Благословение проклятьем

Много ли есть у человека в двадцать семь? У кого-то жизнь только начинается, а Эрнст Фишер уже имел всё, чего можно было желать. Только вот и дело было в том, что имел, ведь у него ничего не осталось. - Папа, когда мама вернётся? - молодой Эрнст не знал, что ответить маленькой дочке Марине, поэтому делал вид, что занят и не чувствует, как малышка дёргает рукав его чёрной рубашки, временами оправляя подол такого же чёрного платьица. Спустя несколько минут Марина вздохнула и погладила отца по колену. - У Русалочки тоже мама умерла, вообще почти у всех принцесс нет мамы... - девочке хотелось верить, что она не такая принцесса, но эта детская наивность была чужда ей. Эрнст отвернулся, нельзя было показывать ребёнку своей слабости, ещё чуть-чуть и можно идти укладывать Марину спать и рыдать хоть всю ночь. - Папа, я ведь буду как Русалочка? - спросила Марина перед сном. - Конечно, станешь настоящей принцессой! - он подхватил дочь на руки. Было много бессонных ночей, когда Эрнст ложился спать и мечтал не проснуться, но потом вспоминал о дочери и не мог уснуть, боясь, что судьба решит выполнить его простое желание. К слову, единственное утешение мужчина нашёл в рыбалке, его манило море, хотелось охотиться за рыбой, а потом готовить для Марины, но судьба и здесь была жестока к бедному вдовцу, пока соседи тащили по берегу сети, полные рыбой, Эрнст, проверив ловушки, ехал в ближайший город за продуктами. - Когда мы с тобой вместе выйдем в море? - спрашивала девочка, осматривая отцовскую лодку. - Подрастëшь, будет видно, - ответ не менялся уже несколько лет. Ожидая отца или рассматривая, как тот снова тащит пустые сети, Марина часто играла на пляже, искала ракушки, плескалась в воде, она не дружила с соседскими детьми, они дразнили еë отца, и девочке было обидно за Эрнста. - Почему они говорят, что ты проклят? - Они суеверные рыбаки и учат этому же де... - Они глупцы! - каждый раз выкрикивала она, обнимая отца, - ты не проклят! - Конечно нет, Солнышко. Утро началось, как и всегда, с осмотра ловушек. - Пусто, - вздохнула девочка, которой уже было семь лет, прошло уже три года, с момента потери матери, Эрнст же недавно отпраздновал своё двадцатисемилетие. Отец вздохнул и, сев на песок, зажмурился, подставляя лицо редким солнечным лучам. Марина была неподалёку и снова искала ракушки, но за ночь море могло принести на берег и что-нибудь поинтереснее. Небо уже совсем затянуло тучами, но вдруг сквозь них проглянуло аолнце, и луч света упал на девочку, в этот же момент набежала волна и погрузила еë ступни в прохладную воду. Эрнст подумал, что его дочь избранна какими-нибудь Всевышними силами, не просто же так на неë указало солнце? «Такое вот благословение» - подумал мужчина, улыбаясь. Он смотрел на Марину, не отводя взгляда, но только он моргнул, как девочка повернулась к морю спиной и легла на накатившую волну. - Стой! - отец ещё видел лицо дочери, но когда он подбежал к кромке воды, еë не стало, он забежал в море, пытаясь найти девочку, но она будто растворилась. - Помогите! - кричал он, созывая соседей, они недолюбливали и даже побаивались молодго вдовца из-за суеверий, но отказать в помощи не решились, ссылаясь на то, что девочка не виновата в отцовских неудачах. Еë искали несколько дней, все жители прибрежной деревушки были подняты на уши, но никто так и не нашёл ни тело Марины, ни клочки еë одежды, она исчезла в море. Поиски прекратили, а в полиции этим делом заниматься не стали, чем они могли помочь? Эрнст никак не мог смириться со своей судьбой, он ещё несколько месяцев каждое утро и вечер выходил в море, в надежде на какие-нибудь чудо, но раз за разом терепел неудачу. Он перестал бороться, закрыл лодку в сарае и стал жить как многие горожане : работа, дом, еда, сон, работа, дом, еда, сон, изо дня в день, до самой, как он расчитывал, смерти. Прошло несколько лет со дня закрытия дела о пропаже, Эрнст не выходил к морю, не рыбачил, старался не пересекаться с соседями, это были злоязычные, бесчестные люди, они подшучивали и откровенно смеялись над ним, говоря : - Вот ты хотел рыбачить, море забрало Марину и отдаст тебе долг рыбой, попробуй выйти на рыбалку, куда-нибудь подальше от берега? Он ничего не отвечал, делал вид, что ему всё равно, но приходя домой неизменно разбивал руки об стенку. Ему часто снился один и тот же сон : он выходил, чтобы проверить ловушки, и вдруг из воды показывалась его дочь в белой сорочке, она открывала свои большие тёмно-синие глаза и тянулась к отцу со словами : «Здравствуй, Эрнст, ты научился ловить человечину? Ты видел, сколько в море людей ждут твоей помощи? Пойдём, я покажу тебе?», после этого она протягивала руки, а Эрнст ничего не мог сделать, она обращала на него полный грусти и боли взор и снова ложилась на волну, бросая на последок лишь : «Папа, когда будешь готов...», она ни разу не договорила эту фразу до конца. Одним ранним утром в лицо Эрнсту ударил свет солнца, он открыл глаза и вспомнил о том свете, «забравшем» дочь, сейчас такой же луч светил на него. «Хорошая погода для рыбалки» - вдруг мелькнула мысль,- «Раз уж Марина зовёт меня...» Он впервые за долгие пять лет открыл сарай со старой лодкой, доски которой рассохлись и в некоторых местах были дыры, дно прогнило почти насквозь, словом : лодка была непригодна для выходы в море. «Есть два пути : я утону или поймаю себе рыбу на обед. Я ничего не теряю». Он прекрасно понимал, что лодка пойдёт ко дну, и он вместе с ней. На море был полный штиль, Эрнст грëб вëслами, задыхаясь, после долгого перерыва ему было сложно поддерживать ритм в норме, но остановился он, только когда берег перестал быть виден ему. Закинув сеть, он заметил, что на дне лодки не было ни капли воды (вот момент этот, про «может он человек был не очень?»). Он сидел под палящим солнцем, молча глядя в мутную воду, часы тянулись неимоверно долго, фляга с водой пустела, и вот не осталось ничего. Эрнст задремал под тихий плеск воды возле лодки и еле слышимый шум ветерка, ласкающего щёки. Когда лодка накренилась от того, что что-то попалось в сеть, мужчина очнулся и оглянулся, небо заволокло тучами, неподалёку шёл дождь. Эрнст сосредоточился на улове. Это «что-то» будто запуталось в ловушке, но не пыталось сопротивляться и выбираться «Неужели... Видимо, соседи были...» - слёзы покатились по его щекам от воспоминаний о дочери, жене, о его счастливой жизни... «Счастье... В моей жизни было счастье...» Вдруг разум пронзил страх. В лодке лежал окутанный сетью труп. Человеческие черты были едва узнаваемы, кожа посинела и набухла, местами торчали куски мяса, потрëпанного рыбами, были видны гниющие кости, длинные, чёрные, как смоль, волосы спутались с водорослями, это было даже не тело, это были останки. Эрнста парализовала паника, и он упал на труп, потеряв сознание. Пошёл сильный дождь, и мужчина очнулся, увидев под собой мёртвую плоть, он резко вскочил, а потом перегнулся через борт лодки, это было слишком отвратительно. Смердящая вонь заполняла, казалось, всё пространство над необъятной водной гладью. «Избавлюсь от него. Проблемы мне ни к чему, и так молва недобрая обо мне», - подумал Эрнст, кидая труп мужчины в воду, заметив что-то похожее на лицо, рыбак на секунду остановился, но тело уже сползло обратно в воду. Ночью он не спал, в голове роились мысли. Они были разными, в основном воспоминания, но не о всей жизни с женой и дочерью, а о снах с Мариной. «Человечина... Это она о трупах в море? Научился ловить человечину...» Потом одно за другим перед глазами выплывали кадры из его жизни после потери семьи, он будто видел себя со стороны, слабого, убитого горем и тоской по прошлому человека, такого молодого и некогда счастливого. Обычно в его возрасте в альбом, забавы ради, клеют фотографии из свадебного путешествия или кадры со дня рождения ребёнка. «У меня... Всё не так. Один для неë, один для него... Но один и один - это я...» - пел просебя Эрнст, пытаясь заглушить мысли. «Ведь кто-то ищет тело... Не надеется уже на волшебное возвращение того утопленника живым. Мужа, жениха, сына, отца, брата, племянника, друга, внука, крёстного, вдруг, единственного близкого человека?» Теперь на море не было и следа утреннего штиля, бушевал шторм, но Эрнст был уверен, что снова найдёт того парня и вернëт на сушу и при этом не утонет сам. Он вытащил лодку и кое-как запрыгнул в неë, гребя изо всех сил, чувстуя, как вёсла выворачивают плечи и как хрустят суставы, рыбак смотрел в небо, выискивая промежуток меж туч и свет Луны. Была ли он видна сегодня? Холодно, мокро, страшно, больно, но всё уходило не на второй и даже не на третий план, всё это просто исчезало. «Дочь сказала ловить человечину». «Сказала прийти к этому самому». «Еë избрало Солнце и море». «Марина, я выполню твою волю». Отплыв достаточно далеко от берега, Эрнст закинул сети, волны путали их, валы так и норовили накрыть старую, ветхую лодку, дождь бил по лицу, рукам и спине, гром и дикий рёв ветра словно кричали : «ИЗЫДИ! ИЗЫДИ! ИЗЫДИ! НЕ ТУТ ТВОЁ МЕСТО, МЫ ПРОВОДИМ ТЕБЯ!» И тут же Эрнста окатывала ледяной водой очередная волна, но он держался, зная, куда волны его хотят провести, но будучи уверенным, что был избран для этой тяжёлой работы, он верил, что дочь не просто так приходила к нему. Прошло много времени, шторм уходил вглубь моря, из-за горизонта показались первые лучи Солнца, но на небосводе всё ещё господствовала Луна. Эрнст вытащил сети с трупом и посмотрел на него. «Если у тебя даже сейчас лицо привлекательное, каким оно было при жизни?» Эрнст нервно повёл плечами, как так ему понравился труп?! Отбросив всякие мысли и вопросы, рыбак вновь стал грести, стараясь не оборачиваться на тело. И вот уже показался берег, Фишер всё-таки обернулся и снова закричал, ведь на дне лодки сидел живой человек, глядя на спасителя тёмно-зелёными глазами. - Вот и посмотрел. Ты правда считаешь меня красивым? - бархатистый тихий бас ласкал слух, в сравнении с недавним рëвом, нынешний шум волн, бьющихся о борта старой лодки, идеально сочетался с красивым голосом незнакомца. - Т-ты как... Почему?! - сначала запнулся, а потом пронзительно закричал Эрнст, о прекрасном голосе собеседника он подумает в последнюю очередь, сейчас вопросы : «где труп?», «что это за человек?» и «какого чёрта произошло?», по праву занимали первое место. - Я не знаю... - вздохнул воскресший. - Ладно... Ладно! Может так должно быть? Может Марина не просто так сказала о людях, которые ждут помощи? - тихо спросил мужчина, после долгого молчания, он успокоился, понимая, что оживший мертвец не собирается сделать ему зла. - Человечина, - дрожащим голосом спросил вдруг утопленник. Его руки покрылись мурашками, их хорошо было видно на Солнце. - Ну вот именно. Ты человечина. Дочь, ушедшая в море, сказала ловить таких как ты. Если я правильно понял. Хотя... Сомневаюсь, что смог что-то правильно понять, не каждый же день подобное происходит. - Так я, вроде как, первый мертвец на твоём опыте? - услышал Эрнст робкий вопрос. Он ничего не ответил Леберечту. Нечего тут было говорить, да и было это жутко говорить с тем, кого недавно выловил из мутной воды, но Лебер не казался Эрнсту опасным живым трупом, что, как принято считать, нападают на людей и сжирают их, отвратительно чавкая. - Ты не расскажешь, как оказался на морском дне? - Да что рассказывать? Сейчас как-то это будет похоже на глупую шутку, - потом он закатил глаза, хлопнув себя по груди, - безответные чувства! И вот я, кхм, сдох. На шутку да... Было похоже. Через несколько минут Эрнст вдруг спросил : - Парень, тебя не смущает море какое-то, чужой мужчина, ты с ним в одной лодке, абсолютно голый и воскрес. Быть может, не знаю... Попаникуешь? Мне одному как-то стыдно верещать, пытаясь ударить тебя веслом. Чтобы было честно, вот тебе второе. Леберечт рассмеялся. - Меня смущает только то, что ты выловил труп и куда-то переправлял его в лодке. Зачем тебе нужен был кусок гниющей плоти? - Лебер, я же сказал, это моë призвание, моя судьба, я убедился в этом, когда повернулся и увидел, что ты вернулся к жизни. Потому что у соседей даже мёртвая мидия не оживала, как бы они не старались придать ей более-менее бодрый вид. Моя дочь говорила мне об этом... Как сказать? Проклятии? Остальной короткий путь они проплыли, не говоря ни слова. - Эрнст, спасибо тебе, за то, что вытащил меня, но мне нет смысла жить, некуда вернуться, не к кому. Надеюсь, ты правильно меня поймёшь. Лебер ушёл. Больше они никогда не встретятся. - Парень, - окликнул Эрнст уходящего, - Не надо в этом море топиться! Вообще не надо топиться, есть много других интересных способов покончить с собой! Тот улыбнулся и кивнул, растворяясь в тумане, он направлялся к прибрежной отвесной скале, быть может, просто погрустит там о жизни, а может не исполнит просьбу Фишера. Придя домой, мужчина сразу сел за стол, давно он ничего не рисовал, оставив любые занятия кроме работы, после исчезновения дочери. Заточив карандаш, он сделал несколько набросков. - Неплохо, - сказал рыбак сем себе, отпив чаю. До семи утра он просидел над портретом Леберечта, когда пришло время собираться на работу, он прикрепил к стене листок, с которого очень грустными глазами смотрел мертвый, уже, наверное, снова мёртвый Лебер. Серые дни в архиве какой-то фармацевтической компании, названии которой, наверное, не знал и сам Фишер, тянулись неимоверно долго, Эрнст жил из ночи в ночь, от момента, когда о борта лодки бьются волны, до этого же момента на следующий день. Рассматривая очередное уже живое тело он думал, что какая-нибудь нечисть таскает трупы из всех морей и океанов в это море, чтобы Эрнст достал их. Зачем? - это была игра. Чья? - обычных демонов. В одну из ночей снова разыгралась буря, Эрнст слышал, как соседним домам срывало крыши, листы металла, черепицу или проволочные ограждения, но его жилища ветер не касался, даже когда Эрнст открыл окно и высунул руку, не почувствовал ни ветра, ни холода, ни дождя. «Точно избранный. Черти забавляются». Поняв, что заснуть не сможет, рыбак направился к сараю с лодкой. Волны кидали маленькое, старое, хлипкое судëнышко из стороны в сторону, казалось, пытаясь избавиться от него, но у них не получалось. Эрнст закинул сети, ожидая, поймать труп и самому посмотреть, как те оживают. Он был готов видеть что угодно, кроме маленького мальчика, лет пяти, но любопытство победило страх и отвращение, и он смотрел. Постепенно вода словно испарилась, кожа начала принимать розоватый оттенок, куски мяса, разорванного рыбами, снова стали частью плоти, сосуды поднимались вверх, образуя сети, похожие на странные цветы, вплетались в оставшиеся куски плоти, обвивали кости, нарастая и нарастая. - Здравствуйте... Вы кто? Где мама? - мальчик в страхе огляделся, - где мама?! - закричал он, впадая в панику, заливаясь слезами. - Найдём мы еë, - пробубнил Эрнст, он не любил детей от слова совсем, они были ему неприятны не только когда плачут, кричат, хотят есть, не хотят что-то делать или просто... Просто существуют! Марина была единственным ребёнком, которого он любил, она не была как все, она была очень умной, тихой, спокойной, к тому же почти все грязные плёнки, ночные истерики, нежелание есть и прочие «радостями» воспитания своего маленького чада, он благополучно пропустил, сидя на работе. Но сейчас... - Замолчи! Я тебя веслом обратно в воду закину! Закрой рот! - крикнул Эрнст, когда воскресший ребёнок снова завопил, где его мать, и накинулся на Фишера с кулаками. «Боже, дай мне сил...» Через четверть часа на борт попало ещё одно тело. - Отвернись, - скомандовал Эрнст, - и закрой глаза, покажу фокус, но будешь подглядывать - никогда не увидишь свою мать, а ещё я утоплю тебя обратно в море. Мальчик всхлипнул и отвернулся. - Удо! Как ты, мальчик мой?! - мать кинулась к сыну, обнимая его, целуя и плача. Эрнст не любил подобных сцен нежности, ему некого было прижать к себе, поцеловать, он был одинок и не хотел видеть чужого счастья. - Спасибо Вам... - женщина запнулась. - Эрнст. - Спасибо, Эрнст, что помогли нам. Они ушли, Фишеру не было интересно, куда, зачем и что с ними будет потом, он отвернулся и пошёл домой. «Буря утихла, можно спать» - вздохнул мужчина, глядя на часы, до пробуждения оставалось три часа. И снова он дома, после скучного дня. Выйдя в море Эрнст еле-еле только держал весло, на море был штиль, но из-за усталости каждое движение давалось с трудом. Глядя на очередной труп, он понял, что такая рыбалка доставляет огромное удовольствие, в каждом теле было что-то прекрасное, он не находил ни одного человека, с одинаковыми повреждениями, кожа всегда была разных оттенков синего. Вот он снова следит за волокнами плоти, которые медленно извиваются и возвращаются на место. - Прекрасная ночь для воскрешения - тихо сказал Эрнст, сидя перед мертвецом, закинув ногу на ногу. - Здравствуйте... Вы кто? - прохрипел молодой парень, пребывая в ступоре, что было свойственно всем. Выслушав историю жизни и смерти Витолда, Эрнст высадил его на берег и пошёл домой. «Витолд. Плыл к возлюбленной на пароме в Индийском океане, и паром затонул» - написал мужчина на обратной стороне листа с портретом. Он был рад, что угадал забавы нечисти. Она и правда кидала в это море самые разные тела из самых мест. Проходили дни, недели, месяцы. Минуло два года с тех пор, как Эрнст стал охотником на «русалок», такое название он считал вполне логичным, люди? - да, под водой? - да, значит русалки. Эта идея возникла случайно, когда мужчина вытаскивал из воды старика. «Папа, я ведь тоже буду как русалочка?» - промелькнуло у него в голове. - Почему Вы плачете? - спросил, уже представившийся Олдрич. Эрнст оставил этот вопрос без ответа, больше он не будет говорить с мертвецами, наденет плащ и станет безмолвной таинственной тенью. «Трудный день...» - отметил про себя рыбак, крепя к стене ещё один лист, всё обои были завешаны портретами, но Эрнст продолжал рисовать их. Наступила весна, Солнце заливало теплом хижину Эрнста, жизнь пробуждалась ото сна. «Не так уж и плохо всё...» - думал Фишер, пересчитывая зарплату, которую получил на работе. Не так давно сменилось руководство, и мужчина неожиданно для себя произвёл хорошее впечатление на босса. Только подумать, из угла архива в секретари директора. «А почему? А потому что бесы тешатся!» Так Эрнст был относительно доволен сложившейся ситуацией. В очередной раз вернувшись домой он подумал : «Не хочу трупов. Не сегодня». И стал делать уборку, снимая портреты, вклеивая их в альбом, потому что входить в дом и видеть сотни глаз, некогда принадлежавших мертвецам, взгляды которых устремлены на него, становилось не по себе, будто на кладбище. Так, без ловли «русалок» прошло несколько дней, а за ними недель. Лодка снова переехала в сарай, жизнь стала, какой была до явления дочери. Иногда Фишер думал, почему он так легко отказался от нового увлечения? Но ответов не было. Но такая спокойная жизнь продлилась недолго. «Папа, ты нашёл себе другой смысл жизни?» С Эрнстом говорила Марина. «Ты не можешь так поступать! Ты не смеешь так поступать!» Девочка верещала не своим голосом, разрывая подол белой туники, ломая ногти, окрашивая ткань кровью. «Ты! Чёртов смертный!» Она кинулась на него с криком : «Сдохни!» Эрнст проснулся и посмотрел на руки, по которым стекала кровь. «Это не Марина... Не Марина... Не она... Нет, это не моя дочь». Он не ловил «русалок», неужели это могло разозлить Марину или морскую нечисть? Фишер решил, что не спроста руки были в мелких порезах, словно их кто-то расцарапал, если Марина кричала «сдохни», то он правда мог умереть. «Что-то имею против смерти?» - думал он, рассматривая фото жены. Эрнст всё ждал, когда Марина снова навестит его и бросится, чтобы убить. «Ты понял что-то из нашей беседы?» - спросила она, склоняя голову набок. Эрнст не ответил. «По глазам вижу. Сейчас ты проснёшься и пойдёшь ловить человечину». Фишер распахнул глаза и повиновался словам дочери. Что-то подсказывало ему, что всё будет не так плохо, даже несмотря на ужасную бурю за окном. Что бы ни произошло, ему всё равно. Он вытащил лодку в море, надел сапоги, закинул сети и вышёл в бушующие воды. - Фишер, - шептали волны. Но мужчина махал вëслами, удаляясь от берега. Лодка накренилась. Душа ухнула куда-то... Не в ноги, не на дно лодки, куда-то в Преисподнюю. - Фишер, ты всё сделал правильно... Волны сомкнулись над его головой.