Ты меня любишь!

— Ты меня любишь?       Антон скривил лицо от того, как ядовито прозвучала эта фраза.       Шастун всегда стебал девушек, занимающихся подобной ерундой, но сегодня он сам стоял около зеркала и репетировал свой«актёрский этюд».       Парень томно, плюс-минус как эпилепсик в припадке, закатил глаза. И надул губы так, что небольшая капля слюны попала на поверхность зеркала. — Ты меня любишь? — максимально милым голосом пропел Антон.       Но получилась так тупо и нелепо, что конец фразы затерялся в наигранном смехе.       Тоша тяжело вздохнул.       Как жаль, что они с Арсом не празднуют все эти идиотские праздники — первое свидание, первый поцелуй, первая ссора, первый секс.       И плавать, что по-хорошему тратиться на подарки они должны оба.       Шастун — бедный студент, поэтому пускай дорогие презенты преподносит Попов.       А Антон так уж и быть, раскошелиться на пару ярких носков, которые сам потом и сносит, ведь песочные носки с розовыми пончиками не очень хорошо сочетаются с дорогими классическими костюмами.       Хотя, если праздника нет, то его легко можно придумать.       У Шаста как раз где-то завалялась ярко-желтая толстовка, которую он купил недавно на последние деньги, но так не разу и не надел.       Так вот, Попов приходит весь такой с работы, в привкушении ужина и мягкой кровати, а Антон ему такой: «Милый с днём шиншиллы, которую ты мне, к слову, не дал завести! » И тянет с широкой улыбкой толстовку в целофоновом пакетики, красивого голубоватого цвета.       Мужчина, естественно, о существовании такого важного дня запамитовал, подарок не подготовил. Он, конечно, начнёт оправдываться, придумывать отговорки.       И вот тут главное — талантливо изобразить вселенскую обиду. Опять же надуть губы хотя, если слюна пролетит не на зеркало, а на Попова, то это, наверное, будет не очень красиво. — Ты меня не любишь! — на пробу в пустоту сказал Антон, опять же перееигрывая.       Надо было в школьные годы хотя бы ради интереса походить в театральный кружок.       Нет, в целом Шаст мог, как взрослый и более менее адекватный человек, просто попросить Арсения дать ему денег в долг, который мужчина ему потом, скорее всего, простит.       Любовь — вещь, конечно, страшная.       Но тогда придётся отвечать на вполне логичный вопрос: «Зачем тебе, Антош, понадобились бабки. Если ты живёшь в моей квартире, ешь продукты, которые я покупаю на свои деньги. И где, мой милый, твоя зарплата, которую ты получил дней десять назад».       А брать деньги на развлечения у человека, работающего круглыми сутками, как-то стыдно.       Другое дело — закатить театр абсурда. Арсюша как раз человек интелегентный, ему должно понравиться. Он же театр любит.       Ещё раз тяжело вздохнув, Антон поплелся к шкафу, чтобы найти эту злосчастную толстовку, на которую, кстати, и ушла большая часть зарплаты.       Но, решив разработать план Б, Шастун по пути решил набрать лучшему другу. — Здоров, Поз, — произнёс Антон, пробегая взглядом по полкам с идиально сложенной одеждой, спасибо Попову, — скажи мне как мужчина, что такого нужно сделать в постели, чтобы это потянуло на четыре пятьсот?       Под тяжёлый вздох на той стороне трубки, Антон начал свои поиски подарка для Арса. — Я так понимаю, идея с фифой прочно засела в твоей голове и ты не можешь потерпеть до зарплаты? — А ты проницателен, друг мой, — одежда полетела на пол. — Просто попроси у Арсения, а план отработки он составит сам. — Дим, ты, конечно, умный, но иногда очень сильно тупишь, — воскликнул       Шастун, сердито бросив какую-то кофту с полки Попова, — думаешь, он мне даст денег на игру, где ненастоящие футболисты играют ненастоящим мечом в ненастоящий футбол на неностаящим поле?! Да он… — Дай, пожалуйста, футболку. Я схожу в душ.       Шастун замолчал, не успев закончить фразу.       Он резко развернулся на голос и увидел уставшего Арсения, который лениво смотрел на бардак, учененый своим парнем. — Перезвоню.       Антон сбросил вызов. Парень медленно поднял с пола первую попавшуюся футболку и протянул её мужчине.       Попов тихонько хмыкнул и, взяв вещь, пошёл в ванную.       Шастун дошёл до кровати и упал на неё, прикрывая глаза. Он пролежал так минут пятнадцать, пока Арсений не вернулся обратно.       Он лёг рядом, что-то молча печатая в телефоне.       Антон лежал, смущённо отвернувшись. Но снова закрыть глаза ему помешал звук уведомления.       Тоша удивлённо раскрыл глаза, увидев банковский перевод. Арс перевёл ему ровно пять тысяч. — Ты меня любишь! — довольно произнёс Антон, страстно целуя своего парня. — Люблю. Но вещи всё-таки нужно сложить на место. — Потом!       Тоша ещё раз поцеловал Попова.