Что ты загадал, Антон?

      — Уже завтра, завтра, завтра.       — Посмотрите, он волнуется, волнуется, волнуется.       — Если вы сейчас же не улетите отсюда, то я вас прихлопну.       — Грубиян!       — И крылья я тоже переломаю.       Феечки завизжали и вылетели в окно. Чтоб ещё раз Антон оставил его на ночь открытым. Эти надоедливые пиявки каждый раз прилетают, чтобы поиздеваться над ним. Делать что ли нечего? Вон, сколько ещё неисполненных детских желаний, а они прохлаждаются.       Шаст заворочался. Уснуть всё равно не получалось. Девочки были правы — он жутко волнуется. Завтра двадцатое марта. Это даже не его день рождения, но чувства именно такие. Наконец-то всё решится.       — Я исполню твоё желание, только если вы оба этого захотите.       — И сколько мне ждать?       — До восемнадцатилетия одного из вас.       — Это так долго!       — Ты знаешь правила.       Маленький кучерявый Тоша надулся, обиженно поглядывая на пожилую женщину. Крылья её чуть подрагивали, осыпая золотыми песчинками всё, до чего случайно дотрагивались. Фея-крёстная — самая главная исполнительница желаний в мире. Про неё знают все дети. Она приходит к каждому в ночь семилетия и позволяет загадать желание, которое исполнится только через одиннадцать лет. Срок долгий, но зато можно пожелать всё что твоей душе угодно.       — Ты точно уверен в своём желании?       Кто-то хотел получить большую коллекцию самолётов, кто-то просил подарить ему домашнего слона. Маленький Антоша же пожелал, чтобы его принц Арсений был с ним рядом навсегда. Взрослые запрещали проводить им много времени вместе. Но, может, если он попросит об этом великую волшебницу, то они послушают её и передумают? Тоша мечтал только об этом.       — Ты же понимаешь, что если Арсений загадал что-то другое, то я не смогу заставить его полюбить тебя?       Антошка не понимал. Ему было сложно представить это. У Арса же много всего есть, даже, может, тот же говорящий слон. Зачем ему хотеть что-то, кроме Антона под боком?       — Хорошо, как пожелаешь.       Фея грустно улыбнулась и погладила Тошу по кудряшкам. Тот тут же провалился в сон. И снилось ему то, как он с Арсением гуляет по ромашковому полю. Они держатся за руки и весело болтают о чём-то. Вряд ли в этом мире существует хоть что-то настолько красивое, как чужие глаза напротив.       — Ты очень светлый мальчик.       — Ты куда так бежишь, Антон?       — Прости, мам, я сейчас всё уберу.       Шаст быстро присел, начиная собирать упавшие мотки с разноцветной тканью в кучу. Его мама была портнихой, так что вечно носилась с разными пёстрыми кусочками в руках. Она же у него пчёлка-работяга.       — Мальчик мой, что же ты так волнуешься?       — Мне надо к Арсу.       — Ах да, у него же сегодня день рождения. Поздравь его за меня.       — Хорошо, — Шастун закивал, быстро вручил матери гору ткани в руки и поцеловал в щёку на прощание.       — Антон.       — Что?       — Не хочешь сказать мне, что ты загадал? Тебе через год тоже будет восемнадцать. Может, уже пора признаться?       — Вот тогда и узнаешь.       — Тоша!       Антон лишь улыбнулся и выбежал из дома. На улице было довольно свежо и сильно пахло пыльцой. Вокруг бегали чихающие и проклинающие всё на белом свете гномы. Главное — не споткнуться и быстро добраться до замка. Нужно ещё придумать, как обойти охрану и попасть внутрь раньше, чем начнётся праздник.       Восемнадцатилетие принца — главное событие страны в этом году. Подготовка началась ещё в январе. Арсений был недоволен, что все пекутся о его дне рождения больше, чем он сам. Каждые выходные Попова таскали на примерку одного и того же костюма, поэтому уже как два месяца он находится в состоянии постоянного бурчания.       — Я не знаю, что они там подшивают: ничего же не меняется.       — Может они волнуются, что ты потолстеешь? Или просто вшивают в твой наряд магические кристаллы?       — Очень смешно. Я бы сразу почувствовал, если бы костюм стал тяжелее.       — Лёгкие волшебные кристаллы?       — Ты когда-нибудь такие видел?       — Неа.       Каждый день принца и так всегда был забит делами под завязку, а в последнее время особенно. Но даже с такой нагрузкой Арсений успевал выделить время на редкие прогулки с Антоном. Иногда он даже приглашал его к себе — взрослые об этом, конечно же, не знали. Такие дни для них были очень волнительными. Шаст всегда поначалу неловко мялся на пороге, а Арс же постоянно вздрагивал, когда они случайно соприкасались коленками, сидя на небольшом, но очень мягком диване. О прекращении таких встреч даже мысли не было. Хоть это и волнительно, но очень приятно.       Первое, что заметил Антон, были ангельские крылья. Их красота поражала. Белоснежные, чуть острые пёрышки колыхались на ветру. Попов стоял к нему спиной, осматривая праздничную ярмарку, расположенную прямо перед вратами замка. Из окна в его комнате открывался отличный вид на всю округу.       — Арс, — тихо позвал Шастун. Его руки мелко задрожали, до него медленно, но всё же начал доходить смысл происходящего.       — Антон? — Арсений обернулся, тут же ослепляя его своей широкой улыбкой. — Ты пришёл. Я так долго тебя ждал.       — Что это?       — Крылья. Тебе нравится?       — Я…       — Теперь я смогу улететь куда угодно, даже на верхушку самого высокого дерева в нашем городе. Помнишь, мы так хотели забраться туда? Я обязательно возьму тебя с собой.       — Ты загадал крылья, да?       — Антон, почему ты плачешь?       Арсений взволнованно подошёл ближе к другу, тут же кладя руки ему на щёки. Антон дёрнулся, начиная утирать слёзы. Получалось плохо: их стало только больше. Он не мог поверить в то, что так глупо ошибся. Он потратил своё единственное желание на человека, который загадал дурацкие крылья. В то время как Антон хотел быть всегда рядом с Арсом, тот хотел просто полетать? Какой бред.       — Зачем ты загадал крылья, Арс, зачем? У нас же есть летательные ботинки.       — Мы бы не долетели до самой верхушки: они же совсем слабые. Я думал, что тебе понравится. Ты же тоже этого хотел!       Шастун шмыгнул носом и вновь утёр глаза рукавом рубашки. Он был очень зол и обижен. Его главную детскую мечту растоптали и выкинули, как ненужную безделушку, а Арс даже не понимает этого. Он всё хвалится крыльями. Будто ничего важнее нет на свете.       — Ты придурок.       — Подожди… Что ты загадал, Антон?       — Не твоё дело.       — Почему ты не хочешь мне говорить?       — Потому что ты уже давно об этом знаешь.       Арсений замер, хмурясь. Он начал очень быстро вспоминать все их недавние встречи и разговоры. Что за загадки? Почему нельзя просто сказать, а не заставлять Арса теряться в догадках.       — Я всё рассказал тебе, как только загадал желание.       — Ты серьёзно? Я думал, что ты пошутил.       Ромашковое поле. И только они вдвоём. Сцепленные руки и тихий шёпот. Всё по-детски невинно, но так восхитительно. Тогда было достаточно того, что они просто находятся рядом. Сейчас уже нет. Прежние невинные касания заставляют нервничать и смущаться. Одному надо быть осторожнее, чтобы второй не узнал, какие чувства спрятаны глубоко внутри. Нельзя пока рушить такую крепкую дружбу. Всё равно в один день всё решится.       — Если ты посмеёшься надо мной, то я тебя ударю?       — Я не собирался даже.       — Разве тебе не смешно оттого, что я загадал такое глупое желание?       — Это неправда.       — Конечно неправда, ведь я думал, что ты пожелал то же самое.       — Извини, — Арсений мягко прикоснулся и притянул поближе. Антон уткнулся головой в его плечо и обнял в ответ.       — Можно я потрогаю твои крылья?       — Осторожно, они очень чувствительные.       Антон протянул руку, начиная осторожно поглаживать мягкие пёрышки. Чем ближе к основанию крыла он двигался, тем тяжелее становилось дыхание его обладателя. Шаст усмехнулся и отстранился, заглядывая в чуть затуманенные голубые глаза.       — Не обманул.       — Пожалуйста, прости меня.       — Нет, Арс, это я виноват. Мне нужно было сначала тебя спросить, прежде чем решать за нас двоих.       — Просто я подумал, что мне не нужна помощь феи-крёстной, чтобы быть всегда рядом с тобой.       — Правда?       — Ага.       — А что скажут твои родители?       — Мы всегда можем улететь.       — Наверно, крылья не так уж и плохи.       Шаст шмыгнул носом и чмокнул Арсения в губы. Тот засмеялся, тут же обхватывая чужое заплаканное лицо. Притянул поближе и поцеловал. Может, желание Антона всё-таки исполнится, и взрослые изменят своё мнение на его счёт?