сделать вид, что больше не интересно

      — Что за дешёвый трюк? — Хёнджин ухмыляется и опирается локтями о барную стойку, одной рукой оттягивая ткань рубашки. — А вот это — дорого, — подразумевает стоимость его одежды.       По белой ткани ещё продолжали расползаться краски от черного маркера, которым было написано «WIK». Этот самый Вик ухмыляется. А раньше это производило эффект, когда он таким образом представлялся/оставлял автограф. Хотя, как он посмел сравнить милого и нежного Чё, своего несостоявшегося бойфренда, который был до безумия смущён в момент их первой встречи, а ещё был до беспамятства в него влюблен, с этим ходячим сексом. На Чё такое сработало, здесь же нужны были уловки посерьезнее.       — Пришли мне адрес, и я тебе пять таких новых отправлю, — Вик проводит пальцами по надписи, которую оставил, что равно — проводит пальцами по груди Хвана.       — Потянешь?       — Хочешь проверить?       — М, ты сын мафии?       — Что? — Давится коктейлем, который начал пить мгновением ранее.       — Я вспомнил, что про тебя писали статьи, что ты сын мафии, который отрекся от семьи.       — Читать нужно нормальные СМИ, а не фэнтези, — Ким загадочно улыбается. — Вся моя семья занимается бизнесом, а значит по определению чем-то плохим в глазах окружающих.       — А ты, значит, из бунтарей? Пошел наперекор всем и стал музыкантом?       — Если тебе такое объяснение нравится, то да.       — Было бы забавнее, если бы ты и правда был из мафии, — Хёнджин усмехается и закидывает голову назад, глядя в потолок, демонстрируя при этом все свое тело и красивую шею с аккуратным кадыком.       — Ну, не знаю, — Ким едва сдерживает ответную ухмылку и прикусывает кончик языка. Не мог же он кивнуть утвердительно, что в Бангкоке его семья действительно и есть главная… В мафиозных кругах. — А ты почему здесь один?       — Тебя ждал.       — Ой ли!       — А что, не мог? — Хёнджин возвращает теперь уже серьезный взгляд в сторону Вика. Или Кима. Как его там правильно?       — Почему же, мог, я на это и рассчитывал, — Ким улыбается и поправляет падающие на глаза волосы.       После фестиваля, где они все выступали, традиционно проводилась закрытая вечеринка. На подобные мероприятия Вик обычно не ходит, предпочитая сразу же возвращаться домой, но сегодня его менеджер настоятельно просил заглянуть хотя бы ненадолго, ведь столько звезд там будет… Столько привлекательных звезд. Ким знал песни группы, в которой состоял Хёнджин, но большим поклонником не был. Если только поклонником отдельного человека, от которого сложно отвести взгляд.       Хёнджин был весьма притягательным, у него была своя харизма, он сексуально двигался, чем сводил с ума миллионы поклонников и поклонниц по всему миру, ярко улыбался и смотрел с хитринкой. Выцепив взглядом знакомую макушку, Ким не мог не подойти, тем более заочно они уже были знакомы.       — Так что, почему ты не со своей группой? — Ким стоит близко, наклоняет немного голову набок.       — Отошел за напитком к бару, то, что носят официанты, мне не подходит, а тут ты, — Хёнджин подмигивает парню и облизывает губы.       — М, как интересно, значит сама судьба нас двоих сюда привела?       — Очень похоже на то.       — Вы сегодня круто выступили. Танцы — огонь. Весьма сексуально.       — О, я рад, что тебе понравилось. Что ты оценил, — щурится и улыбается расслабленно, не сводя взгляд с Вика. С Кима.       — Сложно не оценить, — с ухмылкой произносит собеседник, наклоняясь чуть ближе, но окончательно не вторгаясь в личное пространство блондина.       Внезапно, словно из ниоткуда, перед ними появляется Феликс, сначала что-то начинает говорить, даже забыв извиниться за то, что прервал чужой разговор, а затем смотрит на одного парня, на другого. Улыбка сменяется максимально отстранённым выражением лица. Маркер на рубашке с именем этого Вика, хмельной и игривый взгляд Хёнджина, его расслабленная поза. Ликс не договаривает. Поджимает губы и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит.       — Он из группы, да? Что-то не так? Он выглядит расстроенным.       — Ага, малыш сегодня не в духе.       — Вы с ним дружите?       — Есть такое. И встречаемся.       — В смысле?       Хван пожимает плечами и со странной ухмылкой провожает взглядом светлую макушку. Кажется, сегодня ему придется много извиняться.       — И часто ты флиртуешь со всеми подряд на глазах у своего парня?       — Во-первых, не со всеми подряд, а во-вторых, это же всего лишь флирт, — кошачья улыбка сопровождается такими же жестами, плавными и тягучими. Хёнджин любил Феликса, но он не мог ничего с собой поделать, ему нравилось внимание от посторонних. Это же просто болтовня и ничего больше.       — Кажется, что он так не думает, — пожимает плечами и переводит взгляд на милого и миниатюрного Феликса Ли. Явно недовольного. Он постоянно бросал в их сторону взгляды, разговаривая с парнями из их группы. Ким даже вспоминает, что когда-то видел новость, о том, что он попадал в ТОП-100 самых красивых людей планеты. Впрочем, было понятно почему... И этот парень встречается с таким придурком, как Хёнджин?       — Точно не думает.       — И ты так легко об этом говоришь? Ты типа в свободных отношениях, а он нет?       Хёнджин выглядит удивлённым.       — Ты о чём?       — Если бы ты увидел, как я флиртую не с тобой, а с ним, чтобы ты сделал?       — Подошёл бы и забрал его.       — Выходит, что тебе можно так себя вести, а ему нет? Вот это ты эгоист, Хван Хёнджин.       Блондин усмехается и бросает взгляд в сторону Ликса, который заметив это, отворачивается.       — Я на прием к психологу не записывался.       — Подумай об этом на досуге, дружеский совет, — Ким хлопает парня по плечу и, усмехнувшись, отходит, не в его правилах даже просто спать с теми, кто в отношениях, — скинь мне адрес, вышлю тебе должок.

***

      — Ликс, поговорим? — Широкая ладонь Хвана скользит по поясу парня, но тот грубо ее стряхивает с себя, бросая грозный взгляд. Включил флегматика, значит? Обижен?       — Я занят, — басисто. Низко.       Можно сразу же тут кончить на месте? Как природа смогла наделить его обаянием милого котенка и голосом Бэтмена? Соблазнительные поджатые пухлые губы, этот голос, который он «включает», когда злится, когда флиртует, когда Хван просит в постели... Или когда нужно для песни. Хёнджин мысленно в голове выбирает вариант номер один. Он точно злится. Но показывает это игнором. И вот этим холодным отношением.       — Но мне нужно с тобой поговорить.       — И я в очередной раз должен поступиться всеми своими принципами и чувствами, чтобы тебе угодить? — Все, кто стоит рядом, оборачиваются на них. — Вик. Вот пойди с ним поговори, — пальцем указывает на надпись, которая точно отпечаталась и на груди парня. Феликс отворачивается, давая понять, что разговор окончен. А Хван впервые начинает чувствовать себя виноватым из-за такого своего поведения.       Видимо, Феликс долго держался и старался не обращать внимание на подобные выходки, коих было предостаточно и раньше, пока это не произошло так явно и прямо на его глазах. Чувство неловкости и вины накрыло с головой. Хёнджин же просто игрался, этот флирт никогда ничего не значил. Так, просто потешить самолюбие. Не более.       — Прости меня, — Ликс не оборачивается, но краем глаза замечает, что Хван уже где-то успел снять рубашку и надеть на голое тело пиджак.       Игнор.       — Я просто болтал со знакомым, — говорит тихо на ухо парню, стоя за его спиной.       Вновь не поступает никакого ответа, но невольно Ликс пожимает плечами, ему вообще-то все равно.       — Я знаю тебя слишком хорошо. Это была не просто болтовня.       — Но дальше болтовни это бы не зашло.       — Меня это вообще не интересует.       Интересует. Ещё и как. У Феликса болело что-то внутри. Видеть, как твой парень мило щебечет с другим, ещё и весьма недурным, ещё и весьма знаменитым и успешным, привлекательным и определенно сексуальным... Проблем с самооценкой у Ли не было, но, кажется, ему хотели их привить.       — И меня. Меня вообще только ты интересуешь!       — Поэтому ты облизывал взглядом этого Вика?       — Он Ким. Типа Вик, если вверх ногами читать на английском.       — Мне. Не. Интересно.       — Я тебе не верю.       — Хёнджин, я устал. Вот от этого всего, — Феликс опускает взгляд в пол, а затем, глянув еще раз в лицо парня, резко уходит, оставляя его стоять в ступоре, в окружении их друзей, которые не слышали, о чем они говорили, но понимали, что что-то идет не так.       Как это Феликс устал? От него? От его выходок? От его поведения? От дурацких поступков? Неудивительно. Совсем неудивительно. Просто Хван дурак. Какое-то время назад он только начинал добиваться внимания и расположения Ликса. Это было не сложно, тот был открытым и веселым, он с радостью шел в объятия Хёнджина, он был очень тактильным и быстро привык к этому всему, стал сам всегда подходить ближе, держать за руку, класть ладони на плечи или играть с его волосами. Глядя на Феликса, создавалось впечатление, что он иногда это делал даже неосознанно.       Ох, каких же трудов стоило Хвану решиться на то, чтобы признаться в чувствах, доказать свою серьезность, он долго вынашивал план действий, пока его личное солнце нежилось в его объятиях. Феликс слишком светлый, слишком невинный (хотя после оказалось, что внешность о-ох как обманчива!), Феликса хотелось всего себе. Чтобы только он мог его целовать, чтобы только с Хваном Ликс засыпал, чтобы только на него смотрел влюбленными глазами.       Признание далось с трудом и со скрипом. Хёнджин не был мастером разговоров о чувствах. И, изначально, он, кажется, напугал Ли, хотя после блондин признавался, что просто не поверил сразу в происходящее. А потом поверил. А сейчас снова разуверился. Чертов Хван?       Феликс всегда был очень честным перед собой и перед окружающими, он иногда был слепым… Но он никогда не обманывал. И сейчас он не пытается обмануть себя, не пытается оправдать Хвана. Если Ли это причиняет боль, сколько он должен это терпеть? Слезы катятся по щекам, но блондин все равно старается не поддаваться истерике. Да, он расстроен, даже больше разозлен, да, его раздражает Хван. А еще ему просто обидно, что его парню наплевать на чувства Феликса.       Только вот Хвану было не наплевать, он просто слишком сильно расслабился, ему стало казаться, что Феликс в его руках, он уже ему принадлежит и точно никуда никогда не денется. Хван и правда оказался эгоистом. Позволял себе лишнее, при этом двумя руками держал Ли при себе, не давая ему и шага ступить в сторону.       Хёнджин отправляется на поиски, но никого не находит. Кажется, Феликс уехал. Их менеджеры подтверждают информацию, водитель отвез его в гостиницу. Что же. Водитель и его может отвезти.       — Феликс! — В ответ Хван не слышит ничего кроме тишины, хотя самого Феликса он находит, в комнате, на постели, он что-то смотрит в телефоне и даже не поднимает взгляд на вернувшегося Хё. — Прости меня, — тянет гласные и падает на постель спиной, глядя в потолок. Куда-то пропала вся его бравада, он больше не вел себя, как самовлюбленный мудак. — Я эгоист, — сегодня ему несколько раз об этом сказали, теперь он сам озвучил данный факт.       — Я знаю.       — Для меня никто не имеет значения.       — Мне не интересно.       — Ты только делаешь вид, что тебе не интересно!       — Что ты хочешь?       — Чтобы ты меня простил.       — За что?       — За то, что я мудак.       — Конкретнее.       — За мое поведение.       — Конкретнее.       — Тебе же не интересно?! — Хёнджин разворачивается на живот и подпирает подбородок ладонью, глядя с хитрой улыбкой на Феликса, у которого на лице не отображалось ничего.       — Ну вот, уже снова не интересно, — возвращает все внимание к смартфону.       — Ликс, ты же знаешь, что я тебя люблю?       — …       — Я покрасовался. Эйфория после выступления, адреналин и ничего более, — хмурится, глядя на парня, который продолжал его игнорировать. Снова.       — Я устал.       — День был тяжелый, да.       — Нет, Хёнджин, я устал от тебя.       Хван приподнимается, шокировано смотрит на блондина, который, откладывая телефон, обнимает себя за плечи и опускает немного голову. Ему чертовски больно это произносить и осознавать.       — Феликс?       — Мне больно. Я устал чувствовать это. Мне надоело. Я люблю тебя, Хё, но я не мазохист.       — Нет-нет-нет! Малыш, солнце мое, не говори так. Нет. Я всё исправлю. Я исправлюсь, я клянусь тебе, только не говори то, что ты хочешь сказать, — Хёнджин подбирается и становится перед Ли практически на колени, глядя с ужасом. Ему чертовски страшно услышать слова про расставание или паузу, он их боится, он их ненавидит. Ненавидит эти слова. И ненавидит себя.       — Я ничего не хочу сказать. Я всё сказал.       — Не уходи от меня… — Хмурится и смотрит на Феликса, смотрит пристально и внимательно, будто ждет чего-то. Парень перед ним тихо хмыкает. Хёнджин выдыхает. Он ловит каждую эмоцию. С Феликсом бывает сложно, он слишком терпеливый и совсем не конфликтный, а еще очень ранимый. Порой Хвану хотелось, чтобы тот ему высказывал все, чтобы ругался на него, кричал, а не молча уезжал и страдал. Хван не хотел, чтобы его любовь страдала.       — Ты придурок, Хван Хёнджин! — Феликс грустно улыбается, когда его подминают под крепкое тело и обнимают.       — Я знаю, но я твой придурок!       — Мой, — очередной вздох. Ликс обнимает Хвана за плечи и ерошит длинные волосы. Ему больно и неприятно от сегодняшней ситуации, но он слишком сильно любит этого самого придурка в своих руках, что готов продолжать верить его словам.       Он изменится.       И он правда его любит.       Любит же?       — Я исправлюсь, — Хёнджин немного отстраняется, нависая сверху, внимательно смотрит в доверчивые глаза Феликса и клянется сам себе, что больше никогда не будет таким тупым, больше никогда не будет играть с чувствами человека, которого так безгранично любит. Любит. Без вариантов.