Три встречи

Вокруг — тишина, лишь где-то за домами слышатся редкие машины, которые торопятся добраться до конечной точки своего пути. Джисон живёт тут уже пару лет, но всё ещё не может привыкнуть, насколько иногда становится тихо, будто кто-то ставит жизнь на беззвучный режим. Хотя чего ещё ожидать от вечера 31 декабря? Кто-то вовсю режет салаты, кто-то смотрит «С лёгким паром» или «Один дома», а кто-то спешит добраться до друзей или родственников. Создаётся ощущение, что только Джисону некуда спешить и нечем себя занять. Он всегда любил Новый год: украшенный город, огоньки, люди, ожидающие праздника. В это время года везде царило волшебство и ожидание чуда. Как бы Джисон ни праздновал Новый год — это всегда было уютно и весело, казалось, что весь мир становится чуточку добрее в эту ночь. Однако после обмена подарками с мамой, наступало затишье. После развода родителей закончились и семейные традиции: больше не с кем идти кататься с горки после боя курантов, не с кем запускать салюты. Мама слишком уставала, ведь брала больше смен на работе, так что ей хотелось скорее закрыть глаза и лечь спать. Джисон всё понимал: как минимум мама делает это ради него самого. Хотя иногда ему очень хотелось вернуться в более беззаботное время, когда веселья в его жизни было больше, чем проблем взрослого мира. Такие меланхоличные рассуждения побудили Джисона запустить руку в карман и нащупать сигареты: идиотская привычка, которую он перенял у Минхо. Хотя старший всё время ворчал на него за курение, сам до сих пор не может противостоять этой отраве. «Мне можно, я взрослый», — оправдывался Минхо всё время и отбирал у Джисона сигарету. Взрослый — это да, это про него. Год назад отец Минхо, пьяница и просто мудак по совместительству, наконец скончался. То ли сам в порыве белочки кинулся под машину, то ли это действительно была случайность, однако факт остаётся фактом — он умер. Минхо не то чтобы расстроился, скорее тяжко вздохнул, ведь теперь придётся работать больше, чтобы хватало на учёбу в универе и на жизнь в целом. Однако и этим его планам не суждено было сбыться — с универом вышла накладка, и осенью Минхо забрали в армию. Джисон всегда знал, что его парень (он до сих пор не мог привыкнуть так называть Минхо, даже в своей голове) — тот ещё болван, но армия? В октябре, за день до отъезда, Минхо позвал Джисона к себе. Всё та же небольшая квартира старой хрущёвки, хотя после смерти отца Минхо и Джисон сделали в ней ремонт, сильно лучше она не стала. Разумеется, это было не важно, важен был Минхо, который купил для них сидр и чипсы, который откопал в их бесконечной переписке фильмы, что они хотели посмотреть, но откладывали. Минхо, который обнимал его весь день, вечер и всю ночь, потому что фильмов было много, а желания расставаться — мало. Уже днём следующего дня (они всё-таки уснули на середине очередного ужастика) Джисон проснулся от непривычного холода. Открыв глаза, Джисон увидел Минхо на балконе и против воли улыбнулся. Всё как тогда, два года назад: Минхо снова курит на балконе, разбудив сквозняком Джисона, а после уедет, пока младший снова будет преданно его ждать и скучать. Только в этот раз не на месяц, а на целый год. Джисон встал, накинул толстовку Минхо на себя и вышел на балкон, подсаживаясь к старшему. Они сидели в тишине, смотря на детей, играющих во дворе: Минхо приобнял одной рукой Джисона, пока тот своровал из пачки сигарету и закурил. — А ведь мне исполнится 20 лет, пока ты будешь в армии. И с кем же мне праздновать, если тебя не будет? — Джисон толкнул своего парня локтем в бок. — Да и Новый год придётся грустно справлять в одиночестве. — Даже не думай, что сможешь так легко от меня отделаться, я сделаю всё возможное, чтобы ты не праздновал Новый год и день рождения в одиночестве. — Надо было просто нормально учиться, и ничего бы не пришлось придумывать. Минхо закатил глаза, но придвинул Джисона поближе к себе: — Я буду звонить так часто, как только смогу. И приезжать буду только к тебе. Хочешь, письма буду писать? С любовными стихотворениями? — Не стоит, — Джисон со смехом покачал головой. «Надо было соглашаться на письма», — ухмыльнувшись, подумал Джисон и выкинул окурок в урну. Минхо так и не позвонил ни разу. Не то, чтобы Джисон сильно волновался - всё таки армия, своё расписание, но скучать по Минхо ему никто не запрещал. Снег медленно падал, искрясь в свете фонарей, в домах кипела жизнь, а на окнах мигали разноцветные огни. Джисон достал ещё одну сигарету. — Я же говорил тебе — курить вредно! Первая мысль Джисона: слуховая галлюцинация, однако во дворе было тихо, а звук очень отчётливый, поэтому так и замерев на месте с зажжённой сигаретой в руке, он ответил: — Слушай, может, тебе на медика надо было идти, а не на айтишника? Глядишь, в универе сейчас бы был, и мне не пришлось бы 31 декабря курить в одиночестве на улице? — Где я и где медицина, сам-то подумай, — Джисон по голосу услышал, как закатились глаза собеседника, и улыбнулся. — Так-то я и на айтишника не хотел, но там хотя бы платят неплохо. Джисон наконец решился повернуться к источнику звука: Минхо стоял чуть поодаль от него, с рюкзаком за плечами и ухмылкой на лице. Руки, спрятанные в карманы ярко-жёлтого пуховика, светлые джинсы, дурацкая шапка. Всё выглядело так, будто они виделись сегодня утром, хотя на самом деле прошло уже два месяца. Джисон хотел было сделать шаг вперёд, однако слишком тёплый декабрь и внезапные морозы под конец месяца сделали своё дело — он смачно шлёпнулся прямо на пятую точку, издав весьма смущающий звук при падении. Минхо оказался рядом спустя полсекунды, однако беспокойство за своего непутёвого младшего смешалось с искренним смехом от неловкости ситуации. — Ой, вали в свою армию обратно, — Джисон, морщась от боли в копчике, толкнул Минхо, от чего тот тоже упал на лёд. Они посмотрели друг на друга, после чего засмеялись счастливым и беззаботным смехом, аккуратно поднялись на ноги и сели на лавочку. — Почему не предупредил, что приедешь? У меня даже подарка для тебя нет, — Джисон выкинул сломанную сигарету и достал новую, однако, увидев недовольно поднятую бровь на лице Минхо, убрал сигареты подальше в карман. — Хотел сделать сюрприз, да и со связью в части большие проблемы. Я каждый день пытался до тебя дозвониться, но в итоге ничего не получалось. А насчёт подарка забей, как пелось в песне: «Всё, чего я хочу на Новый год, — это ты». — Там вроде было про Рождество? — Так мозги мне не делай. — Минхо улыбнулся и встал с лавочки. — Как думаешь, твоя мама не будет против внезапного гостя к новогоднему столу? Я только с электрички — у меня дома даже тараканы уже подохли, если такие там были. — Нет у тебя дома тараканов, я убираюсь там раз в неделю и поливаю цветы, — пришла очередь Джисону закатывать глаза. — И разумеется, мама будет тебе рада. Ты же её знаешь — у нас дома любимый ребёнок ты, а не я. — И я всё ещё удивлён, как легко она всё приняла. Хотя, если что, нам всегда было бы где жить. — Но мы бы лишились вкуснейшей еды, а такого допустить было никак нельзя. Мне кажется, она просто пожалела нас: поняла, что без неё мы с голоду помрём. Минхо засмеялся и покачал головой, поудобнее перехватил рюкзак и уже собирался сказать, что было бы здорово зайти в дом, потому что он замёрз, как они услышали крик сверху: — Мальчики, я, конечно, понимаю, что Минхо приехал, но если хотите, чтобы к курантам у нас был готов стол, поднимайтесь и помогите мне. Джисон удивлённо посмотрел сначала на маму, выглядывающую с балкона, а потом на такого же удивлённого Минхо: — Мам, если ты ведьма, надо было сразу сказать. Ты откуда знаешь, что я тут не один? — Я тебя умоляю, какая ведьма, вы ржёте как кони, а так ты смеёшься только с одним человеком. Мамина голова исчезла, Минхо и Джисон переглянулись, снова рассмеявшись, и зашли в подъезд. Когда куранты отбили полночь, а Новый год уже начался, Минхо и Джисон сели на кухне напротив окна и наблюдали за салютом, который соседи пустили во дворе. — Знаешь, а ведь это незаконно во всех смыслах, — Минхо заворожённо смотрел на огни в небе, но просто не мог не вставить свои «пять копеек». — Я имею в виду, помимо того, что салют слишком близко к дому запускается, так ведь ещё и формально есть закон о тишине. Хотя я не уверен, что он работает в новогоднюю ночь. Джисон приблизился к нему и невесомо чмокнул в щеку. Минхо удивлённо повернулся к нему: они не часто обмениваются какими-либо поцелуями, обычно — объятия или держание за руки. — Я правда очень скучал и рад, что ты здесь. Поэтому мне действительно хочется поцеловать тебя. И не только в щеку. И не один раз. — Честно говоря, я тоже очень этого хочу, но сначала мы были на улице, а потом перед твоей мамой как-то неудобно… Как думаешь, она не будет против, если ты переночуешь у меня? — Она не будет против, — голос мамы раздался из комнаты. — Давайте, идите уже, голубки. Минхо, ты же зайдёшь перед тем, как поедешь обратно? — Разумеется, зайду, как я могу уехать, не попрощавшись с такой великой женщиной? Мама что-то пробурчала про несносных детей, а Джисон счастливо посмотрел на Минхо. Да, может быть, он скоро уедет, но зато сейчас они вместе. Осталось подождать каких-то десять месяцев — это не так уж и долго. Зато свою порцию новогоднего чуда в этом году Джисон получил.