сказка о старике и золотой рыбке

Жила-была рыбка, да не простая, а золотая, да словил эту рыбку однажды один старик и давай загадывать желания. Корыто новое для своей старухи, избу просил, а дальше — хуже: чтоб старуха дворянкой стала, потом царицей, а потом и до владичицы морской дошло. Терпению рыбки, однако, сосед старика, Ван Ибо, мог только позавидовать. Он все это наблюдал: и как землянка в избу превратилась, и как старуха — в царицу. Он лишь головой тогда качал, проезжая мимо на скейте, да чувствовал: плохо все это кончится. И в один из дней, снова увидев обычную старуху сидящей у разбитого корыта, пожал руку бедному мужику — мол, крепись, дружище, с такой-то бабой. Мало ли, много ли времени прошло с тех событий, никто не помнил, да однажды беда приключилась с самим Ван Ибо: как-то ранним утром, проснувшись, вместо молодого красивого лица в зеркале он увидел старческое и сморщенное. Благо матерные слова человечество к этому времени давно придумало, так что из дома незадачливого Ибо целое утро были слышны лишь крики, которые любой автор любой сказки долго и старательно бы цензурил. Пытался Ибо вспомнить, что из сделанного им могло привести к таким плачевным последствиям и изуродовать его красивое молодое лицо, и наконец-таки вспомнил. Несколько дней назад ходила к нему свататься одна принцесса, да принцесса ведьмой оказалась, все носилась со своим зеркальцем и спрашивала, кто на свете всех милее. Мало того, что не принцесса, так еще и крышей поехавшая, подумал тогда Ибо, ну вот кто в здравом уме будет с неодушевленным предметом разговаривать? К тому же, принцессе тире ведьме все равно ничего не светило, потому что родился Ибо не той ориентации, на которую эта сумасшедшая рассчитывала. Да вот только объяснишь ей что? Вот и Ибо не смог. А через пару дней стариком проснулся, и это в семнадцать-то лет! Долго Ибо не думал, лишь зачесал седые волосы на лоб и поспешил к морю, вспомнив о том, что где-то там плавала рыбка волшебная — глядишь, подсобит рыбка, если попросить вежливо. Три дня и три ночи орал он на темную воду, по колени путаясь в иле и водорослях, да на четвертый день рыбка, не выдержав криков, что спать ей не давали, все же выплыла прямо к берегу. — Чего тебе надобно, старче? — кажись, у рыбки был прописан некий регламент для общения с нерадивыми стариками, а то зачем ей еще общаться со всеми одинаковыми фразами? Ибо приуныл. Так долго орал, что даже на какое-то время позабыл, зачем вообще пришел к морю. — «Старче»? Мне, вообще-то, семнадцать, — хмуро промолвил Ибо, в отчаянии падая причинным местом прямо на мокрый песок у берега. Рыбка удивилась: — Проклятие на тебе какое или напугал тебя кто так, что ты аж поседел? — Проклятие, как есть проклятие, — для убедительности Ибо даже головой закивал часто-часто. — Снять сможешь? — с надеждой спросил снаружи старец, внутри молодец. — Хм, — задумчиво протянула рыбка. — Такое проклятие сможет снять только тот, кто наложил его. — Не вариант, — поморщился Ибо, из-за чего морщин на его лице стало еще больше. Рыбка даже испугалась от этой нелицеприятной картины. — Точно ничего нельзя сделать? Выручай, сестрица, я в печали! — Какая я тебе сестрица?! — возмутилась рыбка, смешно подпрыгнув над водой. — Я, между прочим, мужчина. Но насчет твоей просьбы… — рыбка подплыла к Ибо и ударила золотым хвостом стройную лодыжку, а затем радостно завопила: — Знаю! Конечно, как я мог забыть! От всех проклятий есть одно универсальное спасение. — Какое? — с горящими предвкушением глазами спросил Ибо и даже наклонился чуть вперед, чтобы получше слышать рыбку. — Поцелуй любви, конечно же! — довольно ответила рыбка. — Это ж все школьники знают, глупый старче. — Да кто ж меня такого полюбит?! — завыл Ибо в самом искреннем отчаянии. — Это провал! — Ну-ну, не реви только, — воодушевленно пропела рыбка. — У тебя же только лицо старое, а все остальное осталось прежним. Даже голос. Найди себе слепую, пусть она тебя поцелует, и проживете ваши жалкие деньки счастливо, сдохнете в один день или как там у вас, людишек… Ибо только и мог, что слушать поганую рыбку да диву дивиться — и вот эта сволочь должна была ему помочь? Да, оставаться ему стариком до конца дней… Да и много ли этих дней у него осталось? Ибо уже чувствовал, как начинают шататься зубы — пару дней и он останется без них. А та лысина посередине головы? У Ибо были такие чудесные волосы! — Слепая не подойдет, — все же решив довериться рыбке, заявил Ибо. — Я вообще-то гей. — Гей? — искренне удивилась рыбка. — Хмм… Хочешь, исправим? — А ты можешь? — от удивления Ибо чуть не потерял свою бедную старческую челюсть в море. — Ну, желание ты так и не загадал. — Не надо ничего исправлять, мне и так нормально, — решил в итоге Ибо спустя несколько долгих секунд. Рыбка с каким-то новым интересом начала рассматривать его морщинистое лицо и со вздохом прилегла на молодые, в отличие от лица, крепкие бедра, обтянутые черной джинсой. — Хочешь, хоть ведьму твою накажем? — вдруг предложила рыбка. В груди Ибо расцвел мстительный огонь, и парень даже улыбнулся. — А от тебя, оказывается, есть польза, — не без ехидства в голосе сказал Ибо. — Я щас уплыву, — предупреждающе ответила рыбка и лягнула его ногу хвостом с такой силой, что обладатель ноги аж на песке подпрыгнул. — Ну так что, мстить будем, м? У меня, так-то, дела в море, а я тут с тобой лялякаю. Меня поставщики морской пены с Азовского моря уже час дожидаются. Ибо, конечно, удивился, но виду не подал. Только кивнул, решив, что если ему всю оставшуюся жизнь страдать, то один он страдать точно не будет. Рыбка сощурила свои глазки-бусинки и одним плавным движением… уплыла. Ибо вскочил с песка и начал водную гладь разглядывать, но ничего, кроме воды, своими скверно видящими теперь глазами разглядеть так и не смог. На секунду он было даже решил, что рыбка, как бы это сказать, его попросту кинула. Надо было ее схватить и на костре зажарить, право слово… Но тут, внезапно, прямо из-под воды начал появляться мужчина. Полностью обнаженный, он выплыл из моря и грациозно подошел к Ибо, смерив его игривым взглядом. Длинные волосы изящно, как на какой-нибудь картине, облепили мокрую шею и грудь с темными сосками. Ибо сглотнул и перевел взгляд туда, куда было нельзя, но в этот момент сильная рука схватила его за подбородок и заставила взглянуть ее обладателю в темные глаза. — Ты кто? — сглотнув, тихо спросил Ибо, даже не пытаясь скрыть в голосе восхищение, появившееся от разглядывания прекрасного мужчины. Мужчина усмехнулся и ответил: — Я рыбка, да не простая. Еще какая не простая, подумал Ибо и потерял сознание. Сяо Чжань подхватил сильное тело Ибо и тяжко вздохнул, одной рукой убирая мешающие длинные волосы с лица, а второй забрасывая тело Ибо на плечо, затем вот так, полностью обнаженный и с тяжелой ношей на плече, пошагал к дому Ибо, что находился на берегу моря. Проходя мимо старика, что в прошлом месяце просил у него корыто для своей старухи, он подмигнул мужчине, что тоже чуть не грохнулся в обморок при виде нового воплощения рыбки, а затем шагнул в хижину Ибо и повалил тяжелое тело на диван. — Че б пожрать… О, рыба, отлишно.

***

Очнулся старче укутанный в плед на своем потертом диване. Вспомнив произошедшие с ним события, Ибо на миг решил было, что ему это все то ли привиделось, то ли приснилось, но мужчина, печатающий что-то в его ноутбуке, сидящий в его кресле и, между прочим, одетый в его одежду, наглядно демонстрировал, что все случившееся являлось правдой. Футболка Ибо сидела на широких плечах как влитая, самому Ибо даже завидно стало — в свои семнадцать он такими внушительными плечами не мог похвастаться, зато имел пресс, ха! 1:1, рыбеха поганая. — Очнулся, дедуля? — не отнимая взгляда от экрана, проворковал мужчина, но после его слов Ибо предпочитал называть его сученышем. Так вот вид этого сученыша был донельзя хорош, стало снова обидно. Был бы Ибо сейчас со своим лицом, а не лицом своего почившего прадеда, переболевшего чумой и чем-нибудь еще скверным, может, даже подкатил бы к такому красавчику. — Мгм, — буркнул Ибо, притянул колени к груди и обнял их обеими руками. — Что ты делаешь в моем ноутбуке? — Ищу твою ненаглядную, — ответил сученыш, клацнул по кнопке средним пальцем и наконец поднял взгляд на ничего не понимающего Ибо, а затем развернул к нему ноутбук. — Это же твоя ведьмочка? Противное улыбающееся лицо на экране заставило Ибо скривиться и досадливо кивнуть. Сученыш ярко улыбнулся, и Ибо тут же завис на этом зрелище. Честно сказать, не видал он ничего прекраснее за всю свою недолгую жизнь, и от того, что эта улыбка принадлежала какой-то язвительной рыбе, Ибо чувствовал себя странно и противоречиво. Сученыш назвался Сяо Чжанем, но Ибо еще долго называл его в мыслях сученышем. Сяо Чжань быстро нашел ведьму, наславшую на Ибо проклятие, во всех соцсетях, взломал базу данных полиции и даже узнал адрес этой сучки, но мстить почему-то не спешил. На третий день жизни бок о бок с Сяо Чжанем Ибо все же решился спросить, почему, на что получил ответ: — Тут такое дело… Как только я выполню твое желание, то мне придется вернуться в море. А там, знаешь, все эти поставщики морской пены, разговорчивые акулы, а еще плавники иногда так чешутся, что просто жуть. Хочу тут пожить. Давай отомстим ей чуть попозже? Ибо бы начал злиться и орать на сученыша, но тот так виновато и красиво улыбнулся ему, что Ибо просто не смог. Лишь улыбнулся в ответ, и тогда из его рта выпал первый зуб. Передний. Сяо Чжань любезно приделал его обратно какой-то магией — ну, так он сказал, однако Ибо ему не верил, потому что после того, как его зуб вывалился ему на колени, он тут же от горя свалился в обморок, а когда очнулся, зуб был на своем законном месте. И что-то Ибо подсказывало, что там постаралась не магия, а старый добрый клей. Когда волосы Ибо начали выпадать, Ибо решил, что в третий раз валиться в обморок — как-то некрасиво и совсем не по-мужски, поэтому лишь проглотил лезущий наружу девчачий визг и смирился. А Сяо Чжань сочувственно нахмурил брови и начал искать ему парня в Интернете, чтоб снять проклятие, пока Ибо не помер. Ибо выделил ему диван в гостиной для сна, ноутбук для просмотра фильмов и холодильник. Сяо Чжань начал задабривать его кулинарными шедеврами, от которых у Ибо текли слюнки, ибо готовил сученыш как бог, и выпадали зубы. Сяо Чжань фишку просек и старался готовить только мягкую пищу, за что Ибо ему был по-настоящему благодарен. Таким образом зубы пока оставались с ним. В какой-то момент Ибо действительно смирился со своей участью умирающего старца и даже передумал мстить ведьме. Ну что с нее взять? Заклятие она сказала не снимет, даже когда увидела плоды своих козней, лишь брезгливо отмахнулась от морщинистого деда и сказала, что поделом ему. Сяо Чжань тогда хотел ее в жабу превратить, да Ибо вовремя напомнил, что в таком случае это сочтется за месть, и тогда его личная золотая рыбка, просиживающая свою прекрасную задницу на его диване, обернется чешуйчатой малюткой и сиганет в море. И тогда Ибо останется один на один со своим проклятием. А Ибо к Сяо Чжаню привязался. Да вот только что толку, если тот на него никогда не взглянет в том самом смысле? Этот изящный мужчина с распущенными волосами даже в простой домашней футболке Ибо напоминал принца. Сонно и медленно моргающий после сна он был милым, смеющийся во время просмотра комедии — уютным, прогуливающийся рядом со смешным дедом на скейте — утонченным. А Ибо был старым и некрасивым. И конечно же поиски парня для Ибо успехом не увенчались, а слепого они даже если и нашли бы, то поцелуй настоящей любви Ибо теперь мог получить только от одного человека — того, кто никогда его не полюбит, а вот он сам уже давно был по уши в нем. В сученыше. В Сяо Чжане. Как же Ибо влип.

***

— Бо-ди, пойдем в парк. — Не хочу. — А поплавать? — Нет. — В мак сходим, может? — Неа. — Бо-ди! Ибо вынырнул из-под одеяла и попытался сфокусировать зрение на Сяо Чжане, что сидел своей царской задницей прямо на соседней подушке и теребил его плечо, пытаясь растормошить, а ощущение было, что выпотрошить. — Чжань-гэ, отстань, — уныло пробормотал Ибо и мстительно дернул одну из длинных прядей, лежащих на чужих бедрах. — Давай сходим в парк, покатаешься на скейте, ты же так любишь это, — ворковал Сяо Чжань, совсем не обижаясь на то, что его драгоценные волосы чуть не вырвали в мстительном порыве. — Не пойду, — сказал как отрезал Ибо. — Надо мной там все смеются. — Ну хочешь, я их всех в веники превращу? Будем ими пол подметать? — задумчиво постучав по нижней губе, предложил Сяо Чжань. — У нас есть веник. — Тогда просто разгоню. — Не надо, — вздохнул Ибо и накрыл некрасивое лицо подушкой. Ему не нравилось, когда Сяо Чжань на него смотрел. Он хотел, чтобы тот видел его настоящий облик, а не изуродованный проклятием. Его рук тут же коснулись настойчивые пальцы, аккуратно забрали подушку, и тогда Ибо увидел взволнованное лицо Сяо Чжаня, склонившееся над его собственным. — Малыш Ибо, ну хочешь, я поцелую тебя, м? В последнее время глаза подводили Ибо, но с ушами, казалось, все было в относительном порядке, однако теперь Ибо думал, что настал и их черед. Не мог же Сяо Чжань и вправду это сказать? — Чего? — ошарашенный голос Ибо напоминал визг младшеклассницы. Сяо Чжань очаровательно улыбнулся, убрал с морщинистого лба седую прядку аккуратным движением и сказал: — Я могу попробовать снять твое проклятие только так. — Его может снять только поцелуй любви, — напомнил Ибо, глядя на Сяо Чжаня как на сумасшедшего. Сяо Чжань нервно покусал губу, кряхтя переместился так, чтобы лежать головой на соседней с Ибо подушке, и сказал: — Мы можем хотя бы попробовать. Какое-то время Ибо просто всматривался в такие красивые черты лица, пытаясь понять, а не шутят ли с ним сейчас самую злую в мире шутку, но Сяо Чжань смотрел и говорил так искренне, что внутри Ибо вдруг полудохлые бабочки затанцевали сомнительный, но все же танец. — И тебе не будет противно? Я же ужасный урод. Брови Сяо Чжаня нахмурились, рот возмущенно приоткрылся, а в глазах заплясали недобрые искорки, и в итоге Ибо получил в лоб сильный такой щелбанище. — У меня, конечно, будет ощущение, что я целую некое подобие своего шугар дэдди, но ты это все еще ты, Ибо. И может снаружи ты не так красив из-за проклятия, но внутри все еще остаешься собой. Тихие искренние слова Сяо Чжаня возымели, по мнению Ибо, ожидаемый эффект: в глазах скопились непролитые слезы, и Ибо поспешил их тут же закрыть, чтобы не позориться еще больше. Сначала обмороки, потом визги, теперь слезы? Ну уж нет. Ибо родился упрямым, он не будет плакать, нет, нет, нетушки. Ибо плакал. Даже осознавая, что он, по всей видимости, останется навсегда уродом, Ибо не проронил и слезинки за целый месяц с небольшим. Или уже прошло два? Матерился он много, кричал и завешивал зеркала, терпел смешки детей в парке, стиснув зубы, но не плакал. А сейчас, когда Сяо Чжань говорил ему, что даже за маской старика видит в нем его, Ибо не смог сдержаться. — Ну-ну, не лей слезы, — улыбался Сяо Чжань, стирая влажные дорожки с бледных щек. — Мой милый маленький Ибо. И поцеловал. Это было так неожиданно, что Ибо весь застыл, то ли в страхе, то ли в предвкушении, то ли в любви — он точно не знал. Но то, как аккуратно и нежно губы Сяо Чжаня накрыли его собственные, заставило его полностью раствориться в моменте и ответить на поцелуй, обняв Сяо Чжаня за шею, зарываясь пальцами в черные изящные даже на ощупь волосы. Казалось, что в поцелуй Сяо Чжань… улыбался. Ибо не знал, принимал ли он желаемое за действительное, или Сяо Чжань действительно улыбался, но и не это было важно. Важно было лишь то, что никто и никогда еще не ощущался таким нужным и родным рядом с Ибо, как Сяо Чжань. Ибо хотел, чтобы Сяо Чжань был рядом с ним всегда, даже если его жизнь совсем скоро оборвется из-за проклятия. Он бы ценил каждый миг рядом с ним. Особенно такой как этот. Первым, оторвавшись, Сяо Чжань сказал: — Кажется, у меня во рту остался твой зуб. Ибо в ужасе отпрянул, сел на кровати и провел языком по зубам, вмиг осознавая, что все они были на месте. Вообще все. А это значило, что… Он посмотрел на Сяо Чжаня и прошептал: — Чжань-гэ, как я выгляжу? Сяо Чжань привстал на локтях, хитро сощурился и, несмотря на игривый взгляд, нежно ответил: — Тебе снова семнадцать, Бо-ди.

***

Пока Ибо стоял у ларька с мороженым, Сяо Чжань достал из кармана пудреницу и открыл ее, тут же глядя в зеркало с обманчиво добрым выражением на лице. — Ну что, так кто на свете всех милее? Искаженное в злющей гримасе лицо ведьмы ответило, что точно не она. — Выпусти меня, отродье! Выпусти меня отсюда! Выпусти!!! Сяо Чжань захлопнул пудреницу и сунул в карман, искренне улыбаясь подошедшему Ибо и мягко целуя любимые губы. — Ты взял черничное? — Угу, — ласково улыбнулся Ибо. Да, а с поставщиками морской пены Сяо Чжань разберется в следующем месяце.