Глаз бога

Девушку с детства привлекала романтика неба, и благодаря этому изучение лётной науки после аэроклуба Юрико продолжила на курсах лётчиков и пилотов-наблюдателей. Академия предоставляла студентам всех направлений общежития, хотя желающие могут жить в городе. И хотя оплата за обучение довольно высока, многим успешным студентам предоставлялась стипендия. В качестве прохождения стажировки её отправили преподавать в ЮУэЙ. Всё началось с летательных аппаратов, которые, по словам окружения, не могли взлетать. А Юрико опирались не только на науку, но и на фантазии и хотела, чтобы они летали и были покорны воздуху, как её собственное тело было покорно ей. А для этого требовался расчёт. И за этим пустяком в город за сестрой последовал Арата, после чего, вдохновившись городской жизнью, перебрался туда окончательно, а затем, нехотя, криво усмехаясь, «припёрся» и Сарат, чтобы помогать им. Сегодня первый день в качестве преподавателя. Знакомство с классом. Как с ними работать, девушка представляла. Юрико очень переживала — как воспримут. Большая вероятность полагать — они серьёзно её воспринимать не будут. Решение академии, в которой она обучалась, казалось таким простым, что спорить было невозможно. Студенты учились по принципу вечерней школы. Кружки и секции — смешно: при академии завод, где не играли в модели, а строили настоящие летательные аппараты, прекрасные, лучшие в мире, не раз ставившие невероятные рекорды дальности, высоты и скорости.И интенсивная работа не располагала к общению за пределами рабочего времени и рамками соответствующих отношений. Да и из всего коллектива ЮУэЙ она знала только директора, кадровика, который проводил собеседование и одного учителя, потрясающе чуткого Тошинори. В коридоре послышались шаги, из города вернулся старший и довольно изящный брат девушки Саран. — Эй, Юрико, на твой урок придёт весь класс, — весёлым заговорщицким тоном проговорил он, выглядывая в коридор и прикрывая дверь кухни. Это заявление заставило Юрико напрячься. — Не надо ей этого говорить, — злобно посмотреть на Сарана Арате помешали волосы девушки, которые он собирал в причёску. Младший брат всегда заботился о ней больше, чем родители. Причём, Арата никогда не пытался каким-то образом оттеснить старшую сестру от родителей, перекос в сторону любви к младшему брату был полностью инициативой самой девушки. И молча поддерживающего её Араты. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте — всего полтора года. И то, что они в силу этого больше других детей оставались вместе в детской. Покосившись на Сарана, Арата продолжил заплетать волосы сестры и вонзил в собранную резинкой прядь замершую в зависшей в воздухе руке шпильку. — Ну вот, она не попадает в «ноту», — отрицательно покачал головой Арата, когда девушка, с разрешения брата вставшая с разрешения брата посмотреть в зеркало на почти законченную причёску, положила пальцы на виски, что-то зашептала и принялась качать головой из стороны в сторону. Губы шептали что-то в забытьи. Чужая ладонь опустилась на плео. — Я не знаю, что делать в первый день, — обречённо выдавила Юрико и сжала виски тонкими пальцами. Мозг отказывался соображать, — Я боюсь, что не справлюсь. — Ты сможешь, — ободряюще произнёс брат, — Не переживай. Время пролетит быстро, и ты скоро с первым днём справишься. После этих слов Арата неловко похлопал её по плечу. Если сестра смогла рассказать им о себе, попросить рассмотреть её проекты — то сможет и это. — Ты прав. Если я смогла быть известной, то могу и преподавать, — девушка аккуратно поправила юбку, огладила рукав блузки и, закинув сумку на плечо, направилась к выходу. Она медленно прошла кольцеобразный бульвар, пересекая тёмно-голубые тени деревьев, доверчиво и легко вглядываясь в лица прохожих, ровной походкой, полной уверенности. Лёгкая походка, королевская осанка и сиятельная улыбка в знак приветствия. И помнить, студенты на словах ищут тихих, спокойных, уравновешенных, правильных преподавателей, а на деле тех — в ком черти водятся.

***

Совсем немного поработав на заводе, Юрико заметно изменилась. Появилась усталая уверенность в голосе, собственные суждения и — что настораживало Арату — особое отношение к людям. Она по-прежнему могла рубануть с плеча или сказать в глаза то, что думала либо голимую правду, но делала это куда реже и больше со слов брата стала думать о других и не лезла особо к людям, даже если ей хотелось внимания, вместе с тем мрачнея на очередных выговорах. Появлялось то, что давали работа, зарплата и новый круг знакомств, так не соответствующий тому — что был дома и в привычном окружении, и Арата не знал — радоваться ему или иногда бороться с тем, что приходила она с работы порой и затемно к полуночи а то и под утро, усталый, но не злая, как чёрт — что было бы полезно для выплеска эмоций, а утром вставала как встрёпанная. И что ещё раздражало Арату, так это то — что сестра никогда не показывала, какой усталой она была. Особенно если приходила утром — в пять утра, могла в восемь прийти, в десять утра и даже через день. Когда приходила в ранние часы утра, спала на кухне, а то и вовсе сидела за столом и чаще всего пила чай — могла и просто сидеть за столом, почти не шевелясь. Братья её не видели почти каждый день.