Глава 30
7 октября 2023 г., 13:53
Ситуация с утра выдалась неловкая.
И «неловкая» здесь — явное преуменьшение.
Видимо, Люмин чудесным образом проснулась в параллельной реальности.
Никогда в жизни она не могла себе представить, что проснётся рядом с таким человеком, как Чайльд. Причём так крепко и сладко она спала впервые за год.
Пришлось заняться приготовлением завтрака, чтобы отвлечься.
Помимо того, что утром Люмин неуклюже пыталась выпутаться из цепких объятий её врага номер один, она невольно успела подметить, что тот заболел. Вот почему он так и не проснулся, несмотря на усердное старание Люмин выбраться из импровизированной постели. Чайльд дышал учащённо и время от времени слегка покашливал. Она осмелилась приложить ладонь к его лбу, но спустя секунду, поморщившись, отдёрнула руку.
Однако в этом есть своя польза. Зная его, Люмин была бы обречена выслушивать неуместные шутки и ехидные реплики до самого вечера.
Она ткнула вилкой в яйца, жарящиеся на её любимой сковородке. Попытка направить мысли в другое русло не увенчалась успехом: предательский мозг Люмин подкинул идею приготовить яичницу не только ей одной, но и Чайльду тоже.
Но раз он болен, вряд ли захочет есть. Бурная фантазия решила добить и подкинуть ей картину Чайльда, который обессилено сидит на полу и стонет от жажды.
Люмин потянулась к стакану, но остановила себя на полпути.
В расстроенных чувствах она вывалила яичницу на тарелку и со звонким «цзыньк» поставила ту на стол.
Она думала, что запросто стерпит одиночество, но только столкнувшись с жестокой правдой поняла, как сильно ошибалась.
Ей срочно нужно поговорить с друзьями.
Раз уж даже Чайльд тратил на неё драгоценное время, то и они смогут поддержать Люмин своим присутствием, верно? Ну, а если не смогут… Всё равно друзья вряд ли повлияют на неё так же, как влияет Чайльд.
Благодаря ему она всё ещё могла держаться на плаву. Из-за отчаяния Люмин балансировала на грани нервного срыва, но Чайльд смог облегчить её состояние. Чёрт… она ведь так свыклась с гнетущим чувством подавленности, что до настоящего момента даже не осознавала его.
Одно понимала наверняка: чудодейственное лекарство под названием «Чайльд» очень скоро прекратит своё действие. В конце концов, боль утраты продолжала напоминать о себе на каждом шагу, в холодных тисках сжимая её сердце. После сегодняшней ночи уверенность, что Чайльд рано или поздно оставит её одну, стала только крепче. Из его дневниковых записей было ясно, что он обратился во временное бегство от неясных проблем.
В голове вдруг возникла идея.
Люмин встала и на цыпочках прошла к дверному проему, из которого открывался вид на спящего молодого человека. Выглянула из-за угла и, удостоверившись, что Чайльд всё ещё спит крепким сном, сделала шаг назад. Затаив дыхание, подошла к сумке, лежащей у двери.
Красться проще, если перед этим задержать дыхание. Люмин не знала, почему, но этот странный метод всегда работал.
Она медленными движениями принялась открывать сумку, прижимая пальцем молнию, чтобы скрыть звук. Затем аккуратно достала блокнот, в который был вложен листочек бумаги — именно на нём хранилась переписанная копия записи Чайльда. Всё это время Люмин игнорировала существование этого листа, поскольку не хотела мыслями возвращаться в ту ночь.
Ночь, когда они…
Люмин встряхнула головой, отгоняя воспоминания, которые, к несчастью, начинали брать контроль над её эмоциями — от малейшего напоминания девичьи щёки заливал жаркий румянец.
Это было частью плана! Глупо сейчас сгорать со стыда.
Она сглотнула вязкую слюну и сосредоточилась на записи. Нужно освежить память: вдруг Чайльд оставил в дневнике подсказку?
«Не знаю, зачем я вообще этим занимаюсь. Наверное, ради матушки — она будет счастлива. А ради её счастья я из кожи вон вылезу, чтобы сделать всё от меня зависящее.
Понимаю, что не должен о таком писать, ведь за лето ты хорошо постаралась вдолбить мне это в голову. Но сейчас это не имеет значения, так как ты увидишь мои записи только в конце года. Раз твои желания исполнились, к тому времени я буду волен делать что хочу.
Всё, больше не буду упоминать об этом. Опять-таки, мамино счастье превыше всего.
Учти, тот факт, что я не поеду домой на каникулы, — это не совпадение. У меня есть миллион других дел помимо разговора с тобой о моих «радостях жизни». Называй это перерождением. Хотя я знаю, что вы двое воспринимаете всё иначе.
По-моему, мы перешли к той части, в которой я пишу, что меня ждёт очередной скучный учебный год, в течение которого я буду прогуливать занятия, разбивать хрупкие женские сердца и ввязываться в сомнительные аферы, о которых тебе наверняка донесут. Но ты и так это знаешь».
Вспомнив, что его записи представляли собой таинственный набор слов, Люмин насупила брови. Она вернулась к первым абзацам и перечитала их, заострив внимание на одном предложении.
«Раз твои желания исполнились, к тому времени я буду волен делать что хочу».
Прижав лист к груди, она прислонилась к стене и уставилась в потолок. Что бы Чайльд ни задумал, кажется, он уже для себя всё решил. Но прошлая ночь… и шрамы на его теле…
Люмин испустила глубокий вздох, ощущая приближение головной боли.
Вдруг раздался яростный стук в дверь, вынудив её оставить размышления на потом. Сначала Люмин подумала, что к ней наведались рыцари, и оттого она страдальчески закатила глаза. Каникулы уже подходили к концу, так что Варка, видимо, решил напомнить о необходимости принятия решения об учёбе.
Но разве рыцарь станет стучать, как испуганный ребёнок в поиске защиты? Нет, конечно. Быстрый стук не прекращался и по звучанию был схож с ударами миниатюрных кулачков.
Люмин застыла на месте, тупо пялясь на дверь — отмерла лишь несколькими секундами позже. Она наспех сунула записку обратно в блокнот, который тут же слепо бросила в сумку. Впервые Люмин удалось так быстро её застегнуть.
Стук, однако, продолжился, поэтому ей пришлось крикнуть:
— Да иду я!
и бегом ринуться к двери, попутно убеждаясь в презентабельности надетых на неё шорт и рубашки. Благо она успела снять одежду Чайльда и переодеться в свою, мысленно поблагодарив Вселенную за это.
Люмин распахнула входную дверь, как вдруг с ужасом осознала, что Чайльд всё ещё мирно посапывает на полу соседней комнаты.
— Люмин! — раздался знакомый голосок, а секундой спустя блондинистые волосы закрыли собою весь обзор. Люмин заключили в крепкие объятия. Она чуть не зарыдала от внезапно накрывшей её тревоги.
— Барбара? — неверяще спросила она.
Зачем Барбаре приходить сюда? И почему подруга так встревожена?
— Я занималась ежемесячным отчётом о расходах отца, когда увидела, что церковь выделила средства на похороны и надгробие в качестве помощи твоей семье!
Люмин на секунду разучилась дышать.
— О… — не успела она придумать ответ, как вдруг почувствовала, как слёзы подступают к горлу.
— Почему ты ничего нам не сказала? Мы думали, что после танцев вы с Чайльдом куда-то уехали! — громко тараторила Барбара, выпустив её из объятий.
— Н-не знаю, — честно ответила Люмин. Она сама не ведала, почему так боялась обо всём рассказать, и теперь чувствовала себя крайне глупо из-за иррационального страха. Да и вообще сейчас чувствовала себя так, будто вот-вот впадёт в шоковое состояние.
— Ох, Люмин, не плачь! — сказала ей подруга строгим материнским тоном. Люмин сразу вытерла слёзы и рассмеялась.
Она никогда не любила плакать, но благодаря слезам ей становилось куда легче — вместе с ними уходили все страхи и боль. Жаль, что Люмин так поздно осознала пользу подобной эмоциональной разгрузки.
— Прости… Я немножко шокирована.
Барбара упёрла руки в боки и надула губы.
— Тем, что встретилась с лучшей подругой?!
— Да нет… Не бери в голову, — улыбнувшись, Люмин мотнула головой.
— Вот и отлично, потому что через пару часиков сюда придёт Эмбер. Ты же знаешь, как безумна она может быть временами!
Они снова обнялись. Однако тёплые объятия прервал раздавшийся позади Люмин кашель и жалостный зов.
— Люми-ин… — звал её, очевидно, мужской голос.
С уст Барбары вырвался удивлённый вздох. Люмин же заалела, как маков цвет.
Предательское тело, чтоб его!
— Это..? — с намёком поинтересовалась Пегг, уж точно впав в шок.
— Нет!!! — молниеносно воскликнула Люмин.
Может, получилось бы разыграть спектакль и притвориться, что в комнате, например, находится рыцарь, который ночами сторожит её сон. Или дальний родственник, приехавший погостить после известий о кончине матери.
Но все отговорки пришлось отбросить в сторону, потому что Чайльд самолично появился в дверях, завёрнутый в плед. Походил на мага в причудливой накидке.
— Люмин… — закашлялся он, — я, кажется, заболел… — хриплым низким голосом сообщил очевидное.
Однако Барбара не успела услышать ни объяснений, ни ответов на свои вопросы, поскольку Чайльд в то же мгновение рухнул на пол, потеряв сознание.
***
— Думаю, жар уже спал, — прошептала Люмин. Барбара прикладывала к его груди руки: ладони, охваченные голубым свечением, касались кожи парня небольшим сгустком воды, созданным магией Гидро. Пегг предельно сконцентрировалась на своём деле, закрыв глаза. Исцелять других так же сложно, как разгребать завалы после камнепада. Это тяжкий труд даже при лечении малейшего недуга. Барбара медленно выдохнула. Свечение погасло, а вода превратилась в элементальный след, растворившись в воздухе. Люмин тем временем меняла мокрое полотенце на его лбу, предчувствуя приближение неминуемого разговора с подругой теперь, когда Чайльду больше ничего не угрожало. — Люмин, — обратилась к ней Барбара тихо, чтобы не разбудить больного, — что он здесь делает? Я думала, между вами ничего нет. — Так и есть, — со вздохом заключила она, кладя на лоб Чайльда вновь смоченное полотенце. — Просто он взял и вдруг… появился на моём пороге. — Когда? — Сразу после известий о смерти мамы, — ответила она, не скрывая правды. — Люмин! — возмущённо прикрикнула подруга высоким голоском. Парень в ответ издал стон, на что Люмин мягко прижала полотенце к его голове. Он вздохнул с облегчением и снова погрузился в сон. — Я пыталась прогнать его, — с грустной улыбкой начала она, — изо всех сил пыталась, правда, — её взгляд задержался на лице Чайльда, а затем вернулся к сердитой Барбаре, скрестившей на груди руки. — Что ж, — обеспокоенно нахмурилась она, — рада, что с тобой хоть кто-то был рядом. Снова устремив на него взор, Люмин ответила не сразу. — Да… я тоже. Однако хрупкость момента быстро разрушилась. Атмосфера в комнате резко изменилась, стала напряжённой. — Люмин, — произнесла Барбара, протягивая пальцы к уродливому шраму Чайльда в районе сердца. Так и не дотронувшись до него, она убрала руку, выглядя, как напуганная кошка. — Не думаю, что он хочет, чтобы о шрамах кто-то знал. — Мне понятно, почему, но… — Что такое? — Просто… — она подняла на Люмин глаза, в которых плескался страх. Страх не из-за открывшейся картины испещрённого шрамами тела, а будто из-за самой Люмин. — У него не обычные шрамы. — Это и так очевидно, — со смешком отозвалась она. — Нет, ты не поняла, — нависнув над его телом, она крепко сжала кулачок. — Они не похожи на естественные рубцы. — В смысле? Барбара откинулась на спину и на выдохе опустила руку. — Ты же знаешь, что я готовлюсь стать целительницей? — Ага. Она нервно сглотнула и в поисках поддержки заглянула Люмин в глаза. Та кивнула, приготовившись слушать дальше. — Главный принцип исцеления — это обуздание элементальной энергии засчёт стихии. Благодаря силе элементаля можно устранять внутренние блоки. Так целители восстанавливают естественную энергию, которая присутствует в каждом из нас. Я тебе уже это рассказывала. — Да-да, я помню. — Что ж, — она направила на Чайльда два пальца, — в организме есть каналы, по которым эта энергия движется, — провела пальцами по его коже, рисуя водой тонкие линии. Те двигались вверх по его груди, касались плеч и кончались на запястьях, точно повторяя узор вен. — Мы все так устроены. — Получается, именно эти каналы ты и открываешь? — спросила Люмин, наклонившись для лучшего обзора. — Да. Они считаются основными. — Прости, но я не очень понимаю… Что так взволновало Барбару? Она явно была обеспокоена, а Пегг не из тех, кого легко напугать. — Люмин, я читала книги времён зарождения целительства. Шрамы и старые раны не влияют на энергетические каналы, — подчеркнула Барбара, пытаясь унять дрожь в голосе. — Но у Чайльда из-за шрамов не каналы, а прямо-таки… целый лабиринт. Не до конца понимая, что Барбара имеет в виду, Люмин нахмурилась, заметно обеспокоившись. Если подруга тревожится, значит, ей тоже следует. — Что это значит? — Сама не знаю, — призналась она. — Не пойму, как ему удалось выжить. — Что ж… Ещё одна загадка в копилку, — заключила Люмин. — Просто пообещай мне, что будешь с ним осторожна.
