Глава 47
7 марта 2024 г., 21:02
«Да. Пока что», повторялось в её голове голосом Чжун Ли, пока она лежала в кровати и пыталась заснуть. Её думы занимало ещё и мучительное осознание, что учёба в школе подходила к концу. Даже если Люмин решит продолжить учиться и поступит в колледж, всё будет не так, как прежде. Больше не будет комнаты в общежитии с привычными ей соседками, не будет мамы, которой она могла бы писать письма о школьных буднях. Не будет возлюбленного, раздражающего своими выходками и знающего все её слабые места. В колледж, очевидно, поступят богачи, желающие набраться знаний и продолжить дело своей семьи, а Люмин совсем в такое общество не впишется.
Вздохнув, она прижалась к стене, неудобно завернувшись в одеяло. В такие моменты она особенно остро нуждалась в поддержке Чайльда. Как только Люмин возвращалась в общежитие, они переставали контактировать до следующего утра. Всё омрачало очередная горькая правда, открывшаяся ей, как только она переступила порог восемнадцатилетия.
Точками телепорта нельзя пользоваться забесплатно, а на территории школы ими и вовсе запрещено пользоваться.
Люмин вновь легла на спину, бросив попытки погрузиться в царство Морфея. Вместо этого она принялась вглядываться во мрак комнаты.
Что же имел в виду Чжун Ли?..
Ей всегда казалось, что он ведёт себя странным образом. Наверняка так думали и остальные. Он был чересчур вежлив для студента, чья семья владела похоронным бюро, довольно обычной, ничем не примечательной организацией. Даже Чайльд в своих угрозах не раз упоминал, что ему не удалось накопать на Чжун Ли хоть какую-то информацию.
Теперь стало понятно, почему.
Бессмертные… Боги… В отличие от других регионов, в Мондштадте практически не осталось божеств. Хранители четырёх ветров не появлялись почти столько же, сколько и сам Анемо архонт. Но зачем бессмертному из Ли Юэ притворяться студентом Тейватской школы?..
Дневной разговор с Чжун Ли смог успокоить Люмин, но теперь мысли обо всём сказанном вселяли в неё ужас.
Теория, что кто-то из высших существ решил веселья ради поступить в школу для одарённых, звучала максимально бредово.
Она перевела взор с мирно спящей Барбары на Сян Лин. Та тоже спала, но даже в свете луны на её щеках блестели свежие дорожки слёз. Люмин насупила брови.
Счётчик времени неумолимо тикал, но вопросов по-прежнему оставалось слишком много.
За завтраком спинку её стула всегда обхватывала мужская рука. На занятиях за ней то и дело скользила ещё одна тень. Разговоры с кем бы то ни было становились непростой задачей, ведь рядом постоянно маячил Чайльд.
Но при всём при этом Люмин подолгу могла ворочаться ночью, борясь с желанием сбежать к нему.
В Чайльде обнаружилась интересная особенность, о которой никто и не догадывался. Он оказался очень привязчивым человеком. Вёл себя, как липучка.
Почему? Ответить на этот вопрос она не могла. Но даже его фанатки, которые время от времени смели бросать на Люмин косые взгляды и распускать всякие слухи, заметно начали нервничать.
Её терпение почти что исчерпалось.
Казалось, каждый раз, когда в Люмин просыпалась сыщица, желающая устроить очередной расспрос или что-то изучить, её тут же отвлекал Чайльд. Он будто знал, что у неё на уме, и потому старался заставить обо всём забыть. С неохотой, но Люмин признавала, что у него отлично это получалось — по крайней мере, поток размышлений возвращался лишь под ночь.
— Чайльд.
Мама никогда на неё не ругалась. Причина была банальна — Люмин почти не творила глупостей. Если и появлялись поводы для воспитательных бесед, то мамин голос в такие моменты обретал тон, от которого по коже бежали мурашки, а ноги не двигались, точно приклеенные к месту.
Хоть опыта ей явно недоставало, сейчас Люмин попыталась применить ту же тактику.
— Да, девчуля? — ответил он задорно, не обращая внимание на строгость в её голосе. Скрестив на груди руки, она зло сверкнула глазами.
— Я же сказала тебе, что иду в уборную. Не ходи за мной попятам!
Было время обеда. Прошло всего ничего, а Чайльд уже своровал с её тарелки всю порцию картофеля фри. Люмин остро нуждалась в одиночестве, иначе ещё чуть-чуть, и они превратятся в единый организм.
— А что такого? — непринуждённо бросил парень, ухмыляясь.
Люмин едва сдержалась, чтобы не рявкнуть во весь голос.
— Дай мне спокойно пописать!
Улыбка с его губ быстро стёрлась, а в глазах застыло замешательство — не обычное, а такое, когда на человека смотрит щенок, не понимающий, в чём он провинился.
Люмин, сдержав рвущиеся наружу эмоции, развернулась на пятках и не пошла, а побежала в туалет. Оказавшись внутри, она громко хлопнула дверью кабинки и заперла её, выдохнув от облегчения.
— Вот же ж! — роняя сумку на пол, тихо буркнула она, как вдруг почувствовала горячую влагу на щеках. Надо же, даже расплакаться успела…
Она опустилась на прикрытый крышкой унитаз, а затем потянулась к сумке и принялась в ней копаться. Стоило остро заточенному карандашу кольнуть палец, как Люмин болезненно зашипела. Вскоре она нашла то, что искала — небольшой планер, который выдавался каждому студенту. Порывисто пролистнув страницы до сегодняшней даты, она начала считать оставшиеся дни.
Две с половиной недели — это всё, что им осталось.
Люмин трясущимися руками убрала планер обратно в сумку.
Его навязчивость она ненавидела столь же сильно, как и ревность. Однако сильнейшую ненависть она питала к мысли, что Чайльд её покинет.
Она сорвалась на него и теперь очень корила себя за это.
Забавно, что в самом начале учёбы Люмин хваталась за мысль об окончании школы, как за спасительную соломинку, ведь это значило бы, что она раз и навсегда покинет это место.
Но теперь дела обстояли иначе.
Справив нужду, она покинула уборную. Чайльд, как и ожидалось, ждал её, прислонившись спиной к стене напротив.
— Извини, — выпалила Люмин, как только он, завидев возлюбленную, подскочил на месте.
— Давай не пойдём на занятие, — предложил он ей, уже позабыв о резко брошенной фразе пару мгновений назад.
— Мы не можем просто взять и прогулять урок.
В целом Люмин была и не против, но ей, в отличие от Чайльда, от проблем потом не отделаться.
— Экзамены позади, половина учителей уже забили на занятия, мы с тобой и так стабильно пропускаем тренировки Глаза Бога…
— Это другое!
— Неужели? Ну-ну, девчуля, — Чайльд прекрасно знал, как на неё воздействовать.
— Просто… — Люмин шагнула вперёд, — помолчи уже!
Ей захотелось его стукнуть — прямо как в их первую встречу. Такой самодовольный, такой самоуверенный!
Чайльд взял её за руку и осторожно потянул на себя.
— Давай проведём время вместе.
Она могла поклясться, что на мгновение в его взгляде проскользнула нежность, невиданная ранее. Люмин густо покраснела, так и не произнеся ни слова.
— Так раскраснеться ты можешь только из-за меня… Горжусь собой, — он ласково провёл ладонью по её щеке.
Наконец, к ней вернулась способность говорить.
— Вот умеешь же ты испортить момент!
***
Свидание вдали от школы — вот в какую авантюру втянул её Чайльд. Люмин не понимала всей серьёзности ситуации, пока он не отвёл её в место, где всё началось. В Ли Юэ. Сперва они прошлись по пристани, затем закупились всякой всячиной на рынке. К удивлению Люмин, после Чайльд отвёл её на вершину горы Тяньхэн, предложив полюбоваться заходящим солнцем. Она даже подумать не могла, что ей так понравится эта прогулка. Всё это время она нуждалась именно в таком времяпровождении. — Что будет потом? — спросила Люмин. Они наблюдали за алеющим закатом, лёжа на земле и плотно прижимаясь друг к другу плечами. На мгновение отвлёкшись от созерцания неба, Люмин посмотрела на парня, принявшись изучать красноватые блики солнца на его лице. Чайльд глядел прямо, и его глаза не выдавали ни одной эмоции; разве что губы его были напряжены. В тот же миг он повернулся к ней в ответ и тотчас впился в её губы поцелуем. Он целовал рьяно, страстно, заглушая удивлённое девичье мычание. Люмин так и не получила ответа на свой вопрос, но впервые за долгое время её это вполне устроило. На пути домой они оба пребывали в чудесном расположении духа. Люмин шла вприпрыжку, держа Чайльда за руку; их соединённые ладони взмахивали взад-вперёд в такт её шагу. Настроение было столь же чудесным даже когда они добрались до телепорта; даже когда Чайльд его активировал, тут же перемещая их обратно в школу. Не омрачила настрой и тошнота от резкого перемещения, и не совсем «мягкая» посадка. Чайльд тоже улыбался, причём до того широко и радостно, что Люмин не сдержалась и, подскочив к нему, поцеловала. Когда он протянул к ней руки, чтобы обнять, она тут же отпрянула. — Спорим, ты меня не поймаешь? — поддразнила она. Каждую клеточку её тела переполняла энергия. — Правда хочешь поспорить? — уточнил у неё Чайльд неожиданно низким голосом. Безусловно, он знал её, как свои пять пальцев, но Люмин тоже была не промах. Для неё не секрет, что Чайльд любит, когда его берут на слабо. — Ага. Жаль, что он не знает о её тренировках Анемо стихии… — На что спорим? И правда… его надо замотивировать призом. — На меня. — Тебя? Наградой не может быть то, что у меня уже есть, девчуля. — Ты прав, — кивнула она, осторожно отступая назад. — Но я здесь, — сделала от него ещё шаг, подступая к ступенькам, — а ты — там. Он склонил голову, заинтересованный её словами. Смена настроения в нём была почти незаметна, но поза Чайльда теперь говорила о том, что он был наготове. Люмин прекрасно знала, как заставить его играть по её правилам. — Сложновато иметь то, что так от тебя далеко… Очередной гвоздь, вогнанный в нужное место. — Даю тебе десять секунд… — Чайльд. Чужой голос раздался чуть поодаль от них двоих. Былой настрой тут же улетучился. Чайльд выпрямился, в неверии раскрыв глаза. Но неверие — не та эмоция, которая свойственна Чайльду. — Слава Царице, — вновь произнёс чей-то голос. Люмин разобрала, что он женский и звучит властно. Вскоре послышался громкий стук каблуков по каменным ступенькам. Её пробрал озноб, едва неизвестная фигура прошла мимо. То была высокая женщина с платиновыми, почти белоснежными волосами, облачённая в откровенное платье. Незнакомка пробуждала в собеседниках лишь одно чувство. Страх. — Я буду краткой и на этот разговор потрачу не более… Она остановилась на полуслове, повернувшись к Люмин, словно только что заметила. Незнакомка придирчиво оглядела её с ног до головы и следом, уверенная, что её словам внимают оба студента, произнесла с отвращением: — Хватит с ней играться, отошли эту соплячку куда подальше. Царица желает, чтобы ты выполнил поручение. Люмин была слишком потрясена, чтобы дать отпор. Кем бы она ни была, женщина эта, очевидно, опасна. От одних только её шагов воздух вокруг похолодел, пробрав до костей. — Чайльд? — бросила она его имя, словно приказывая. Чайльд от неё будто в транс погрузился; сглотнув, он кивнул незнакомке, а затем повернулся к Люмин. — Уходи, — на этот раз приказывал он. В его глазах читалась мольба. Впервые за всё время их отношений Люмин покорно его послушалась.
