left outside alone

and i wonder if you know how it really feels to be left outside alone when it's cold out here?

⠀ ⠀Званные ужины в Ланьлин Цзинь всегда были подобны тем, что собирали на важнейшие мероприятия Китая: день императора, начало династии, самый важный в синтоизме день, затем — в буддизме, упокой духов, фестивали. Зал главного здания, в котором принимали почитаемых гостей, всегда был украшен по высшему классу: дорогие занавесы, гобелены, полотна известных на то время художников. Столы ломились от яств, приготовленных лучшими поварами ордена: кушанья, угодные всем кланам, даже изыски постных блюд для заклинателей из облачных глубин. ⠀ ⠀Клан под руководством Цзинь Гуанъяо, нынешнего главы, потихоньку расцветал. Видимо, омывать свою репутацию новый властелин пытался тем, что заводил нужные знакомства и «прощупывал почву под ногами важнейших господ». Сичэнь – один из нефритов Гусу и глава клана Лань, один из известнейших старших адептов ордена, был приглашен Мэн Яо первым. Не Минцзюэ, глава ордена Цинхэ Не, – вторым. — Добрый вечер, Цзэу-цзюнь, — формально приветствует Гуанъяо только прибывшего на ужин Сичэня и прикрывает наигранную улыбку раскрытым веером. ⠀ ⠀— К чему же такой официоз, брат? – улыбается Нефрит и совершает поклон уважения, — Я ни в коем случае не мог пренебречь твоим приглашением и, тем более, твоими надеждами. — Что ж, — пригласивший издает тихий смешок, — это действительно так. Как всегда, рубишь с плеча. Я надеялся на то, что многие отзовутся на пригласительные, узнав, что сам Цзэу-цзюнь будет здесь. ⠀ ⠀— Так ты рассчитывал на моё имя? – Сичэнь знал ответ, поэтому вопрос был риторическим. Конечно, ордену Ланьлин Цзинь сейчас нужна поддержка, и Сичэнь был первым, кто хотел оказать её и дать Гуанъяо шанс избавиться от предвзятости остальных кланов, — Я взял с собой Ванцзи, — прервал секундное молчание адепт глубин, — воспользовался возможностью «+1». — Ванцзи? – переспросил глава Цзинь, — ты не знаешь, что значат отметка «+1»? ⠀ ⠀— Знаю, — кивнул Сичэнь, — но это не меняет того, что кандидатуры на моего напарника лучше брата не нашлось. — Пока, — ехидно посмеялся Гуанъяо. ⠀ ⠀— Ты что—то задумал? – обеспокоенно спросил Хуань в силу своей нелюбви к сюрпризам. — Нет, как ты мог обо мне так подумать? – Мэй Яо врал. Он действительно что-то задумал, но это не касалось никого из присутствующих на данный момент. ⠀ ⠀— Тогда я позволю пока себе опробовать напитки и дождаться брата Не, — перевел тему Сичэнь. — О, нет—нет, — замотал головой организатор ужина, — Минцзюэ забирать не смей, — его веер вновь раскрылся, закрывая половину лица, — у меня планы! ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Не успел Лань Хуань что-либо сказать, как Гуанъяо загадочно удалился прочь. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Сичэнь не любил все эти мероприятия и торжества, не любил быть приглашённым гостем. Ему всегда казалось, что время на таких собраниях тянется ещё медленнее, чем на самой нудной встречи глав кланов по самому скучному и простому вопросу. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀«Люди всегда всё усложняют» — обычно говорил Цзэу-цзюнь своему брату, разливая в пиалы чай. Он и сейчас придерживался того же мнения. «Всё и всегда усложняют». Вместо прямой помощи кланам и установки отношений между ними его брат, Цзинь Гуанъяо, пойдёт кривой и долгой дорожкой фальшивой улыбки. Устраивать пиры, звать абсолютно чужих людей ради выгоды, с которыми тебе просто придётся дружить, к которым придётся прислушиваться, с которыми придётся иметь дело и искать компромиссы. Круговорот вынужденной фальши, ненавистной Сичэню. Но он никогда не осуждал за это Гуанъяо. Сичэнь понимал и причины, и пути своего названного брата, потому что ничем по итогу от него, в сущности, не отличался. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Чаще Сичэня от этого тошнило: он смотрел на всех этих «важных» людей, которые совершили сделку с совестью, которые многое скрыли и преследовали свои цели, отличные от всех. Безусловно в этом была вся человеческая натура, ведь когда-то и сам Сичэнь клялся служить только ордену, клялся, что «все действия будут направлены в защиту и улучшение клана Лань», как и многие другие главы. Но то, что у Сичэня было не отнять – жестокость его прямолинейности. Как бы он не любил конфликты и не старался сглаживать углы, он был в гуще всех событий и конфронтации хотя бы потому, что в отличии от остальных глав не прикрывался мнимым единством. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀«Я здесь, потому что орден Лань посчитал, что…», «я здесь, потому что ордену Лань…», «я здесь, чтобы защитить своих близких…» — Сичэня не волновало общественное мнение, когда на одной из чаши весов стояли его адепты и, самое главное — люди, которых он считал близкими. Он не считал себя хорошим главой или хорошим семьянином, но пока люди под его опекой не бедствовали и не тонули в грязи — Сичэню было этого достаточно. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Гуанъяо был другим. И это было в глазах Сичэня совершенно нормальным. Он доверял, как мог, Минцюэ и Гуанъяо. Доверял больше, чем планировал и именно это приведет его после к слепоте на самых важных моментах. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Лань Чжань, к сожалению Сичэня, остался в покоях с намерениями после исследовать окрестности и священные храмы на территории Ланьлин Цзинь. Ужин его, как и ожидалось, не интересовал. Сичэнь всегда с ноткой зависти соглашался на планы брата, хотелось также: вежливо отказаться от приглашения и не контактировать со всеми этими людьми, однако возможности сделать этого не было. Желания Сичэня мало кого интересовали. Ради ордена – «терпи». ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Кажется, пока Лань Хуань копался в себе с желанием найти ответ на вопрос «а нужно ли мне это всё?» и «что я тут делаю?», прошло половину вечера. Его раздумья прервал шум, который вынудил не только отвлечься от складывания салфеток в различные формы в процессе рефлексии, но и выйти из своего дальнего угла холодного одиночества, чтобы поинтересоваться, что же стряслось прямо посреди этого величественного зала. — Напыщенные индюки! — крик удалось разобрать почти сразу, настолько недовольство господина в центре этой огромной комнаты было велико. — Успокойтесь, прошу! — умоляла кто-то из служанок вечера. — Не указывайте, что мне делать! Я не уважаю вас, мне всё равно уважаете ли вы меня, я против всей вашей авантюры! Я сделаю так, как считаю нужным и если вы мне вздумаете помешать, мы встретимся на собрании орденов! — весь зал затих, а Гуанъяо, которому и были адресованы столь невежливые слова, лишь тихо посмеялся и прищурился. ⠀ ⠀— Брат, что-то стряслось? — Сичэнь выбрался из стены толпы, что собралась поглазеть на словесную перепалку и увидел всё знакомые лица. ⠀ ⠀Тишина стала ещё более жестокой. ⠀ ⠀— А, — воскликнул и улыбнулся Нефрит, — Глава Цзян! Я должен был догадаться, что спорящие — вы двое. Повторюсь, что стряслось? — Видимо, господин Цзян встал сегодня не с той ноги, — язвительно предположил Мэн Яо, но выглядело это весьма аккуратно. — Не с той ноги? Не с той ноги? — по Цзян Чэну было видно, что он заводится от любого слова оппонента, — может мне вам напомнить, кто унизительно пригласил меня на этот вечер, а затем смел прямо мне в лицо предложить такое? Или у вас моз- Цзян Чэн не успел договорить, как его рука была крепко схвачена рукой старшего адепта глубин. ⠀ ⠀— Прошу, господа, — вдруг объявил Сичэнь, — разойдитесь и вкусите блюда, приготовленные лучшими поварами ордена Ланьлин Цзинь! — Ты- — хотел возразить Цзян Чэн. ⠀ ⠀— Мы отойдем, — решительно перебил его Цзэу-цзюнь второй рукой, придерживая первую, — Всем разойтись! Брат, считай, что временно инцидент исчерпан. — Снова я тебе должен за спасение вечера, — ухмыльнулся Гуанъяо и проводил гостей к столам. ⠀ ⠀Сам Сичэнь поспешил проводить главу ордена Цзян на веранду, где никого не было и они могли бы поговорить наедине. ⠀ ⠀— Что случилось, господин Цзян? — в третий раз переспросил Хуань. — Этот… кхм, уважаемый господин Цзинь, — язвительно исказил обращение Цзян, — неделей ранее выслал мне приглашение на это чертов ужин с примечанием «буду очень рад видеть тебя». Каким нужно быть идиотом, если рассчитываешь, что я буду любезно относиться к тебе после всего, что ты сделал? ⠀ ⠀Сичэнь вздохнул. Он ни раз уже сталкивался с таким отношением к Гуанъяо и каждый раз ему нечего было сказать в ответ. Вторые шансы — выбор каждого. И никто этот выбор делать не желал, но слова героя Юньмэн всё ещё отзывались в его сердце восхищением: непоколебимая уверенность и прямолинейность. Сичэнь уважал таких людей и уважал Цзян Чэна. — А сейчас вместо всего этого карнавала фальшивых масок он мне с порога говорит: Цзинь Лин остается на обучении в Ланьлин Цзинь, — кажется, от проговоренных слов Цзян Чэн снова пришел в ярость, — кто он мне такой, чтобы решать, где остаётся мой племянник? Ты можешь мне сказать, что этот индюк тоже дядя, но где он был все эти года? Забирал ли он Цзинь Лина? Тренировал его хоть чему-то? Зачем он ему понадобился? Если мой племянник часть какого-то хитрого плана этого негодяя — я долго и мучительно оторву неуважаемому Мэн Яо все конечности своим Цзыдянем! ⠀ ⠀— Осторожнее, — попросил того Сичэнь, — угрозы неуместны, Гуанъяо к ним привык, да и вряд ли сейчас услышит. Тем более, не думал ли ты, что думать о худшем варианте тебя заставляет твоя тревога и проблемы с доверием? — Да что ты знаешь о моих проблемах с доверием? Сам бы ты отдал хоть одного своего младшего адепта в тот же Юньмэн или Цинхе Не? — спрашивает Ваньинь, подходя к нефриту близко. ⠀ ⠀Он прав. Не отдал бы. Ни один младший адепт облачных глубин не отправится ни в один посторонний клан без сопровождения Ванцзи или его самого, какими бы теплыми отношения с главой клана у Сичэня не были. — Молчишь, потому что я прав, а от того ты такой же недоверчивый, как и я! — хмыкнул глава Цзян и тыкнул пальцем Сичэню в грудь. ⠀ ⠀— Ты просто снова боишься не уследить за своими родными, — вдруг говорит Хуань. — Закрой свой рот, — Ваньинь сам не понял, когда и как успел сказать такие слова человеку напротив. Днём ранее он ударил бы себя по губам и голове за мысли, что когда-либо нагрубит самому Цзэу-цзюнь. «Ну и кто теперь идиот? Нравится грубить людям, которые тебе симпатичны?» ⠀ ⠀Цзян Чэн был влюблен в Лань Сичэня с тех самых пор, как первому исполнилось четырнадцать, и он с братом посетил облачные глубины ради обучения. Сичэнь уже тогда был уважаемым человеком и заклинателем, человеком, старше Ваньина на семь лет, умнее на целую жизнь и идеальнее на целую вечность. А потом… Цзян Чэну было не до собственной влюбленности и не до собственных чувств. В мгновение ока он избавился от проблем в семье и клана, так тяготившие его, потому что был разбит ими до основания. Всё Юньмэн сгорело и было разрушено, родители убиты, а брат вступил на темный путь. Герой, уже глава, Юньмэн Цзян решил, что влюбленность забылась, пока лицом к лицу не встретился с главой ордена Лань на очередном собрании кланов. Всё тот же Лань Сичэнь: улыбчивый, рассудительный, сосредоточенный и все силы вкладывающий в свой клан и свою работу. Человек, заслуживающий хотя бы его восхищения и уважения. Это расстояние между ними Ваньинь всегда хотел сократить, но никогда не решался. Каждый раз бил себя по рукам и отгонял мысли о душевных разговорах так, будто эти мысли были опаснее самых жестоких демонов. ⠀ ⠀А сейчас… Он собственным ртом говорит Сичэню такие слова, а ком в горле не позволяет извиниться. Сичэнь улыбается в ответ. ⠀ ⠀«Не молчи» — думает Цзян Чэн и чувствует, как почва из-под ног уходит. ⠀ ⠀— Теперь мне понятно гораздо больше, чем я себе представлял, — говорит Нефрит. А глаза Цзян Чэна сужаются от ярости, всё внутри сковывает болью и желанием прямо сейчас ударить человека, сказавшего ему эти треклятые слова. ⠀ ⠀«замолчи, замолчи, замолчи, замолчи» — повторяет про себя глава Цзян, не зная кому это заклинание адресовано. ⠀ ⠀— Ты боишься не только потерять Цзинь Лина, но и боишься остаться одному? — озвучивает своё предположение Сичэнь. — Бред! — отрицает Ваньинь, — я только и хочу каждый день побыть один, без всей этой мишуры, официоза, дел и прочего! Понимаешь? ⠀ ⠀— Нет, — отрезает Хуань, — не понимаю тебя. ⠀ ⠀Цзян Чэн чувствовал, как Сичэнь филигранно и в стиле гусу обходит все его защитные механизмы. «Теперь понятно каким изощренным способом вы изгоняете демонов» — думал Чэн. — Да что ты знаешь об одиночестве? Как ты можешь предполагать такое обо мне, когда ни разу не был на моём месте? — из глаз Ваньина полились первые слёзы, а руки рефлекторно сжали ворот ханьфу небесного оттенка. ⠀ ⠀— Что я знаю об одиночестве? О твоём — ничего, — Сичэнь был абсолютно спокоен, — но о своём — достаточно, чтобы заметить кого-то другого с проблемой, похожей на мою. — Прости, — тихо говорит Цзян Чэн, осознавая, как сильно и как больно он вспылил. ⠀ ⠀— У моих родителей не было времени на моё воспитание, я не помню их в той степени и с теми чувствами, с которыми бы хотел вспоминать. Я не гордость собственного клана, не его талант и не его любовь. Я всегда был тем, от кого только ожидали и кого отправляли первым, чтобы ситуация более-менее разрешилась. О моих чувствах никто не спрашивал, — Сичэнь игнорировал всю неловкость ситуации и извинения главы Цзян. ⠀ ⠀«Всё это время» — думалось Ваньину, — «пока мы думали про его счастье и завидное спокойствие, он был с точности наоборот несчастен и один лишние семь лет, на которые был нас старше» ⠀ ⠀— Безусловно, я рад, что стал защитой места, которого хотел бы назвать домом, но по иронии так и не смог. Рад, что у Ванцзи и младших адептов есть теперь повод помечтать или выбрать развилку собственной жизнь. У меня такой развилки не было, но теперь и не сожалею, — Сичэнь отодвинул чужие руки с собственного ханьфу, развернулся и облокотился на ограждение веранды, смотря в ночное небо. ⠀ ⠀Цзян Чэн жалел, что открыл рот и, в принципе, явился на этот вечер. ⠀ ⠀— Мне просто всё равно. Думаю, исключительно всё равно на собственное прошлое. Раз я получил его таким, то оно таким и должно было быть. Можешь назвать это смирением, я не обижусь, — улыбнулся заклинатель, а Цзян Чэну стало холодно. ⠀ ⠀«Его одиночество тоже тут, такое спокойное и холодное, как айсберг в огромном океане» — заключил про себя Ваньинь. ⠀ ⠀— Я догадываюсь о чём ты сейчас думаешь, — прервал мысли Цзян Чэна Сичэнь, — но не нужно меня жалеть, если бы я поступил так с тобой, то давно бы уже увидел именитый Цзыдянь, — нефрит усмехнулся. ⠀ ⠀Он был прав. Цзян Чэн больше всего не выносил жалости к себе и любого другого проявления своей слабости. Его одиночество отличалось от одиночества Сичэня с точностью наоборот: было горячим, обжигающим, под две тысячи вольт. И если сравнивать одиночество заклинателя глубин и одиночество заклинателя Юньмэн, то у первого на ногах были словно кандалы и тугая повязка на горле, в то время как у второго по всему телу короткими вспышками ощущалась молния, любящая слезы и страдания своих мучеников. ⠀ ⠀«Мне не жаль тебя, я восхищен, но мне жаль, что тебе пришлось это пережить» — думает Цзян Чэн и не решается произнести, — лишнее. Каждое слово будет лишним. ⠀ ⠀— Ты не можешь отойти от своего прошлого, не можешь сражаться со своим одиночеством из-за страхов, что держишь глубоко в себе и даже не хочешь их признавать. Ты слаб в этом, а не в том, что что-то чувствуешь, — произносит Сичэнь, и у Цзян Чэна подкашиваются ноги, как только в голову врезается «ты слаб» от самого нефрита Гусу. ⠀ ⠀— Я бы хотел снова ощущать этот мир, как делаешь это ты, — отрезвляющей пощечиной по лицу Ваньина прилетают неожиданные слова Сичэня, — бояться, думать о том, как Цзинь Линь будет счастлив с тобой, каким хорошим дядей ты будешь, как заведете собак, будете их тренировать и Юньмэн станет лучше. Этого ты хочешь? ⠀ ⠀Сичэнь поражал Цзян Чэна попаданиями с каждой минутой. ⠀ ⠀— Извини, — вдруг попросил прощения нефрит, — не в моих правилах о таком говорить, но раз уж ты захотел честности тем, что так своевольно мне нагрубил, то будь достаточно горд и силён принять ответный удар. — Вы, Лани, ужасны, — выдохнул Цзян Чэн. ⠀ ⠀— Я приму этот комплимент только сегодня. В следующий раз придумай что-то поинтереснее, — Сичэнь улыбнулся снова. — И что мне делать с обучением Жуланя? — спрашивает Чэн. ⠀ ⠀— Я бы отдал его в Ланьлин Цзинь. Рискованно, но в Юньмэне совершенствоваться он не сможет, а в Ланьлин Цзинь узнает новые заклинания. Не забывай и не отнимай у Жуланя часть семьи, — Сичэнь поворачивается и смотрит прямо на обеспокоенного главу Цзян. — Я сойду с ума, пока он там обучается! — откровенно признается Ваньинь. ⠀ ⠀— Просто займи себя чем-нибудь на всё это время, — Сичэнь скрещивает руки на груди и его глаза единоразово блестят. — Чем? — необдуманно спрашивает Цзян Чэн. ⠀ ⠀— Что насчет гостевого визита в Облачные Глубины?