R U Mine?

      В очередной раз на их программу приходит симпатичная гостья, из-за чего Антон хочет просто сквозь землю провалиться. Он привычно обнимает её, одаряя приветственной улыбкой, и пропускает, ревностно прослеживая за тем, как девушка проходит дальше. Арсений, из всей своей грациозности и уважительности, заключает её в очень смазанные объятия, но гостья не может упустить возможности и жмётся только ближе. А как иначе, перед такой красотой никто не устоит.       И Антон это прекрасно понимает, сам для себя отмечает, что, будь он гостем, повис бы на Арсении в первую же очередь, но скребущая ревность просыпается раз за разом, заставляя его недовольно кривиться, пока объективы камер на него не попадают.       Он может сохранять спокойствие, когда они играют в совместные импровизации, лишённые постоянного участия актрис. Тогда Антон и сам может якобы случайно прикоснуться к смоляным волосам, лишний раз взглянуть в искрящиеся недоумением голубые глаза, пока Арсений упорно пытается угадать заданные роли, и просто побыть сторонним наблюдателем, не скрывающим яркой улыбки и задорного смеха.       Но даже подобный контакт не может выбить из Антона его собственническую черту. Он не мог понять, с какого именно момента своеобразно присвоил Арсения себе, но бороться с этим фактом был не в состоянии. Просто хотелось постоянно быть рядом, заинтересованно слушать чужой рассказ о культурной столице и сидеть рядом чуть ближе, чем должно быть позволено.       И даже после отснятого выпуска Антон не может успокоиться. Они все вместе отсиживаются в гримёрке, планируя, как можно провести вечер пришедшей пятницы. Устроившийся на диванчике Арсений что-то упорно проглядывал в телефоне, изредка улыбаясь. Оглядевшись, он зацепляется за Антона и тут же тянется к нему.       — Шаст, смотри, — Арсений присаживается несколько ближе, заставляя Антона сдавленно выдохнуть. Он показывает на экране какую-то картинку, явно содержащую забавную подпись, и не перестаёт улыбаться, ожидающе глядя на своего собеседника.       А Антон на смартфон и внимания не обращает, полностью сфокусировавшийся на тёплом дыхании Арсения, его счастливо растянувшихся губах и невольных прикосновениях, заставляющих съежиться от пробежавших по телу мурашек.       Антон кивает в ответ, выдавив из себя некое подобие смеха, и тут же подрывается с места, понимая, что ему срочно нужно отвлечься за сигаретой. Лучше он будет задыхаться от летящего в лицо дыма, чем от сдавивших грудную клетку чувств, трепещущих непозволительно часто.

•••

      Свежий воздух ободряюще бьёт в лицо, а свесивший руки с ограждения Антон блаженно подставляется ему, прикрыв глаза. Он расстёгивает наскоро накинутую куртку и позволяет прохладному потоку охватить его обнажённую шею, забраться под ткань свободной рубашки и заморозить к чертям всех порхающих от переизбытка эмоций бабочек.       Антон вновь прикладывается губами к сигарете и неспешно выдыхает едкий дым. Он рассевается в округе и, к сожалению, не утягивает за собой все тревожащие в данный момент мысли. Шастун сдавленно мычит, хватаясь свободной рукой за растрёпанные кудри, и несильно сдавливает их.       Он понимает, что все его мысли по поводу Арсения давно пересекли грань дружеских, а необходимость в общении постепенно перерастала в жажду, делающую жизнь более невыносимой. Антон делает хуже этой зависимостью только себе, а портить этим жизнь ещё и Арсу хотелось в последнюю очередь.       А порой хотелось невыносимо. Просто взять, по-человечески поговорить с ним, пригласить куда-нибудь развеяться и наконец провести время наедине. Только они, больше никого не надо. Ну, и прицеп из робкости, неуверенности и прочих преследующих трудностей.       Дверь за Антоном тихо щёлкает, заставляя тут же обернуться на звук и встретиться с обольстителем его мыслей. Арсений осторожно высовывается на улицу и глядит на парня. Взгляд у него виноватый-виноватый, словно произошло что-то, к чему он безоговорочно приложил руку.       — Всё хорошо? — интересуется Арсений, просачиваясь на улицу, и невольно морщится от стоящего мороза. Он натягивает на голову тёплый капюшон и недовольно скользит по чужой распахнутой куртке.       — Да, почему же должно быть наоборот — пожимает плечами Антон, поднеся сигарету к губам, и крепко затягивается, стараясь скрыться от витающих в воздухе упрёков. — Что-то успело произойти, пока меня не было?       — Нет, — Арсений подходит ближе, заставляя парня насторожиться, и своевольно тянет его за края расстёгнутой одёжки, разворачивая к себе. — А вот ты и простыть можешь, тогда точно событие будет.       — Да ничего со мной не будет, — фыркает Антон, сминая так и не докуренную сигарету, ведь курить при Арсении ему хотелось в последнюю очередь. Как минимум, тот постоянно недовольно косился на покоящиеся в пепельнице окурки и с трудом подавлял в себе желание завести лекцию о вреде этой привычки. Заботился, что Антону было только в радость.       На протест Арсений никакого внимания не обращает, продолжая старательно тянуть застёжку на куртке вверх. Для большей убедительности ещё и застёгивает пару пуговиц у самого воротника, заботливо расправляет его, укутывая пронизанную холодом шею.       — Вот, теперь другое дело, — улыбается Арсений, заворожённо разглаживая уже несуществующие складки, и не сразу замечает бегло скользящий по нему затуманенный взгляд. Антон ни разу не рассматривал парня так близко. Теперь, благодаря тёплому свету фонаря, он мог видеть все мельчайшие родинки, заметить лёгкие синяки под глазами и в очередной раз утонуть в их же бескрайности.       Не сумев побороться со всеми нежными чувствами, вспылившими от подобной заботы, Антон тянет Арсения на себя, заключает в крепкие объятия. Длинные пальцы скользят по чужой куртке, а их обладатель заворожённо утыкается носом в тёмные пряди, ощущая запутавшийся в них аромат привычного парфюма.       — Если ты думаешь, что так можно согреться, то лучше нам просто вернуться обратно, — пытается убедить их Арсений покинуть улицу, но всё-таки обнимает парня в ответ, тихо смеясь от щекочущего шею дыхания.       Антону же от этого и правда становилось тепле. Не только от тягучих объятий, но и от разливающейся внутри трепетности, подогреваемой искренним смехом и скользящими по плечам ладонями.       — Не хочу обратно, — тихо бормочет Антон, чуть сильнее прижимая к себе Арсения. Он будто боится, что тот в любой момент просто испарится, ведь стоящая в округе тишина, медленно падающий снег и неловкие разговоры делают обстановку буквально сказочной.       — Чего же ты тогда хочешь? — интересуется Арсений, чуть остранившись, и зарывается пальцами в кудрявые пряди, своеобразно раскидывает их в разные стороны.       — Хочу побыть с тобой, — выдыхает Антон, нервно поджимая губы. Он настороженно перебирает слова в голове, переживая, что сболтнёт чего лишнего. — Только с тобой, Арс.       — И обязательно делать это на морозе? — хитро прищуривается Арсений, не скрывая ехидную улыбку, словно показывает, что всё уже знает. Он явно изводит парня, заставляя его озвучить давно скрытые задумки.       — Нет, вовсе нет, — отрезвлённо машет головой Антон, удивлённый лишь тем, что его не отталкивают и не закапывают в лежащий буквально в паре метрах от них снег. — Мы… могли бы сходить куда-нибудь, посидеть вдвоём.       — Остальных бросим, да? — уже конкретно потешается Арсений, но отстраниться не пытается. Наоборот, только льнёт ближе и ласково ведёт пока что тёплой ладонью по обветренной щеке, покрытой лёгкой щетиной.       — Бросим, — уже куда увереннее отзывается Антон, подставляясь под нежные пальцы и, поддавшись мимолётному желанию, чуть поворачивается, дабы прижаться губами к ним, оставить пару кратких поцелуев.       — Тогда пойдём, вещи нам точно забрать нужно, — улыбается Арсений, даже не требуя объяснений к столь странным требованиям. Он и так всё понимает, ведь смотрящие с трепетом зелёные глаза и оказанные ранее знаки внимания говорят слишком много. — А с тебя жду идею для нашего вечернего похода.       — Всё организую, честно, — сияет Антон, намереваясь устроить для них всё в самом лучшем виде. Не хотелось упасть в грязь на первом же свидании, ведь хотелось его называть именно так. Только душевность, уютные посиделки и отсутствие лишних любопытных глаз.       — И не сомневаюсь, — Арсений размыкает объятия и, решив ещё больше раззадорить парня, мягко хватает за затылок, склоняя к себе. Антон теряется, но поддаётся, схватившись ладонями за чужую талию, и ошарашенно зажмуривает глаза, когда чужие губы накрывают его собственные. Арсений целует смазанно, задерживается на считанные секунды, но даже этого хватает, чтобы пожелать большего.       Арсений, довольный проделанной работой, тут же скрывается за массивной дверью, наигранно виляя бёдрами в импровизированном ритме. Антон, проводив его взглядом, заворожённо проходится языком по губам, собирая остатки сладостного поцелуя, и обещает себе, что сможет отхватить сегодня ещё как минимум один.       Он подрывается с места, быстро ныряет в душное помещение и заглядывает в комнату, где тут же хватает заранее упакованный рюкзак. Арсения в комнате не обнаруживается, поэтому он тут же выскакивает через главный вход, не желая опаздывать на первое их свидание. А начаться оно должно, несомненно, с отлично прогретого автомобиля. Правда, у них с Арсением и так получалось неплохо согревать друг друга, но подобные ласки они оставят на потом.