Никаких поцелуев до свадьбы

Зелье томилось с самого утра, на маленьком огоньке в печке. Ведьма лениво помешивала варево в котле. Изредка подкидывая хворост. Иногда она звала меня, своим хриплым голосом: "Подай труху с третьей полки" И я выполнял. За окном давно стемнело. С неба валился дождь вперемежку со снегом. Попрятались по норам все смышлёные звери, только Элай так и мёрз где-то на улице. Ведьма сонно молола всякую пакость в глиняной ступке и зевала. А я не то что заснуть, даже на одном месте усидеть не мог. Часы под слоем пыли пробили полночь. - Мики, сколько можно метаться по комнате? Только под ногами мешаешься. - обернулась ко мне она - Вернётся твой друже. Дай ему время успокоится. – поджала губы. - Хотя, думаю ничто его не утешит, как.. Стукнула дверь в сенях. По ногам прошёлся холодок. И я по узкому коридору рванул в сторону прихожей. Уже вдогонку мне неслось. - Как отлупить тебя скалкой по голове На пороге стоял Элай. С покрасневшими ушами, хлюпающий носом. Такой усталый в блеске узкой луны. Наконец он поднял взгляд от пола. И растерянно спросил, будто сомневался в своих глазах. -Кэтцу? Так ты ещё здесь? Я улыбнулся. И за грудки втащил Волчка в дом. «Продрог небось весь, пока по лесу рыскал. На улице руки замерзают мгновенно, а он опять без всего ходит. Простудится как миленький, и даже волчья кровь не спасёт, вот тогда будет знать, как нараспашку ходить» - подумал я -Как видишь. И сколько раз я просил тебя носить варежки, шапку? -Я уже достаточно взрослый, чтобы самому выбирать, в чём ходить. Ты мне не указ. - рыкнул Элай и тихо чихнул -Вот видишь, ты простудился. А я говорил, что пуховой платок с собой брать надо. Так и знай, лечить тебя не буду. - пожурил его я Элай насупился, щеки свои краснющие надул и смотрит как мышь у которой последнюю крупинку пшена отняли. Так он, надувшись, и разувался. Пальцы, сине-зеленые, дрожат, не слушаются, у самого слезы в глазах застряли, а он бурчит гордо, дрожащим голосом -Да больно твое лечение нужно, как бы не угробил до конца со своими советами.- а потом добавляет еле слышно.- Тем более перчатки и шапку я еще на прошлой неделе потерял. Я прищурился, покачал головой, но все же обнял его со всей силы, грея, чмокнул в ледяную щеку и ушел на кухню. Заваривать сушёную крапиву в тазу и искать теплую одежку для Элая, эта-то вся до нитки промокла. Пока искал крапиву и накрывал на стол, помог ведьме достать очередную баночку с верхней полки. -Вот скажи мне пожалуйста, зачем ты ставишь ингредиенты так высоко, если сама не можешь их потом оттуда достать? Она приподняла брови, да хитро улыбнувшись ответила -Чтобы тебе всегда было чем заняться, Мики.- и подмигнула. Со слепыми глазами это выглядело одновременно и смешно и жутко, так что я просто отвернулся, не став продолжать разговор Сунул плошку с водой в печь. Вытащил пару кусков уже разогретого пирога с капустой и завернул в тряпицу, чтоб не остыло. Грохнулось что-то в сенях, и я поспешил на звук. Волчок был вполне цел. Поддерживал одной рукой полку, другой пытался её приколотить обратно к стене. Напрасно: полка прибиваться не хотела. Тогда Элай сжал её со всех сил, та в ответ затрещала. Я, прислонившись к косяку, с улыбкой наблюдал за его неудачными попытками -Ты решил сделать перестановку? Элай вздрогнул, покачнулся. Переступил неловко с ноги на ногу и завалился на спину. Доска приложила его сверху по голове Сначала я дёрнулся было в его сторону, но увидев это покрасневшее от гнева лицо, расхохотался. Вот же пёс придурошный. -Сильно ударился? Элай смотрел на меня волком, но выглядел побитым щенком. Смешным толстолапым щенком -Ладно, не буду я больше над тобой смеяться, пойдем поедим Я отнял у него эту несчастную деревяшку из рук. Помог приподняться, отряхнул от трухи и пыли, налипших на него -Какого хрена ты ещё здесь, Кэтцу? У тебя же были неотложные дела. Настолько важные, что ты готов был бросить меня одного Прошло несколько бесконечных минут в молчании. Я хотел в тысячный раз рассказать, как там опасно, что маленьким волчкам лучше не видеть жестокости, с которой мне придётся столкнуться в пути, что он ни в коем случае не остался бы один, и что я бы вернулся как только бы смог, но молчал. Эти слова уже были сказаны месяц назад, в прошлую субботу и даже позавчера, но Элай все равно злился. -Я остаюсь.- все же выдавил из себя я.- Я останусь здесь, пока ты окончательно не окрепнешь, чтобы пойти вместе со мной. Элай снова упёрся взглядом в пол и спросил: -Что сегодня на ужин? За столом он немного подобрел, больше не кричал и не обижался. Даже снова взял под контроль волчью сущность. Ушки с хвостом пропали, рычащие нотки из тона тоже, будто их никогда и не было. Закутанный по самое горло в ведьмовские тряпки, он бултыхал ногами в тазике с крапивой. Большими кусками, не жуя, глотал капустный пирог, запивая молоком. А как на салфетке не осталось ни крошки, уставился огромными, с вертикальным зрачком, глазищами на меня. -А пару кусочков мяска найдётся? Я кивнул. На сей раз Элай ел медленней. Когтями подцеплял самые сочные куски, мне отдавал картошку с зеленью. Я любовался его острыми клыками, иногда прерываясь на пережёвывание этой самой картошки. Пока он не протянул мне мясо. Без жира, истекающее душистой подливкой и явно безумно вкусное. Я чуть облизнулся, но не взял, лишь посмотрел на него удивлённо. -Это последний кусок, дважды подумай прежде чем отказываться.- недовольно ответил он на мой немой вопрос, и вновь ткнул мясом в губы. Подливка на вкус была ещё лучше, нежели казалось, кабанина буквально таяла во рту. И, наскоро прожевав, я ткнулся губами Элаю в губы. Заскрипел стол под его острыми когтями. Как вдруг над нами нависла тень. -Никаких поцелуев до свадьбы, развратники.- и мне прилетело по голове берёзовым веником висящим у печи для сушки. Я виновато покивал на все замечания старухи. Напялил на распаренные ноги Элая колючие носки, помазал ему лоб мазью из крыжовника и уволок в укромный уголок, подальше от рыжей. Мы приютились с ним на пушистой шкуре рядом и тихо болтали ни о чём. От печи веяло жаром, трещали поленья в огне и пахло прогорклыми ведьмовскими травами. -Кошкины лапки, да в ведьменский суп. Кошек не жалко, теперь не насрут. – скрипела пронзительно она- Ещё минута и зелье будет готово. Главное не передержать, а то худо будет. - пробормотала себе под нос. Стая чёрных котят после этих слов бросилась врассыпную, громко мяуча. Я, положив голову Волчонку на плечо, наблюдал за огоньком керосиновой лампы. Пламя то высоко подпрыгивало, то стелилось по самому дну чаши. Прямо как Элай, тот вечно то вспыхнет злостью, то чуть успокоиться под лаской и заботой. Он глядел в мои глаза будто прочитал все мои мысли и тепло улыбнулся. Я отставил в сторону металлическую кружку. Та брякнула о пол и чуть не упала. Элай легонько потерся носом о мою шею, как часто делает, если волнуется. Почти вжался в меня всем телом, мурча. Звук этот, по-волчьи ломанный и рычащий, был похож скорее на шипение ежа и стрекот птиц на ветках, нежели на мурчание, но звучал до того приятно, что я каждый раз рвался на сотни крохотных клочков. -О чем ты думаешь Кэтцу? Я сморщил нос и тяжело вздохнул, не желая говорить, намного приятнее было сидеть молча. -О доме. Не будем же мы всё время у старухи жить. Ведьма, чертыхнулась - видимо сбилась со счета - и расхохоталась. -Раньше ты об этом не думал. Жил как-то прошлые двести лет, и не волновался. Чего ж сейчас забегал?- поинтересовалась она. -Так раньше у тебя не было столько барахла. А сейчас здесь и ступить негде. Не то, что жить втроём. -Чего ты там ворчишь Мики? Подойди поближе, я ни черта не слышу.- издевательски ухмыльнулась Ведьма. -Говорю, на меня вчера упала твоя трёхлитровая банка с огурцами. Чуть не помер во второй раз. А всё из-за твоих побрякушек и неумения прощаться со старым хламом. -Или твоей неловкости, тут уж одно из двух.- продолжила за меня она. Рука Элая скользнула по моей ноге, он чуть куснул меня за щеку, но сразу же зализал укус. Я позабыл и о ведьме, и о ненавистной зиме, и о предстоящем путешествии. Были только мы вдвоем и наши чувства. Мои лёгкие поцелуи, его мурчание, треск поленьев в печи, тусклый огонёк керосиновой лампы. И крик ведьмы в самый неподходящий момент: -Вот же развратники.- Глухой шлепок – это войлочный тапок прилетел мне в голову. И мы с громким хохотом бросились улепётывать от неё Уже вслед нам неслось -Понятно теперь, зачем тебе дом отдельный нужен, засранец.