Кусай меня, Вожаче.

До самой ночи Табаки провалялся на кровати, надеясь хоть немного вздремнуть, но сна как на зло не было. Лорд со Сфинксом вновь покинули четвёртую. Барахольщик вновь ощутил прохладное прикосновение к своей коже, хотя рядом не было абсолютно никого. Возможно просто остался осадок того, когда прямо перед ним сидел Слепой и не сводил с Шакала своего пустого, но одновременно тяжёлого, взгляда. С одной стороны это было жутковато, да и ледяное прикосновение заставило вздрогнуть, но с другой… такое приятное, что хотелось ощущать его снова и снова. И тут колясник поймал себя на мысли, что он хотел, чтобы Вожак просто прикасался к его телу, нежно поглаживал… Парень тут же встряхнул головой, откидывая эти навождения. «— О чём ты только думаешь, Табаки?! Господи, нет! » Хранитель ощутил, что ему становится жарковато, но от чего? От того, что комнату пора проветрить или от «грязных» мыслишек? Не задумываясь, он выбрал первый вариант и тут же очутился на подоконнике, открывая форточку. Тёплый летний ветерок ударил ему в лицо и он прикрыл глаза. Всё же хорошо иногда вот так посидеть и ни о чём лишнем не думать. В комнату вернулся только Курильщик и Македонский, другие же явно не спешили в свою родную обитель. Как только ребята пришли, они молча завалились спать. За окном уже заметно потемнело, но более никто и не объявился. Скорее всего снова переночуют у других и вернуться под утро. На удивление Табаки, открыв дверь, вошёл Слепой. На нём не было свитера, но даже при совсем тусклом освещении ночи Шакал разглядел на его плече несколько кровоточащих ран. Вожак, слоняясь по комнате, тихо бросал нецензурную брань, но потом просто опустился на край кровати и замер. Колясник не стал просто так рассиживать и перемахнул на ложе, усаживаясь рядом с Светлооким. — Что с тобой, Вожаче? Почему ты истекаешь кровью? Брюнет молчал. Не хотел отвечать? Хранитель времени задал первый вопрос ещё раз, а не получая ответа и на этот раз, повторил вновь минут через пять. Он беспокоился, нежели хотел как-то побесить Бледного. Сдавшись, он ответил: — Поранился слегка, не обращай внимание. Заживёт. — Да как внимания не обращать?! Совсем уже? Тащи аптечку. Будем обрабатывать, а то невесть какая зараза может попасть. Незрячий покорно поднялся и вернулся уже с нужной вещью. Уселся он прямо лицом к состайнику, чтобы ему было удобнее. Табаки ничего не говоря, вытащил из аптечки вату и перекись водорода, после принялся обрабатывать «слегка» израненное плечо Вожака. — Как же тебя угораздило то, а… Когда с плечом было покончено, он отставил аптечку на тумбочку, но отсаживаться не торопился. Шакал непроизвольно принялся разглядывать оголённое бледное тело брюнета. Сам того не контролируя, он прислонил свою тёплую ладонь к холодной коже состайника. Прошло совсем немного, как Барахольщик отдёрнул руку, извиняясь. Но Светлоокий ничего не сказал, а лишь взял его руку и ладонью прислонил к своей щеке, слегка потерявшись о неё. — Какая тёплая… Если бы Бледный мог видеть, то заметил бы, как подрумянились щёки Настойковара, но руку убрать он не спешил. И ему, и незрячему это нравилось, но вскоре Слепой отстранился и улёгся на подушку, укрываясь одеялом, которое удалось найти на ощупь. Не прошло и пяти минут, как он уже спал крепким сном, а вот коляснику снова не спалось…