Братик?

Здесь ему самое место, в его постели, без одежды. Вова сдался и послушно приподнялся, когда старший потянул с него пижамные штаны. Он слышал дыхание Зверя и с наслаждением отпускал страх, что таился внутри и прикрывал то непонятное новое чувство по отношению к Леше. Кровать прогнулась по обе стороны от его бедер, старший навис над ним, вновь утыкаясь в шею и вдыхая запах кожи. Вова боялся и одновременно хотел прикоснуться к нему, казалось, что если обнять существо, то оно превратится обратно в человека. — Если мы займемся этим… значит, ты любишь меня? — робко спрашивает младший, вздрогнув от первого касания теплых рук, которые легли на грудь и бок. — Люблю? Ты забыл? — усмехнулся Леша, он отстранился и уселся на его бедра. — Я тебя ненавижу. Ненавижу и поэтому чувствую благоговейную дрожь, касаясь твоей обнаженной кожи. Ненавижу и поэтому сдерживаю свое больное безумие. Ненавижу и поэтому сделаю все, чтобы ты стал только моим. Не сдержавшись, Вова всхлипнул, ощутив, как пара горячих капель вырвались из уголков глаз и скатились вниз, впитавшись в волосы на висках. — Вот так, поплачь для меня, братик, — змеем прошептал Леша и пригнувшись мазнул кончиком языка по одной из соленых дорожек. — Мне нравятся твои слезы, мне нравится, как ты задыхаешься от стыда, мне нравится твоя жалкая беспомощность. Жаркий шепот и смысл произнесенных слов заставляют Вову задержать дыхание на мгновенье. Большие ладони проезжаются от шеи вниз по груди, зажимают соски и тут же отпускают, исчезают и появляются на твердеющем члене. Звучно вдохнув, младший дергается, но помешать брату не пытается, лишь сжимает простынь пальцами и сводит брови к переносице. Стон вырывается сам собой, когда руки старшего приходят в движение. Ему не нужно много, чтобы через минуту сухой дрочки излиться на свой живот. Стон тонет в поцелуе, Леша не упускает шанса, при этом продолжая двигать рукой, выдаивая капли. Губы ненадолго отстраняются, а когда появляются вновь, то Вова ощущает на языке солоноватый привкус и с опозданием покрывается мурашками, ощутив ладонь на своем выпачканном животе. — Это… — растерянно выдыхает младший, чуть отворачиваясь от требовательных губ. — Ты, — заканчивает за него Леша, тычась влажными губами в его щеку. При этом он не сводит с младшего глаз и быстро замечает это лицо, в котором стыда и отвращения сильно меньше, чем желания, с которым тщетно пытаются бороться. И старший не может удержаться от усмешки, что заставляет Вову вновь повернуться к нему лицом. Он тут же хватает его за подбородок и сильно давит большим пальцем на нижнюю губу. Младший покорно открывает рот, Леша пригибается и сплевывает ему на язык. Вова хнычет и сильно хмуриться, но слезы сдержать не в силах. Зверь доволен, он проталкивает в его покорный рот большой палец и размазывает свою слюну по языку, после чего приказывает: — Глотай. Вова смыкает губы вокруг его пальца и сглатывает. Зверь глаз с него не сводит, упиваясь своей властью и вседозволенностью. Вытянув палец, он приподнимается и переворачивает его на живот. Хочется использовать его. Грязно использовать, а затем еще и еще, чтобы после, когда это чувство ненадолго утихнет, он мог делать вид, будто не кончал в младшенького и мило улыбаться мачехе и отцу. Помогать ему с бытовыми делами, а после снова окунать в грехе. Взгляд цепляется за укусы и кровавый след. Кровь остановилась, раны совсем не глубокие. Он кладет руки на его плечи и надавив, тянет на себя, заставляя встать на колени, принять ужасающе открытую позу, уткнувшись лицом в подушку. Руки с плеч быстро переходят на ягодицы, но с них уходят на лодыжки и раздвигают его дрожащие бедра в стороны. Со скулежом, но Вова все же рад, что у него есть шанс спрятаться в подушке. Леша заметил это и тут же выдернул ее из-под него, откинув куда-то на пол. После чего схватил его за волосы и повернул голову набок. — Кажется, я впервые жалею, что ты не видишь. — Ч…что? — растерянно выдыхает Вова, но тут же сжимает губы и жмурит незрячие глаза. По телу прокатывается сносящая волна мурашек, мысли в голове заметались пугливыми птицами — Леша прикоснулся к нему там. Горячая, почти обжигающая ладонь, возникшая на внутренней стороне бедра, быстро проехалась вверх, а затем легла на ягодицу. Темные волоски на коже странно заводили Лешу еще сильнее. Он много раз видел его темную поросль на ногах, в особенности ниже колен, на руках тоже были, больше, чем у него самого, но волоски на промежности и вокруг дырочки ощущались как что-то сакральное. Хотя нежно-розовая кожа сжатого колечка мышц сильно выигрывала в борьбе за внимание Зверя. И не видя более причин для ограничений себя и своих порывов, Леша положил обе ладони на его ягодицы, сильнее развел их и приник. Его чистенький братик пах гелем для душа, но даже в нем он мог уловить знакомый сладковатый запах, от которого у него всегда рвало крышу. Вдохнув, он жадно прошелся языком между ягодиц. Затем еще и еще, останавливаясь на сжатой дырочке, цепляя ее кончиком языка и делая небольшие попытки проникнуть. Слюна текла как у собаки Павлова на зажженную лампочку. Вова хватался за простыни, словно тонул и никак не мог ухватиться за спасательный круг. Он громко дышал, но еще громче визжал и стонал, когда пытался сдержать очередной возглас вперемешку с мольбами. Младший молил прекратить и тщетно подавался вперед, тщетно и очень слабо, потому как все тело его колотило от дрожи. Но пальцы лишь сильнее впивались в его ягодицы и за каждую более-менее удачную попытку его безжалостно кусали за нежную кожу. По дрожащим ногам текло, а недавно обмякший член вновь оказался готов к разрядке, но старший не дал ему кончить второй раз. Заметив потяжелевший член, он перехватил его у основания и сжал. — Нет, ты не был достаточно послушным. Дальше будешь кончать только на моем члене, — произнес Леша, в ответ на задушенный стон Вовы. Смазка была рядом, он заранее отвлекся от младшего, когда тот еще был одет и вытащив ее из шкафчика поставил на тумбу у кровати. Но соблазн пересилил и собрав остатки слюны по ногам, он, минуя сопротивление, протолкнул средний палец в девственную дырочку братика. Вова попытался уйти от проникновения, но рука на члене быстро прервала едва начавшуюся попытку. Палец оказался внутри целиком, провернув его, Леша закусил губу, борясь с желанием продолжить так, почти на сухую, без смазки, но здравая часть боязливо шептала Зверю о том, что так они порвут их мальчика. Сделают больно не так как надо, а так, как будет плохо, как потянет за собой последствия. Один раз того не стоит. Тем не менее он все же сделал несколько поступательных движений, словно ему нужно было удостовериться, что это правда может излишне травмировать. Не дав себе съехать с катушек, Леша вынул палец и отпустив чуть обмякший член младшего, взял смазку. Обильно смочив пальцы, он поднес тюбик к ложбинке между ягодиц и щедро выдавил. Вова тяжело дышал, но явно смирился со своей судьбой. Смазка не имела вкуса и запаха, Леша бы не позволил такое кощунство по отношению к запаху тела своего любимого младшего братика. Одну ладонь он разместил на ягодице и чуть оттянув, наблюдая как вытянулась покрасневшая дырочка, он втолкнул средний палец обратно. После нескольких плавных движений, Леша втолкнул указательный и наконец принялся ощупывать тугие стеночки. От осознания происходящего его самого периодически мелко потряхивало. Остановится уже не сможет, а если кто-то ему помешает — убьет. Внутри было горячо и становилось влажно от смазки. Вова глухо выстанывал то просьбы, то просто звал его по имени. Простынь уже собралась в ком под ним и теперь он вцепился в матрас. Взгляд гулял от занятой его пальцами дырочки по узкой бледной спине к растрепанной макушке и обратно. Леше нравилось видеть, как младший терпит, больше не сопротивляется и покачивается по инерции в такт толкающимся в него пальцам. Хотелось вновь обхватить его член и довести до разрядки, чтобы Вова привыкал к тому, что придется принимать только то, что дают. Но покорность братика была самой сладкой конфетой для Зверя, а потому он отвел от себя эти мысли и провернул пальцы, нащупывая то, что позволит ему вознаградить. Надавив на простату, Леша жадно хватал глазами то, как задрожала спина, как она выгнулась, а ослабевшие пальчики с новой силой вцепились в ткань. Вова повернул голову, его губы дрожали, а лицо и без того алеющее от стыда, сделалось совсем красным. Младший словно не мог поверить в то, что только что почувствовал, потому его отчаянный стон задержался в горле, но высвободился, стоило старшему повторить свои действия. Из незрячих глаз потекли слезы, но то были другие слезы. Страх растворился, словно его и не было, но пришло что-то другое, невиданная ранее форма неуверенности, которую Леша не сразу интерпретировал правильно. Леша видел Вову таким впервые, потому лишь спустя пару секунд осознал, что так выглядит его желание, поверх которого мутной пленкой лежало непонимание собственной реакции — он кончил. — Ты думал, что будет всегда только больно? — озвучил Леша свои мысли. Он перестал давить, но пальцы все еще были глубоко внутри, а второй рукой он нежно погладил его по бедру. В ответ Вова только всхлипнул и кивнул, а затем, совсем слегка, подался назад. И старший согнул пальцы, от чего младший выгнулся и упершись лбом в матрас, закричал. Леша подался вперед и прошелся губами по его спине, навис над ним и толкнулся пальцами сильнее. Вова завалился грудью вперед, при этом на каждый толчок отзывчиво выстанывая имя старшего. Леша дотянулся до смазки, втянул из него пальцы, выдавил ее на ладонь и тут же прижал ладонь к дырочке, чтобы, потерев, втолкнуть сразу три пальца. Второй рукой пришлось придержать младшего за талию, он начал заваливаться на бок. Мягкие стеночки расходились куда охотнее и оставив пару поцелуев на шее и плечах, Леша дотянулся до второй подушки и чуть отстранившись, подсунул ее под низ живота младшего. Вытащив пальцы, он взял его под коленями и развел ноги шире, заставив почти полностью лечь на живот. Усевшись поудобнее между разведенных ног, подтянул его к себе ближе и приспустив свои штаны вытащил давно налившийся член. Вова что-то жалобно бормотал, но тот явно был не в себе, потому как слов было совсем не разобрать. Мягко погладив его по спине и бокам, он спустил ладони чуть ниже, чтобы пальцы одной руки удобно легли на тазобедренные косточки. Второй он направил себя в раскрасневшуюся дырочку и задержал дыхание. Тугой жар принял его, но не без труда, все же пальцев не могло быть достаточно. Он заметил, как младший свел лопатки, но попытки встать не последовало, только протяжный болезненный стон сквозь сжатые губы. Обхватив обеими руками за талию, он толкнулся глубже, подался вперед и вцепившись зубами в загривок, вошел до упора. Вова вскрикнул, заерзал, но Леша тут же навалился, прекратив удерживать себя. Зарычал сквозь зубы и прикрыв глаза, на долю секунды замер, наслаждаясь. Теперь младший полностью принадлежит ему. Зверь забрал у него все, что было, заменил всем себя: семья, дружба, партнер — все это он. Первый толчок заставил разжать зубы, выпустить вкусную нежную кожу, настолько хорошо ему было внутри Вовы. Глаза закатывались от удовольствия, а пальцы безжалостно впивались в кожу, подавая младшего навстречу. Вова жалко елозил совсем ослабевшими пальцами по матрасу, бездумно, потому как почти не чувствовал собственное тело. Все его существо было сосредоточено там, где тело раз за разом пронзало огромное нечто. Заполняло до краев, сдавливало то, от чего перед глазами разлетались искры, с безумно стыдным хлюпающим звуком покидало тело почти до конца, лишь затем, чтобы вторгнуться вновь, пробивая импульсом до самого позвонка. Он безбожно тек, пропитывая подушку своими выделениями, а горло уже саднило от криков, но сдерживаться Вова не мог. Было мало. Руки быстро нашли свое новое место на плечах, а толчки превратились в безжалостную долбежку. Узкая дырочка хлюпала, не успевая сомкнуться, когда ее ненадолго покидали, чтобы вновь до упора толкнуться глубоко внутрь. Вытекающая смазка пачкала лобок старшего, текла по покрасневшим от шлепков бедрам. То, как Вова стонал, как принимал его, как сжимался и вновь выкрикивал его имя, доводили Зверя до экстаза. Он менял положение своих рук, хватая его то за предплечья и безжалостно насаживал на себя, то почти нежно оглаживал спину, ловя мурашки, которыми покрывалась кожа младшего, стоило ему найти новое место для хватки. Бока тоже были красными, как ягодицы и бедра, и Зверь давал им передышку, запуская пальцы в волосы, чтобы потянуть на себя, заставить оголить шею. Кожа там пахла особенно хорошо, покрытая испариной, она не могла остаться без внимания, не могла не быть вылизанной в момент короткой передышки, когда член был глубоко внутри, сжимаемый новым сухим оргазмом изможденного тела. Когда у Вовы уже не осталось сил и он едва оставался в сознании, Леша вышел из него и перевернул на спину. Облизнувшись, Зверь прикоснулся своими губами к его приоткрытому рту и стер каплю пота, что с переносицы спустилась вниз, на щеку. Заботливо убрал со лба налипшую челку, коснулись губами груди, живота, коленей, после того как насильно согнули ноги и потянули ближе. Вернуться обратно в жар принимающего тело было самым высшим благом, которое Леша так жаждал, а потому не заставил себя долго ждать. Вновь стон младшего, но совсем слабый и хриплый, он совсем слегка приподнял плечи, а с новым толчком запрокинул голову и лишь раскрыл рот, жадно глотнув воздух. У него уже не стояло, удовольствие граничило с болью, а напряжение в животе было иным. В горле пересохло, он слишком давно не пил и пить очень хотелось, но еще больше хотелось снова испытать то новое удовольствие от стимуляции внутри. И оно пришло, а вместе с тем и чужой жар выплеснулся в него, а от грудного стона старшего Вова, теряя сознание, хныкающе выстонал его имя. Леша еще какое-то время приходил в себя, не выходил из разработанной дырочки, поглаживал пальцами ее припухшие края и то и дело бросал взгляд на лицо младшего. Тот был без сознания и не спешил приходить в себя на потеху старшему. Леша же, не до конца прибывая в себе, все еще ощущал силу и хотел повторить, хотел наполнить его до краев, но здравая часть все так же трусливо шептала Зверю, что с младшего хватит. — Я знаю, — выдохнул Леша и выскользнул из безвольного тела. Затем он перетянул его на сухую сторону кровати и накрыл одеялом, пока его интерес не пересилил здравый смысл. Спрятав следы их веселья и сложив вещи Вовы на стул, Леша собирался на кухню, на поиски его непроливайки, ведь младший наверняка проснется от сильной жажды. Поэтому выйдя из комнаты, он уже собирался спуститься вниз, как вдруг увидел тусклое свечение из-под двери родительской комнаты. Приблизившись, он потянул дверь за ручку и с удивлением увидел ноутбук мачехи на кровати. Она никогда не оставлял его, всегда таскала с собой, особенно на выезды по делам фонда. Ноутбук был открыт и засветился от нового оповещения в мессенджере. Леша приблизился и присел у постели, чтобы не оставлять на ней самой вмятину. «Ну что там? Симпатичный хоть?» — гласило сообщение от какой-то Кристины. Но приглядевшись к фото на миниатюре, Леша узнал в ней одну из подруг мачехи, которую видел раз или два еще в самом начале их знакомства. Эта Кристина была крупным меценатом в фонде. О ком была речь Леша не знал и открыть диалог с ней не мог, ведь тогда сообщение будет прочитанным, что выдаст его. Но он мог просмотреть другие диалоги. Большая часть касалась фонда, но помимо Кристины была еще Алиса. Ее он никогда не видел, но диалог с ней был свежим. Время и дата. И это заинтересовало Лешу. Он стал листать выше и осознал, что Алиса довольно близкая подруга мачехи, потому как они много раз обсуждали их семью и отношения. Еще через пару сообщений он понял, что Алиса — доктор, она когда-то занималась болезнью Вовы и мачеха часто с ней советовалась по поводу его здоровья. Это заинтересовало, но диалог был огромным, поэтому он искал нужное через поиск. Вводил слова типа: сын, болезнь, таблетки и тому подобное. Как вдруг его перенесло на довольно старое сообщение, где мачеха спрашивала у Алисы о том, не является ли плохое зрение отца зачатками этого редкого заболевания. Только вот дело было в том, что у его отца отличное зрение, да и сама мачеха никогда не носила очки или линзы. Выходит, что отец Вовы вовсе не его отец? Упустить этого он не мог, поэтому вытащил телефон и сделал фотографию. Поискав еще, он нашел переписку о том, что ей нужно отлучится «по делам», но отец тогда видимо в командировке не был и Алиса выписала Вове направление на госпитализацию. «Две недели хватит?» «Да, но только под твоим присмотром. У Вовы очень плохой опыт с сиделками» «Я от него не отойду, не переживай» Вторая фотография. Леша был зол. Зол больше чем обычно, потому что эта сука использовала его братика, заставила его переживать стресс, просто чтобы у нее был предлог свалить на две недели из дома от отца. Видимо, у него были причины не доверять ей или у нее недостаточно аргументов, чтобы прикрыться работой в фонде. «Только не залети от этого молодого придурка второй раз!» «Нет, у меня теперь всегда с собой таблетки. Его баловство наркотиками уже дало свои «плоды» Третье фото. Выходит, что его младший братик и не братик ему вовсе? Хохот вырвался сам собой, улыбка не сходила с лица, пока глаза бегали по строчкам. Его малыш был нагулянным ублюдком. Отец точно не знал, потому что иначе бы вышвырнул их из своего дома. Леша точно знал это, потому что когда впервые появился в этом доме и красочно рассказывал историю своей жизни, тогда отец признался, что бросил их с матерью и не общался лишь потому, что она, в порыве гнева соврала, что Леша не его сын. Тогда он не придал значения этим словам, наоборот разозлился на отца, ведь он легко мог проверить, сделать тест ДНК, но как будто нашел удобный повод оставить их. Поэтому, когда юристы занимались его документами, он сдавал этот тест. И Леше не показалось это значимым, так, скорее формальность, когда у миллионера внезапно на пороге появляется наследник. Теперь же действия и слова отца вдруг заиграли иными красками. Эти фото избавят его от мачехи и всех, кто мог бы посягнуть на бизнес и деньги с ее стороны, но она не откажется от Вовы. Пусть она и вела себя как легкомысленная дура, но сына своего явно любила, да так, что пристроилась к богатому старому дяде — его отцу. Успела запрыгнуть в последний вагон, затащила его в постель, как только узнала о беременности. Видимо, настоящий отец Вовы не обладает большими деньгами и был у нее для души, раз беременность было решено сохранить. План простой, но хороший, если бы не случайно оставленный ноутбук, то никто бы и не догадался. У Леши не было интереса копать под нее с такой точки зрения, а отец, видимо, верил своим женщинам на слово. Увидев ее впервые, Леша думал: «Чем она лучше его матери?», — но ответ был на поверхности: молодость, а ее разница с отцом была порядка двадцати лет, красота, энергичность и сговорчивость. Последний пункт был полон лжи, но кому не все равно? Глядя на них явно ни у кого, не возникало сомнений, что это взаимовыгодный брак. Но все это не имело значения, потому что если отец узнает, что она изменяет ему и Вова не его сын, то это гарантируемый развод и раздражающая дамочка навсегда исчезнет из их дома. Только вот сына она заберет с собой и это проблема. Впрочем, проблема решаемая. Они состоят в официальном браке, значит, если она внезапно исчезнет до развода, то Вова останется с ними. Отец не оставит ребенка, которого растил с самого рождения, ради которого оставил другую семью, на произвол судьбы и Леша этому активно поспособствует. Осталось только поработать над фокусом с исчезновением. Леша не спал. Один раз он разбудил Вову, чтобы влить ему немного воды, за что услышал хриплую благодарность, а затем просто устроился рядом и поглаживал его по плечу и бедру, то и дело придвигаясь, чтобы несколько раз прижаться губами ко лбу. Он был в шаге от того, чтобы начать вылизывать его кожу. Плечо особенно заманчиво выглядывало из-под одеяла, но Зверь не хотел будить свою изможденную жертву. — Мой. Ты мне принадлежишь, слышишь? Только мой, — словно в бреду Леша срывался на шепот, когда в очередной раз приникал губами к его лицу. Вечером он принес ему свежей воды, а сам отправился на кухню. Убрав следы их бурного завтрака, он вытащил нож и кофейные зерна. Открыл пачку и высыпал немного в кофемолку. Неспешно перемолов, пересыпал в турку и поставил ее на огонь. Весь первый этаж быстро наполнился сильным запахом свежесваренного кофе. Вытащив из шкафчика чашечку, он перелил часть напитка и развернувшись, поставил его на стойку. В полной тишине он отлично слышал шаги у порога, за которым последовал щелчок дверного замка и робкий проворот ручки. Она тихо сняла обувь и прошла по коридору. Запах кофе привел ее на кухню. — О, ты еще не спишь? — натянуто улыбнулась мачеха. Женщина выглядела взбудораженной и слегка напуганной. Леша молча перевел взгляд на настенные часы, те показывали половину двенадцатого ночи. Затем взял чашечку и глядя на мачеху сделал глоток. — Не так уж я и задержалась! — в своем обычном стиле весело усмехнулась мачеха, но непринужденность ее была натянутой. Оно и понятно, она впервые видела это существо. — Вова уже спит? — тишина и недвижимость явно напрягали ее, поэтому она спешно прошла за стойку, Леше за спину, к холодильнику. Открыла дверцу и вытащила оттуда что-то. — Чего ты мол… ААААААА! — крик прервался так же резко, как и возник. Нож вошел в ее грудь как в масло. Она дернулась и подалась вперед. Не желая пачкаться сильнее, Леша шагнул в сторону, пропустив ее. Мачеха сделала два шага, третий, почти вышла за кухонный островок и начала заваливаться вперед. Падая, она задела рукой тарелку с фруктами и та, пролетев вперед почти на метр, разлетелась на осколки, а фрукты сюрреалистично симметрично разлетелись по полу во все стороны. Мачеха упала полубоком, нож по самую рукоять был в ее груди, а в глазах угасала последняя искра жизни. Леша вымыл руки, поднял одно из откатившихся яблок и приблизившись, присел рядом с ней на корточки и откусив сочный фрукт, произнес: — Мне даже почти жаль тебя. План был хороший, но после развода отец выкинул бы тебя вместе с Вовой из своего дома. А мне такой вариант не подходит, понимаешь? Предсмертный хрип вырвался из ее груди, а по щеке прокатилась одинокая слеза. Леша солгал: ему было совсем не жаль. Она для него всего-навсего препятствие на пути к воссоединению с Вовой. Рано или поздно он все равно избавился бы от нее. И даже прикормил Арину хорошим стаффом, чтобы позже манипулировать ее зависимостью, и вынудить на преступление. Только он планировался к исполнению после его совершеннолетия, а до него еще целый год. Ведь ему нужна опека над младшеньким, но мачеха убила одним выстрелом двух зайцев. Откусив яблоко вновь, он вдруг услышал спешные шаги на лестнице. Повернувшись, Леша увидел сильно хромающего Вову, который спешил так сильно, что надел штаны задом наперед. — Ч-что случилось?! — хрипло воскликнул младший, перешагнув порог кухни. — Я разбил тарелку, не подходи, — спокойно отозвался Леша, выпрямившись. Ему нужно было перешагнуть через тело, вокруг которого уже образовалась приличная лужа крови. Скорее всего она сделала паркет скользким, поэтому лучше обогнуть островок, чтобы избежать ненужных событий. И Леша уже собирался, но Вова сам подался на его голос. — Стой! — гаркнул Леша, но было поздно, Вова босой ногой наступил прямо на крупный осколок. Взвизгнув, Вова одернул ногу, но не устоял на второй, поврежденной от падения с лестницы ноге, и грохнулся назад, на спину. Леша быстро обогнул островок и приблизившись, опустился рядом, у его ног. — Я же сказал тебе, не подходи! — почти рычал от злости старший. Поймав его за кровоточащую ногу, он бегло осмотрел ступню. Рана не глубокая, но довольно длинная. — Мне показалось, что я слышал крик, — захныкал Вова в свое оправдание, принявшись стыдливо быстро стирать слезы от внезапной вспышки боли. — Я ничего не слышал, — более спокойным голосом отозвался Леша и успокаивающе погладил его по лодыжке. — Прости, — шепнул Вова и вдруг протянул обе руки, в явном желании потрогать его лицо. Леша с улыбкой, не отпуская его ногу, лишь отведя ее в сторону, подался к нему и втиснулся щеками в его ладони. Зверь внимательно глядел, как на бледном от пережитого испуга лице появляется румянец, а губы, вторя его, растягиваются в улыбке. Он осторожно трогал лицо, водил кончиками пальцев по контору губ, носу, а когда потянулся к глазам, то Леша доверительно опустил веки, и младший осторожно очертил их, задевая ресницы. С бровей он съехал вниз, прошелся по линии нижней челюсти. — Ты такой красивый! — почему-то шепотом восхитился Вова, будто боялся разбудить кого-то. Не опуская его ногу, чтобы остановить кровь хоть немного, Леша пригнулся и поцеловал его, слизывая чужую улыбку. Младший податливо приоткрыл рот, и Зверь быстро взял инициативу, проталкивая язык внутрь и завладевая горячим пространством. Вова слабо застонал и сглотнул, а его ладони на плечах смотрелись так правильно, что Леша был готов завыть, но не волком, а как самое страшное чудовище из чужих кошмаров. Как вопит Зверь, настигая добычу.