Их жизнь

      Солнце давным-давно скрылось за горизонтом, а Маширо всё так же сидел за рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на правильных движениях пера. Один лист за другим, банкам кофе он и вовсе потерял счёт, а ничего кроме болей в суставах он так и не получил, от чего раздражённо выдохнул, положив перо и откинувшись на спинку стула. Он прикрыл глаза, и теперь они отдыхали от напряжения, а мышцы постепенно расслаблялись, погружая парня в полусонное задумчивое состояние.       Возможно Сайко никогда и не стал бы мангакой, а просиживал бы штаны в офисе, как и множество других людей в мире. Приходил бы каждый день домой, смотрел бы до ночи телевизор и попутно поглощал ужин из супермаркета, так как готовка не его масть. Мучался бы иногда от бессонницы, занятый мыслями о том, как бы повернулась его жизнь, если бы он все-таки рискнул исполнить мечту. Ведь тот самый выигрышный билет не так то и просто достать, почти нереально, и, наверное, мечтать о такой удаче — очень-очень глупо.       В детстве парень часто засиживался допоздна в мастерской дяди, оттачивая свое мастерство под вечный низкий скрип стула по соседству. Он помнил первое разочарование от неудачного рисунка и то, как приходилось начинать все по новой, под дружелюбный и сочувствующий смешок его дяди, всегда понимающе похлопывающего его по плечу в нужные моменты. Улыбка мужчины всегда ободряла и придавала новых сил, а поэтому карандаш долго не лежал без дела, возвращаясь в плен цепких пальцев Моритаки.       В его возрасте многие дети любили рисовать, подражая любимым мангакам. Из-под их маленьких ручек выходили разнообразные рисунки, дети со своей безграничной фантазией додумывали сюжет, строили догадки и даже играли по мотивам картинок из журналов. Сайко любил мангу не только из-за захватывающего рассказа автора, не за яркую картинку и даже не за смешные фреймы с персонажами. Мальчик видел в манге целое искусство, неогранëнный алмаз, которому ещё предстоит стать идеальным — чем-то, чем поистине можно гордиться. Его дядя тоже верил в это, порождая у племянника, равняющегося на него, ещё большую веру в прекрасное будущее и успешную карьеру.       А потом... Один момент, и нет родного тепла рядом, не на кого больше равняться и некем восхищаться. Из него будто бы вырвали этот огонек счастья, такой незащищëнный и невинный. Теперь его больше нет и никогда не будет. Остатки потухли в его же слезах, пролитых на похоронах.       В школе было скучно. Возможно Моритака и дальше бы мечтал о будущем, да только вот, больше не хотелось. Не было больше совместной работы в мастерской и не было той радости. Больше вообще ничего не было. Единственным, что спасало его от этой тоски, была Михо. Такая утонченная и вежливая, покорившая почти все просторы тетради парнишки, девушка прочно обосновалась в мыслях Моритаки. Наверное, именно она стала толчком к его мечте. А Такаги своим зорким взглядом увидел метания одноклассника и затеял авантюру, из которой они, ни вместе, ни порознь, уже не вылезут. Да и не хотелось, честно говоря.       Мягкий искусственный свет над головой Маширо слегка дрогнул, вырывая его из воспоминаний. Кажется он остановился на новом персонаже, да совсем завитал в облаках, прямо как в детстве. Взглянув на лист, Моритака заметил свежую кляксу прямо на лице персонажа. Видимо капля успела упасть с его пера, пока он думал. Сайко нередко ставил кляксы не только по неопытности, но и из-за своей мечтательности. И хоть по нему не скажешь, но он постоянно думает о том, как бы ещё повысить свой уровень и подняться в своём мастерстве ещё выше: раньше только ради похвалы родного человека и собственного урчащего удовольствия, а теперь ещё и во имя их общей с Такаги мечты, становящейся ближе с каждым днем.       Моритака глупо моргнул, когда же его мечта стала реальной? Когда он обрёл большее, чем потерял? Но нелепо спрашивать, когда Сайко и так знает ответ.       С того самого дня, с того разговора в пустом классе и тех решительный речей, что хоть и не искоренили сомнение в Маширо, но отказаться он все равно не смог — ведь душа просила тот запретный плод, что вкушен уже давно и без сожалений. Нет пути назад, да и не хочется уже, ведь самое дорогое тут, в сердце и мастерской, спит крепким сном… Ну или ему так казалось.       — Сайко, тебе нужно отдохнуть, — голос Акито чуть хрипло прозвучал из коридора. Сразу ясно, что не увидев Маширо рядом, парень пошёл искать его.       — Мне нужно., — он резко замолчал. А что, собственно, ему нужно? Закончить работу? Но ведь последний час он то и делал, что отвлекался. Продуктивность близилась к нулю, и сон ему был бы кстати.       — Ай, ладно, пошли, чего уж там… — устало пробормотал Моритака, протирая рукой глаза от усталости.       Пока Маширо выключал свет и убирал в стаканчик перья, Такаги переминался с ноги на ногу, вероятно представляя как снова уснёт, но уже не один, а в тепле, которое будет не только снаружи, но и изнутри. Когда поспешная уборка была завершена, парни ушли в кладовку, что и являлась спальней, волоча уже вместе принесенное Акито на плечах пуховое одеяло, прижимаясь плечами и зевая вместе.       В комнате было темно, отчего Сайко споткнулся об одеяло и едва не уронил друга, а потом коротко усмехнулся от собственной неуклюжести. Все же парням удалось успешно лечь на матрас, где они сразу же укутались посильнее в одеяло и, закрыв глаза, наслаждались отдыхом.       Завтра будет новый день, много работы и, наверняка, новых проблем, но это не пугало ребят, а наоборот, воодушевляло, вдохновояло работать дальше. На душе было спокойно. Все трудности они переживут вместе и достигнут своей цели, главное стараться и верить в успех.       Последнее что перед сном услышал Маширо — пожелание добрых снов от Шюджина, которое вызвало у него улыбку и надежду на светлое будущее вместе с другом.