Следствие ведёт… Малфой.

– А я тебе говорю, что здесь что-то неладно! Они постоянно шушукаются и вечно секретничают, словно у них какие-то тайные делишки! – Драко Малфой поджал губы и обернулся к своему бессменному «напарнику в преступлениях». Во всяком случае, так называла Драко и Робби мама юного Лестрейнджа. Оба мальчика были единственными детьми, и так уж получилось, что с детства общались между собой и относились друг к другу, словно братья. Даже несмотря на то, что миссис Лестрейндж после заключения супруга в Азкабан исчезла из волшебной Англии, вот только явно не рассчитала силу и могущество кровного волшебства, которым обладал в отсутствие её супруга Люциус. Похоже, они с Рабастаном предварительно договорились, что если с одним из них что-то случится, второй будет нести ответственность и позаботится о сыне оставшегося на свободе или выжившего. Как оказалось, предусмотрительно составленный договор был не лишним, и когда Лестрейнджа заключили в Азкабан, Люциус принял главенство над его семьей. Иными словами, практически стал опекуном Робби и его матери. И поэтому ему не составило огромного труда найти даже не подозревавшую о подобных соглашениях миссис Лестрейндж с ребёнком, а после некоторых переговоров, взрослые пришли к соглашению: миссис Лестрейндж останется жить в Австралии, куда переехала сыном, но между их особняками будет установлена строгая связь по камину. Таким образом если мама Робби не желает появляться в волшебной Англии или светиться в обществе, она может этого не делать, ведь об их браке с отцом мальчика мало кто знал. А сам Робби будет довольно регулярно навещать Малфой-менор, давая Люциусу возможность исполнить все пункты собственного обязательства. В результате мальчики практически выросли вместе и считали себя чуть ни близнецами, несмотря на явное отсутствие какого-либо физического сходства – Драко был платиновом блондином с серыми глазами, а Робби – брюнетом с вьющимися волосами и чертами лица своего отца. Вместе они постоянно вляпывались в такие передряги, что миссис Лестрейндж довольно быстро начала называть их «партнёрами в преступлениях». И заводилой в этой неразлучной парочке явно была ее белобрысая половинка, Драко. Робби отличался вдумчивостью и более спокойным характером, но тоже заводился с полоборота. Он явно не был зачинщиком, эту функцию с блеском выполнял Драко Малфой, но вот в роли напарника Робби был бесценным. Тут включались его завидный ум, смекалка, логика – все те добродетели, которые, если судить по наблюдениям и словам Люциуса, он унаследовал именно от матери. Если верить Малфою-старшему, отец Робби большим умом не отличался, зато преданность всегда была отличной чертой Рабастана. А вот если судить по случайно оброненным фразам Нарциссы Малфой, то вспыльчивость и горячую голову Робби унаследовал от обоих родителей. Сама миссис Лестрейндж почему-то на слова Люциуса отреагировала лишь легкой ухмылкой и, не удостоив словесного ответа, закатила глаза. А вот в данный момент Драко с описанием, как «напарники в преступлениях» очень бы даже поспорил. Скорее они с Робби выступали в роли сыщиков. Или тех легендарных детективов, о которых они читали в книжках, собранных в библиотеке миссис Лестрейндж. И неважно, что книжки были маггловскими. Или что Люциус совершенно не одобрил бы подобный выбор чтива, если бы только мог пронюхать эти нюансы образования собственного сына. Но мальчишки тщательно скрывали от него свои любимые книги. В любом случае, Драко Малфой в данный момент считал себя Шерлоком Холмсом, а если Робби Лестрейндж и хотел бы поспорить с этим, то не стал. – Ну и ладно, – Робби пожал плечами с таким видом, словно говорил с маленьким ребёнком. Драко даже ненадолго подумал о том, чтобы обидеться, но не стал. – Нам-то по сути какое дело? Во всяком случае для этого надо было вылазить ночью из гостиной Слизерина? Ты же знаешь, что за подобное нас по головке не погладят. Дамблдор предупреждал. – Ну, и что они нам сделают, как ты думаешь? – Драко подбоченился и всем корпусом обернулся к товарищу. Впрочем, это движение обозначало, что тщательно поддерживаемый недавно выученным Люмусом огонёк на кончике волшебной палочки погас, и белобрысый детектив мгновенно изменил позу, вновь выставляя руку с палочкой вперёд и освещая себе дорогу. В коридорах Хогвартса по ночам было довольно темно. – Ну, не знаю, Драко, – Робби поджал губы и задрал нос, сейчас очень сильно напоминая свою мать. – Снимут очки с факультета, сообщат родителям, отправят на отработку, или хуже всего, они вообще могут нас даже отчислить! – Отчислить, Робби? Серьёзно? После всех тех гор золота, которые мой папенька постоянно отсчитывает для Хогвартса? И насколько я знаю, из ячейки твоего отца тоже поступают довольно регулярные отчисления на счёт школы. Так что максимум, что нам грозит, это отработка и потеря баллов. Ну так и Мерлин с ними. Годрику в ж… – Драко! Следи за языком! – Робби отреагировал практически на автомате, даже голос своей маменьки скопировал в точности. – А то что, оставишь меня без сладкого? – Драко скривил губы в пренебрежительной ухмылке. – Пора тебе уже понять, мы здесь можем делать, что хотим, только в пределах разумного и удостоверившись, что нас не поймают. – Ладно, куда сейчас? – явно решив, что в словах змееныша-Малфоя была львиная доля правды, Робби кивнул. – Нам уже удалось выяснить, что в библиотеке Грейнджер, Поттер и Уизли пытались разыскать информацию о Фламеле. – А ещё мы знаем, – кивнув головой, мгновенно подключился к размышлениям друга Драко. – Что разыскивать эту информацию они начали после той статьи в «Пророке» об ограблении Гринготтс. – И мы не будем сейчас обсуждать, каким именно образом мы узнали, что именно они читали в этой газете. Как и сотрём из памяти, чтобы никто из взрослых, случайно прочитав наши мысли, не мог увидеть, как два наследника самых состоятельных родов волшебной Англии рылись в мусорке, чтобы достать оттуда тот самый «Пророк». И вообще, мне начинает все больше казаться, что мама была права, – Робби добродушно усмехнулся, но Драко прекрасно знал: правота миссис Лестрейндж никоим образом не остановит её сына от участия в их приключениях. – А что такого? – юный Малфой невинно сверкнул серыми глазами и пожал плечами. – Все сыщики так делают, если им нужно найти какие-то вещественные доказательства. Перебирают выброшенные подозреваемыми вещи. Мы же читали. Так что, все это - часть расследования. Хотя мне до сих пор не понятно, какая связь между Фламелем и ограблением Гринготса. – Да вот и я понятия не имею, – пожал плечами Робби. – Люциус ведь сказал, что у того даже ячейки в банке нет. Может, все-таки спросим мою маму? – Это ту самую, которая нам строго-настрого запретила ввязываться в различные приключения? Как там она сказала: «Даже и не думайте искать проблемы на свои бедовые головы, в которых ярче всего выражен только один талант. Ввязываться в переделки и проблемы». Уж уволь, Робби. А то точно переведёт куда-нибудь в другую школу, и я даже не имею в виду Дурмстранг. Это вообще-то круто. А вот загремим на пару в Шамбартон, и практикуй там потом свой зачаточный французский. – Между прочим, ы с тобой оба довольно хорошо говорим по-французски, Драко, – мгновенно ощетинился младший Лестрейндж. Как делал всегда, защищая свои академические достижения и обижаясь на любой намёк, что он чего-то может не знать или делать недостаточно хорошо, если уже посвятил этому квесту достаточно внушительное количество времени. – Да ладно тебе, ты же прекрасно понимаешь, что я не об этом. В любом случае, на чём мы остановились? Итак, мы всё ещё не знаем связь между Фламелем и Гринготтс. – Мы про Фламеля вообще только вычислили, когда проследили за Грейнджер и Поттером в библиотеке, а точнее, подсмотрели, какую книгу Грейнджер взяла с полки и перелистали драклово количество страниц, поскольку не видели, какую именно главу она читала. Только приблизительно могли оценить, что где-то на половине книги. – И снова лишние детали, в конце же увидели его имя, – поджал губы Драко, перебивая своего напарника. То есть, товарища-детектива, быстро поправил сам себя в уме младший Малфой. А потом мысленно усмехнулся, когда отметил ещё один небольшой нюанс: Робби старательно избегал упоминать имя Уизли. Конечно, Малфой тоже особенно тёплых чувств к нему не испытывал, но в случае Лестрейнджа это приобретало совершенно новый уровень. У парня была просто аллергия на рыжего, и он едва сдерживался, чтобы не поморщиться каждый раз, когда «шестое недоразумение огромного семейства» находилось в непосредственной близости от Грейнджер. – Ладно, вычислили, – Робби вздохнул, явно сдаваясь. – Ну и что нам это дает? Поттер, Грейнджер и рыжий зачем-то читают книгу о Фламеле. Зачем ты меня из гостиной Слизерина-то ночью вытащил? – А затем, что вчера я сам лично видел, как они крались в этом направлении. Точнее, шли по коридору, потом стали на вот эту лестницу, и та отвезла их на запретный этаж. – А дальше что? – Роберт насторожился. Каким бы благоразумным он ни был, сколько бы ни пытался соблюдать правила и порядки, любопытство брало свое. И сейчас оно однозначно побеждало над всеми другими благоразумными свойствами его характера, отключив даже чувство самосохранения. – А дальше ничего, – Драко вздохнул. – Дальше я услышал кошку Филча, сообразил, что старый хрыч тоже должен быть поблизости, и смотался куда подальше. – А сегодня решил вернуться, прихватив меня с собой, – даже без тени изумления, просто констатируя факт, кивнул Робби. – Решил, что вместе мы прогоним кошку Филча? – Решил, что вместе мы можем выяснить, что Поттеру было нужно в этом коридоре! – Драко начинал горячиться. – Но если тебе не интересно, можешь возвращаться в тёплую постельку. А я сам поднимусь на третий этаж и все выясню! – Можно подумать… – Робби закатил глаза, пренебрежительно пожал плечами и ступил на лестницу. Впрочем, та не сдвинулась с места. – Ну, ты идёшь, или я тебе потом расскажу? – Вообще-то, это была моя идея, – пробурчал Драко и поспешно запрыгнул на лестницу следом за другом. Конечно, оба прекрасно понимали, что единственная причина, по которой Драко притащил сюда Робби заключалась в том, что исследовать запретный этаж в одиночку он боялся. Словно она ожидала, пока оба мальчика ступят на неё, лестница пришла в движение. Затаив дыхание и широко раскрыв глаза Драко и Робби дождались, пока она остановится в нужном месте, мгновенно соскочив на холодный пол. – А теперь куда? – Робби сейчас воплощал серьезность. – А мне почём знать? Давай осмотрим все по сторонам. Я же не видел, куда они здесь ходили, – словно объясняя свою неосведомлённость, пробормотал Драко и встрепенулся. – Смотри, какая-то дверь! Но она заперта. Несколько раз дёрнув за ручку и подтвердив обнаруженный ещё в первые мгновения факт, что дверь не открывается, Малфой с растерянным видом обернулся к товарищу. Робби вздохнул. – Отойди-ка в сторону. Волшебник ты вообще-то, или как, – с наигранным вздохом процедил мальчик и направил свою волшебную палочку на замок. – Алохомора! Замок послушно щелкнул и дверь легко поддалась напору любопытных рук. А потом две головы – одна блондинистая, а вторая темноволосая, заглянули в помещение, уже в следующее мгновение оглушив половину Хогвартса своим криком. – Ааааа! – с силой захлопнув за собой дверь, оба бросились наутёк, вниз по все ещё неподвижно стоявшей на месте, словно дожидалась обоих сыщиков, лестнице, прочь от запрещенного коридора и обратно в гостиную Слизерина. И только уже в безопасности своей спальни, которую оба достигли за рекордно быстрое время, мальчишки перевели дыхание и, опустившись на свои соответствующие кровати, расположенные друг возле друга, переглянулись. – Что ж, теперь мы знаем, что скрывается в запретном для всех школьников третьем этаже, – пытаясь придать своему все ещё дрожащему голосу само собой разумеющийся тон, констатировал Драко. – Трехглавый пёс. – Цербер, – машинально поправил его Робби. – Он называется цербер. Но мы по-прежнему без понятия, какое он имеет отношения к Николасу Фламелю. – Согласен, – Драко кивнул. – Но предлагаю отложить расследование этой связи на позже. Не знаю, как ты, но с меня на сегодня открытий и разгадок предостаточно. Робби не спорил, и оба сыщика, объявив «дело о тайне третьего этажа» официально закрытом, отправились спать.