Петля

***

      Такемичи Ханагаки стоял посреди битвы. Всё его союзники лежат без сознания, что понижает его шансы на победу до критического уровня. Они уже равны нулю, если не ушли в минус. А виновник этого торжества смотрит на него белыми глазами. Сано Манджиро, Непобедимый Майки. Черный Импульс взял над ним вверх. И вряд ли отпустит его. Плаксивый герой стоит на пороге полного отчаяния. Страха смерти у него давно нет. Есть только желание сделать, создать счастливое будущее для всех них.       — Майки… — почти шепотом проговоривает Ханагаки. Его голос дрожит. Не от страха, как могло показаться, а от отчаяния. Как можно спасти этого человека? Как? Такемичи не мог оставить это так просто, поэтому… Поэтому он найдёт триггер. Триггер, который вернёт его ещё дальше. Дальше… А может быть? Вязкая слюна наполнила рот голубоглазого юноши. Адреналин стал гулять по его венам с колоссальной скоростью. Он же может попытаться? Да, его способность так не работала, но всё же. Он же умер в прошлой временной линии. Нет, он был убит в прошлой временной линии. Убит Майки и вообще он не должен его спасать, но… Но бросить его Такемичи не может. Юноша сглатывает слюну и идёт навстречу к Сано Манджиро. К человеку, что лишил его жизни, что стал его другом, что стал его командиром, что стал его странной влюбленностью. Шаг. Ещё шаг. Он всё ближе и ближе к этому существу, что лишь сидит в оболочке его друга. Ближе. Шаг. Ещё ближе. Ещё шаг. И вот Такемичи стоит напротив. От него не исходит жажды крови, он не хочет бить Майки, он просто обнимает его.       Обнимает старого друга, который находится в отвратительном состоянии. Он вообще моется? Волосы пахнут грязью, кровью и таяки. А также Майки мокрый. Неужели он вспотел? Такемичи чувствует как по спине парня бегут мурашки. Он издаёт странный звук исходящий из глубины его горла. Он похож на рокот. И едва различимое: «п… Па… П…»       Мурашки теперь бегут не только по спине Майки, но и по спине Такемичи. Он хватает за руку и… И открывает глаза на этом самом месте где и происходило финальное сражение. Только. Оно выглядит немного иначе и здесь пусто. Неужели сработало? Неужели получилось? Он поднимает голову и смотрит на чистое синее небо. Его руки. Они выглядят иначе. Словно он в теле взрослого человека. Страх охватил Такемичи с головой. Разум отказаться принимать реальность. Что происходит? Его руки… Выглядят так же как и раньше. Шрам от пореза Киёмасы. Аккуратные ногти, хотя не совсем, ибо под ногтями явно была земля. Сбитые костяшки. В общем обычные руки.       — Что происходит? — бормочет Такемичи. Он шарится по карманам и находит бумажник и документы. Они выглядят смутно знакомыми, словно он уже видел их раньше. Раскрыв бумажник он видит парочку купюр и какие-то данные, которые из-за подчерка не разобрать. А в документах сказано, что его зовут… Макото Сано. Стоп. Майки пару раз упоминал, что его отца зовут Макото, но какова вероятность, что это он? И неужели он переместился в тело этого человека? Да нет. Вроде бы он в своём теле. А если украл? Куча мыслей, как надоедливые мухи, крутились в его голове. Они вызывали у него мигрень. Отвратительное чувство.       — Макото, етить тебя за ногу, — кричит знакомый голос. И Такемичи или уже не совсем он, слегка вздрагивает и оборачивается на небольшого роста мужчину. В нём угадываются черты семейства Сано. Так значит он дедушка Шиничиро, Майки, Эммы и приёмный дед Изаны. Такемичи, или уже не совсем Такемичи, сглатывает вязкую слюну и смотрит на мужчину слегка взволнованным взглядом, — Что с тобой, сынок? — обеспокоенно спрашивает родитель у своего сына. Былой злости уже не видать. А вот беспокойство отчётливо звучало в старческом голосе.       А Такемичи… Такемичи не знал, что ему и ответить. Что он может сказать? Он человек, который застрял хрен знает в каком времени. Он вообще прыгает во времени. А это уже странно. И что нужно говорить? Беспокойство нарастает. А Ханагаки уже просто паникует. Его глаза бегают из стороны в сторону. Страх захватывает его с головой. И он выдаёт:       — Я ничего не помню!

***

      Это было ошибкой. Блин да кто бы поверил в этот бред? Ну, в его времени не поверили бы, а вот тут поверили. Но тут скорее всего то, что Такемичи и правда не знает ничего про отца Майки. Он… А что с ним? Где он? Ханагаки не помнил, да и голова уже болит от постоянного мыслительного процесса. Сложно объяснить что на самом деле чувствует Ханагаки, ведь… Он просто хотел спасти Майки.       И тут его осенило! Такемичи подлетает к зеркалу и смотрит на себя. Он точно такой же, когда он был в возрасте двадцати шести лет. Значит… Он Макото Сано. Отец троих детей и, возможно, приёмный отец ещё одного. Это не укладывается в его черепной коробке. Хотя он же прыгун во времени, а это уже само по себе безумие. Тогда… Он просто должен вырастить детей со всей любовью, да? Ну, это довольно легко же, да? Стоять. Но ведь мать у Шиничиро и Майки одна, а вот у Эммы и Изаны другие. Теперь он ещё и отношения должен строить с несколькими девушка? Голова идёт кругом.       Хотя во всём этом потоке сознания всплывает бумажка из бумажника. Данные. Место встречи и оно должно начаться через три часа. Неужели это мать Шиничиро и Майки?! Такемичи как ужаленный начинает собираться на свидание с предположительной матерью их двоих детей. И да. Он слегка опаздывает. На берегу реки его ждёт красивая девушка в лёгком белом платье. На улице стоит жара, а сердце бьётся слишком быстро и не потому что Ханагаки, хотя он сейчас имеет другую фамилию, бежал на место встречи со всех ног, но и потому что девушка… Девушка и правда была красива. Блондинистые волосы и чёрные как смоль глаза. Она была прекрасна. Она была ангелоподобной девушкой, что удивительно мягко улыбнулась Такемичи, который застыл с красным от смущения лицом. Сердце забилось в бешеном ритме.       — Макото-сан, что с вами? — нежно спросила девушка заправляя свои блондинистые пряди за ухо. Её бледные щечки горели небольшим румянцем, а лицо Такемичи, точнее Макото, было похожим на спелый помидор. Руки тряслись и потели. Он чувствовал себя школьником, а он не школьник. Он взрослый мужчина, который идёт на свидание со взрослой женщиной. Да. Он идёт на свидание. Да. Первое свидание. Да. Просто первое свидание. Да.       — Д-да, просто вы очень прекрасны, что я не могу и слова связать, — неожиданно для себя выпалил Такемичи, точнее Макото, и закрыл рот рукой, краснея не только лицом, но и шеей с ушами. Он стремительно становился похожим на красный помидор, а девушка напротив слегка неловко улыбнулась и хихикнула.       — Надеюсь, что наши дети не будут так странно подкатывать к девушкам, — мягко говорит девушка и нежно обхватывает мужскую руку голубоглазого своими мягкими женскими руками. Сано Ханагаки смущается, но руку не выпускает, а лишь сильнее сжимает женскую ладошку в руках. Они идут на первое свидание. А девушка уже так шутит. На самом деле Макото Такемичи запомнил её имя: Сакурако. Красиво имя. Красивое имя для красивой девушки.       Первое свидание, плавно переросло во второе, в третье, четвёртое, а на пятом Макото Такемичи сообщил, что у него амнезия, но он хочет продолжать общение, потому что Сакурако ему очень нравится. Девушка понимает и принимает недуг её нерадивого ухажёра, который на шестое свидание заставил её побегать от диких кошек, которые бежали за ним, будто он свежая рыба. Так после этого забега по улицам от стаи диких кошек девушка окончательно поняла, что этот мужчина будет её мужем и отцом её детей.       Они начали встречаться. Их совместные вечера, прогулки, ужины с отцом Макото Такемичи, превратились в совместное проживание с семьёй Сано. Девушка очень органично вошла в семью Сано, потому что была единственной девушкой в семье, потому что по рассказам деда Мансаку мать Макото Такемичи умерла во время родов, поэтому её и нет с нами. А после случилось самое неожиданное. Сакурако как обычно готовила ужин для всей семьи, а Такемичи читал документы, ведь ему скоро нужно отправляться в командировку в Америку, ведь он единственный кто знал английский на высоком уровне, чтобы отправиться работать за границу. Голубые глаза бегали по строчкам, пока он не выдал:       — Мне кажется… Нам пора пожениться, — откладывая документы в сторону говорит брюнет, а блондинка выронила нож из руки и посмотрела ошарашенными глазами на своего парня, уже почти мужа. Брюнет неловко улыбается, а Сакурако покрывается румянцем то ли от злости, то ли от смущения. Скорее всего от осознания, что этот дурачок станет её мужем уже официально. Девушка обязательно подумает над свадебной церемонией. Хотя мы умолчим, что у неё уже всё спланировано, вплоть до обоев в комнате их общего сына. Ей почему-то казалось, что это будет именно мальчик.       — Романтично, — вздохнула девушка блондинка и подошла к своему уже жениху. Она обнимает его за шею и усаживается на его колени, её тонкие пальчики перебирают кудрявые волосы на затылке, а губы накрывают чужие. Они мягко целуются, пока на фоне скворчит еда. Руки Макото обнимают девушку за талию, прижимая к себе. Однако за их спинами раздался кашель. И двое смущенных людей отпрянули друг от друга.       — Эх, молодость. Отель бы сняли или плиту бы выключили, — причитает дедушка с лёгкой улыбкой на губах. Его сын счастлив, а это главное. Они уже давно не вспоминали про амнезию его сына, ведь словно он привык и научился жить заново. Словно его сын за секунды сменил несколько личностей, хотя может быть это всё старческий разум придумал. Кто ж его знает?

***

      День свадьбы выдался на удивление солнечным и тёплым. Мягкий солнечный свет обрамлял черные длинные волосы женщины, которая шла к алтарю скрытая свадебной вуалью, а там уже ждал её блондинистый жених. Вы спросите что же случилось? А они решили устроить друг другу сюрприз за сутки до свадьбы. Перекрасить волосы в цвет волос друг друга, но в тайне. Чтобы ни один из них не знал, что они это сделали. Такемичи думал, что это классная идея. Хотя стоп. Такемичи? Кто такой Такемичи? Есть только Макото Сано, но нет никакого Такемичи. Так вот. Макото подумал, что это хорошая идея сделать так чтобы они подходили друг другу по цвету волос, а вот только он не подумал, что его будущая жена сделает так же, поэтому смеху было много. Дед тогда чуть инфаркт не схватил. Впрочем, это уже не важно. Важен момент. Молодожёны обмениваются клятвами и кольцами, а после целуются в губы. Это момент начала их семейной жизни.

***

      На дворе тысяча девятьсот восьмидесятый год. На свет рождается тёмненький мальчик, которого родители назвали Шиничиро. Шиничиро Сано. Именно Макото дал имя ребёнку. Он сказал, что он красиво звучит, да и это их первое чадо. Их плод любви и счастья. Их дитя. Самое любимое дитя. Сакурако лежала на больничной койке, пока рядом чуть ли не взахлёб ревел её муж, который благодарил её за прекрасного сына и за её тяжёлый труд. Он плакал, держа их сына на руках. Они удивительно похожи. Сразу видно чей сын. Наверняка слабый телом, но сильный духом, способный сплотить людей вокруг себя. Материнское сердце трепетало, а на глаза наворачивались слёзы счастья. её любимый муж и любимый сын… Они вместе. Они семья.       Младенец растёт, а Макото становиться странным. Он редко плакал вне дома, а в начале их знакомства и вовсе был таким плаксой. Макото выглядел счастливым отцом, но смотрел на ребёнка странно. Однако, что именно было странного в его поведении сказать было сложно. Сакурако не могла точно сказать, что с ним не так, но… Она верила, что он поделиться с ней своими переживаниями. А пока Шиничиро учиться ползать. Он ползёт по их дому так быстро, что отец еле успевает ловить его, дабы тот не свалил себе на голову что-нибудь. Дед Мансаку смеётся, что сын слишком сильно похож на Макото, который тоже был таким сорванцом. А потом случилось страшное… Шиничиро научился ходить и бегать. И тут прозрели всё. Сынок бегал по дому как в жопу ужаленный. Такемичи в это момент заматерился, а на следующий день его отправили в Америку, где он работал не покладая рук, чтобы побыстрее оказаться дома. С семьёй. Сакурако лишь смеялась с такого рвения мужа, но душу это грело. Сказать, что она любила своего мужа — это ничего не сказать. Макото так же обожал свою любимую жену, наверное, даже больше, чем можно представить. А Шиничиро… Господи, эти двое просто обожали их сына. Такой милый ребёнок. Озорной. Родители души не чаяли в сыне, потому что это их ребёнок.       Время идёт. Шиничиро уже говорит. Такемичи его учит говорить, а Сакурако помогает. Дед пытается научить его боевым искусствам, но пока безрезультатно. Будем честны… Дед Мансаку хочет чтобы хоть кто-то из его внуков продолжил его дело, потому что его сын слишком… Слаб? И видимо первый внук пошёл в него, в его сына, а сам дед Мансаку, конечно, расстроился, но внука всё равно любил. Очень сильно любил. Их дружная семья была счастлива, пока не наступил тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Сакурако узнала, что беременна. Беременна вторым их общим с Макото ребёнком. Это было… Удивительно. У Шиничиро будет братик или сестричка. Женщина была несказанно рада этому. Первым узнал о радостной новости дед Мансаку, который обрадовался тому, что в их шумном семействе будет пополнение, а к этому времени вернулся с магазина Макото и девятилетний Шиничиро. Мальчикам они рассказали за ужином. Макото в этот момент заплакал, а у его жены защемило сердце, потому что это были явно не слёзы радости. Словно её муж уже знал, что будет с их ребёнком. Он такими же глазами смотрел на Шиничиро. В тот день… Случилось страшное. Случилась Карен. Довольно дерзкая женщина, которая предложила Макото развестись с женой и стать её мужем. Мужчина наотрез отказался, но тогда женщина поставила условие: «Тогда стань отцом моих детей. Хотелось бы попробовать стать матерью, так что подумай, а то аж тошно смотреть на то как ты смотришь на живот своей жены».       Макото думал, много думал. Сакурако была нейтральна, скорее она дала мужу свободу выбора. Она готова принять ребёнка от другой женщины и вырастить как своего, главное чтобы Макото полюбил этого ребёнка. Однако наступил август тысяча девятьсот девяностого года. И у них родился ещё один мальчик по имени Манджиро. Манджиро Сано. Мальчишка был громогласным и довольно плаксивым. Он проплакал всё то время пока, Сакурако держала его на руках. Видимо это наследственное. Ребёнок был красивым и чем-то напоминал уже свою мать, чем отца, в отличии от Шиничиро, который был полной копией Макото. В тот же день её муж сказал ей, что готов стать отцом для ещё одного ребёнка, потому что… Этот ребёнок заслуживает счастливого будущего. Про какого именно ребёнка говорил её муж Сакурако не поняла, но главное, что она снова станет матерью. С этого момента что-то стало меняться.

***

      На свет появилась Эма, а Манджиро был уже год, а Шиничиро было уже одиннадцать лет. Сказать, что старший сын был очень сильно привязан к отцу — это ничего не сказать, а вот чего все точно не ожидали так это то, что папенькиным сынком станет ещё и младший сын. Младенец плакал всегда, пока на руки его не брал Макото и всё ребёнок спокоен. Магия не иначе. Жизнь шла своим чередом, времена года менялись один за другим. Дети менялись. Шиничиро стал местным главой банды, иногда приводя домой своих друзей-"гопников". А вот Манджиро уже стал плакать меньше. Хотя и озорничал он слишком часто. Один из таких случаев случился тогда, когда Таке… Макото вернулся из командировки в Америке.       — Пап! — кричит старший сын, подбегая к нему сзади и обнимает своего отца за шею. Черная макушка оказывается в поле зрения голубых глаз, а на его лице расплывается лёгкая улыбка, — Малой такой непослушный! Сделай с ним что-нибудь!       — Хорошо, Шиничиро-кун, — мягко говорит мужчина и поднимается с ребёнком на спине, а ребёнок слегка пискнул обхватывая мужчину за талию. Шиничиро смеялся, ведь дурачиться с отцом было приятно, потому что его отец был замечательным человеком. Только вот Макото отрастил себе небольшую бородку.       — Пап, ты колешься! Колешься, — кричит ребёнок, так как его нежная кожа царапалась о довольно жёсткую щетину, хотя сквозь крики можно было услышать довольно игривую интонацию, но Макото отпустил Шиничиро на землю. Мужчина потрепал сына по черной макушке и взглянул в его чернющие глаза. Они были так похожи на глаза Сакурако, что диву даёшься.       — Ладно, пошли успокаивать твоего младшего брата, — говорит отец и поднимается на второй этаж, где уже в деткой плакал маленький мальчик. Он хныкал, комкая одеяло в руках. Малыш отвернулся от двери, поэтому отец стал тихо подкрадываться к своему младшему сыну, правда получилось довольно плохо, потому что ребёнок оборачивается и смотрит на отца, — Упс, привет Манджиро, — лучезарно улыбаясь говорит Макото.       — Привет, — отвечает малыш и дальше смотрит в стену. Старший Сано усаживается рядом и смотрит на своего младшенького ребёнка. Он был похож на Сакурако довольно сильно. Такие же блондинистые волосы, которые она до сих пор красит в чёрный, чёрные как смоль глаза, которые достались их обоим сыновьям, и даже черты лица были как у его жены.       — Я принёс тебе подарок, Манджиро, — продолжая улыбаться говорит мужчина, присаживаясь напротив ребёнка, который повернул голову, потому что слово «подарок» действует на детей гипнотически, — Я привёз тебе американского супергероя. Он сильный и крутой! Держи, он твой!       — Сильный… — бормочет Манджиро держа в руках игрушка, расплываясь в улыбке, а после оказываясь у отца на шее, обнимая его. Малыш рад подарку, а Шиничиро, стоявший за дверью, набрасывается на спину отца, мужчина поднимает двоих мальчишек, а по дому раздаётся звонкий смех детей. В комнату заглядывает Сакурако с Эмой на руках. Семейная идиллия приятно греет душу. Они все смеялись. Они все верили с счастливое будущие. Пока не случилось ужасное…       Автомобильная авария унесла жизнь Макото Сано, когда старшему сыну — Шиничиро — было тринадцать лет, младшему сыну — Манджиро — три года, а дочери — Эме — было два года. Трагедия, обрушившиеся на семью Сано, потрясла мать семейства до глубины души, что её уже и так потрёпанное вторыми родами довольно сильное здоровье, отправило её на больничную койку.

***

      Голубые глаза распахиваются и перед ними предстаёт совершенно другой интерьер. Просторная гостиная в бежевых тонах, мать, которая носит его на руках пытаясь убаюкать. И боль, а после его громкий плачь. Его сердце разрывалось, а голова болела. Это было страшно, это было ужасно. Такемичи Ханагаки вот как его зовут. Потому что Макото Сано больше не существует. Голубые глаза полны слёз. Он помнит смутные обрывки каких-то кадров. Словно плохо снятый фильм загрузили ему в голову и пытаются прокрутить его, но увы безуспешно. Это были первые воспоминания Такемичи Ханагаки.

***

      — Как думаешь сколько это будет продолжаться? — спрашивает высокий женский голос, — Я вот смотрю на него и понимаю, что он в этой петле уже лет эдак пятьдесят?       — Люди, довольно упорны, — отвечает низкий мужской голос, — зато за этим довольно весело наблюдать. Он ничего особо не помнит, поэтому совершает одни и те же ошибки. Это будет продолжаться вечность, пока он окончательно не сойдёт с ума.       — Это довольно жестоко, — канючит девушка, но из её уст раздаётся смешок, — давай посмотрим сколько ещё он продержится. Я ставлю, что ещё лет двадцать и всё. Его душонке конец.       — Бери больше. Он довольно упрям, — отвечает мужчина. Временные петли. Страшное испытание для человеческой души, что вечность должна проживать одно и тоже, каждый раз возвращаясь к началу. Некоторые сходят с ума от того, что помнят и понимают, что проживают день Сурка, а у кого-то просто не хватает душевных сил чтобы продолжать существовать в этих петлях. Участь довольно печальная. Горькая. Страшная. Вот и Такемичи Ханагаки или Макото Сано вынуждены вечно проживать эту грустную историю год за годом, столетие за столетием, пока их душа не станет бесполезной.