miss too much

— я так соскучился, — уперевшись спиной в дверь, тэн снова любуется каждым его движением, пока енхо вешает пиджак на плечики и потягивается. как им только удалось уговорить стафф остаться в этих костюмах и вернуться в общежитие? разве может случиться так много совпадений за раз? — ты такой красивый в этом, я не мог отвести взгляд, это ужасно… — да? я думал, что как-то не по мне все эти пиджаки-рубашки, — покрутившись перед зеркалом, джонни убирает со лба волосы и поворачивается к нему лицом, сцепив руки на груди. — и что, так и будешь там стоять или подойдешь уже? — не уверен, что могу идти, — тэн смеется так громко и счастливо, как только позволяет звукоизоляция этой комнаты. — ты просто сногсшибателен… — тэн-а! — отмахнувшись, енхо прячет улыбку в ладони: он выглядит настолько хорошо, что тэн отдал бы все на этом чертовом свете, только бы снова заставить его улыбнуться. — ну все, не надо! — ты такой сексуальный в этом галстуке, — хотелось, чтобы это прозвучало весело и забавно, но тэн почему-то звучит с придыханием и как-то заигрывающе. смутившись собственного тона, он на секунду теряется, а потом, глядя на такого же потерянного джонни, делает несколько шагов к нему навстречу. если сейчас потерять это ощущение, то потом можно и не найти, верное? — все время хотелось сделать вот так… намотав этот дурацкий полосатый галстук на кулак, тэн заставляет енхо наклониться ниже, улыбаясь и укладывая свободную руку ему на плечо. — ну так что, коллега… может быть, отметим наше возвращение на телеэкраны? — стараясь не смеяться, он пододвигается еще ближе, почти касаясь чужого носа своим. — думаю, пары раз будет достаточно… — а ничего, что это ужасно подозрительно, оставаться у меня ночевать? — видимо, не находя, чем еще ответить, он аккуратно проскальзывает по чужой талии обеими ладонями и притягивает к себе, вынуждая сделать еще полшага вперёд. — или никто и не подумает? — думаю, нам в любом случае наплевать, — потянувшись и оставив короткий поцелуй, тэн сжимает галстук в руке крепче и довольно улыбается. вторая рука настойчиво царапает по тёплой шее, подбираясь к верхним пуговицам у воротника. — даже если все вокруг узнают… теперь он не намерен упустить свой шанс и потерять такую драгоценность уже во второй раз. тэн был уверен, что уговорить его будет сложнее: в конце концов, именно енхо вообще не хотел прекращать то, что понемногу выходило за рамки обычной дружбы. как оказалось, он просто слишком много боялся. много и долго, очевидно бесполезно пытаясь что-то сделать с чувствами, чтобы они не помешали им обоим в будущем. и где они теперь? наклонив голову к теплой руке, поглаживающей его по щеке, он льнет к ней, как кот, и ненадолго прикрывает глаза, когда целует еще раз. пуговицы долго не поддаются, торопливые пальцы соскальзывают, и тэн вынужден уткнуться ему в грудь, чтобы спрятать вырывающийся смешок. чужая рука на щеке продолжает слегка поглаживать, перебираясь к затылку и почесывая отросшие волосы — еще немного, и он правда замурчит, как кот. все на свете становится таким неважным и далеким, таким глупым и не стоящим никаких переживаний, когда тёплые пальцы путаются в темных прядках и мягко притягивают ближе. тэн наконец-то расстегивает несчастную рубашку, пока енхо смеется и просит перестать дышать ему в шею, потому что щекотно. выпутав чужие руки из рукавов, он удовлетворенно вздыхает, бросив одежду куда-то в сторону и уложив обе ладони на теплые плечи, немного сжимая. еще раз заглянув в смеющиеся глаза, тэн медленно шагает вперед, заставляя джонни попятиться к стене и упереться в нее. — окно бы открыть, а то задохнемся, — со пристально наблюдает и трет лоб: тэн показательно красуется, пока раздевается сам, подмигивает, кидает вещи на стул рядом и встряхивает головой. — ну, мне точно дышать уже нечем… — и что, предлагаешь тебе искусственное дыхание сделать? — руки заново изучают уже давно знакомое тело, он тычется носом в цветок под ключицей и поднимается выше, царапая пальцами по животу. енхо мычит куда-то в сторону и держит за волосы, не позволяя отстраниться даже на секунду. думать становится совсем тяжело, когда тэн чувствует, как вниз по позвоночнику скользит горячая ладонь, вызывая мурашки ближе к пояснице. другая рука поднимает голову вверх, заставляя прогнуться и прижаться совсем близко, настолько, что даже дышать получается через раз. чужое дыхание едва колышет упавшие на лоб волосы. тэн хочет еще что-то сказать, кажется, но открывает рот в тот самый момент, когда джонни тянется поцеловать его. ни в одном языке, на которых он может говорить, нет стольких слов, чтобы описать эти ощущения: он погружается в это болото снова, глубоко и медленно, больше не пытаясь выплыть назад. прикосновения кожей к коже почти физически заставляют его плакать от невообразимой нежности и желания чего-то большего. прикоснуться больше, стать еще ближе, хотя кажется, что они уже давно не два отдельных человека, а одно целое. спустившись рукой ниже, енхо бесцеремонно лезет к ремню, удивительно ловко расстегивая пряжку и сжимая бедро пальцами — тэн мычит, не отрываясь от поцелуя, и удобно обнимает за шею, чтобы почти повиснуть. — идти уже не можешь? — шепот обжигает ухо, потому что оно уже и так горит от смущения. тэн жмурится, обнимая крепче, когда его подхватывают за ноги и несут в сторону кровати — такое ощущение, будто он сейчас и правда совсем не может ходить, потому что колени дрожат и не слушаются. — а завтра как на съёмки будешь собираться? — ты меня также туда унесешь, — улегшись спиной в мягкое одеяло, он довольно улыбается, не выпуская светлой макушки из поля зрения и царапая ладонями по груди. злосчастный галстук не дает покоя. снова сжав его сильнее и резко потянув на себя, тэн вынуждает джонни наклониться совсем низко, чтобы укусить его за нос и усмехнуться. как он может быть таким спокойным и сексуальным в одно и то же время? на чужом лице нет ни единого намека на смущение или хотя бы румянец, несмотря на позу, в которой они лежат. достаточно интересно, как объяснить кому-то другому лучшего друга у тебя между ног, торопливо стаскивающего с тебя последнюю одежду. — а не много ли тебе езды на мне? тэн не успевает послушать почти ни слова, потому что жмурится и впивается ногтями в плечи из-за рассыпающихся по груди поцелуев. нельзя шуметь, но времени подумать об этом нет совершенно: непроизвольно вздохнув, слишком громко и с надрывом, он приподнимает бедра, чтобы помочь енхо раздеть его окончательно. хочется закрыть лицо или спрятать его в подушку, чтобы только не показывать это неприличное выражение. ох, боже. а пожить сегодня получится вообще? слишком много джонни для одного маленького и перевозбужденного из-за долгой разлуки тэна. слишком много губ, слишком много рук, как будто у него их не две, а минимум четыре, и все они одновременно гладят, и… мысли не собираются в кучу совсем, тэн смущенно мычит и прогибается в спине, когда чувствует сомкнувшиеся на члене пальцы. с каждой секундой все становится только хуже, и деться от бесконечного смущения ему совершенно некуда. — хватит уже, давай быстрее, — приподнявшись на локтях, он тяжело вздыхает и встряхивает головой, уровнив на румяное лицо челку. хочется свести бедра обратно, чтобы хоть как-то прикрыться, но сделать это мешает рассевшийся между ног енхо, — нет времени у нас сидеть… сидеть просто… — всё успеем, ночь длинная, — приподнявшись и послушно убрав руку, он упирается обеими ладонями в кровать и нахально улыбается, пару секунд глядя тэну в глаза. не то чтобы он мог смутиться еще сильнее, но почему-то это получается: шлепнув джонни по груди, он отворачивается и закрывает лицо, мотая головой. щеки и уши ужасно горячие, еще немного и даже помидоры покажутся совсем не красными рядом с ним. хочется сказать, чтобы он уже прекратил баловаться, но не получается, потому что слова застревают в горле с первым же ощутимым поцелуем у живота. пока теплые касания сползают к бедрам, где-то отдалённо звенит расстегивающаяся пряжка ремня, и тэн даже приподнимается, широко раскрытыми глазами наблюдая за раздевающимся парнем. удивительно, как они еще не налюбовались друг другом за девять лет знакомства. стоять на локтях тяжело, потому что тело уже не выдерживает растущего возбуждения, и он снова падает на спину, выжидающе глядя на енхо. тот убирает за уши волосы, снова наклоняется, позволяя тэну схватить облюбованный галстук, развязавшийся ближе к горлу, и замирает так близко, что их носы почти соприкасаются. закинув ноги на чужие плечи, тэн жмурится и выгибает спину, выискивая более удобное положение. гибкости ему не занимать, это однозначно, но из-за такой позы все равно как-то смущенно и невероятно неловко. он старается ни о чем не думать, позволяя себе отдышаться пару секунд, прежде чем снова посмотреть на джонни, но… — ты такой красивый, — пальцы одной руки щекотно скользят по колену вверх, поглаживая и слегка придерживая, пока другая несильно хлопает его по бедру. — я думал, ведущие новостей не должны отвлекать все внимание от передачи на себя. даже не сообразив сначала, что происходит, тэн мычит и недовольно ерзает, пытаясь уйти от не самых приятных прикосновений. он сейчас и не помнит совсем, когда и каким был их последний раз, потому что времени прошло слишком много. именно из-за этого ему так не хочется ждать, хочется получить всего и сразу, как можно быстрее, потому что жгучий страх еще одного конца остается на кончиках пальцев. — на себя бы посмотрел, глупый, я держался… изо всех сил, — потянувшись навстречу, он пробует найти чужую свободную руку и сцепляет со своей крепче, надеясь, что хотя бы это немного отвлечёт. внизу живота покалывает надоедливое и нетерпеливое возбуждение. не сказать, что это так плохо — просто трудно как-то адекватно оценить ощущения, когда внутри тебя буквально два чьих-то пальца, и это даже не конец, — но и расслабиться не получается. тэн хмурится, сжимает пальцы на ногах от напряжения и старается больше не дергаться, потому что енхо, видимо, более адекватно и здраво мыслит. просто ему уже невтерпёж, честное слово, какие шансы кончить прям здесь от одних неловких переглядок? именно поэтому он отворачивается, стараясь не смотреть джонни в лицо, и успевает подумать обо всем на свете, пока не падает в неожиданный поцелуй и не теряет бдительности. руки разжимаются, тэн вдруг мычит, не отрываясь, когда ощущает что-то неладное, и все равно обнимает его за шею, чтобы не отпускать от себя. на мгновение все вокруг замирает, когда они случайно сталкиваются взглядами: светло-голубые волосы спадают на лоб и поблескивают из-за включённой у кровати лампы. тэн все никак не может налюбоваться, хотя, кажется, пытается сделать это в последнее время слишком активно. кислорода не хватает, и голова работает через раз, воспроизводя слишком много мыслей в секунды, когда это возможно. тэн царапает чужой затылок пальцами, абсолютно неприлично задирая голову и прикусывая щеку, чтобы не замычать. прижаться к бедрам стоит огромных усилий: короткий толчок вперед заставляет его вцепиться в волосы и крепко сжать, потому что по-другому выместить чувства не выходит. жутко хорошо от прикосновений, жутко плохо от их желаний и неумения быть более терпеливыми. — нормально? приоткрыв зажмуренные глаза, тэн глубоко вздыхает и осторожно кивает, понемногу ослабляя хватку. енхо всегда отдает предпочтение ему, его чувствам и ощущениям, и сегодняшний день, конечно, не исключение. иронично даже, что это порой выходит за рамки постели — а иначе чем объяснить его смиренное согласие расстаться? — и создаёт им проблемы на головы. да уж, ну и парочка. ничего не скажешь, хорошо друг другу подходят. теплые поцелуи рассыпаются по лицу и шее: не получается не улыбаться, потому что любое прикосновение пропитано этой бесконечной нежностью. тэн еще недолго просит не двигаться, прислушиваясь к стуку сердца и своим желаниям. желания только два — хорошо потрахаться и не вставать завтра на работу. — давай, все хорошо, — пару секунд глупо моргая и поглаживая джонни по загривку, он кивает и роняет голову обратно на подушку, глядя в белый потолок. как они пришли к этому? заниматься сексом едва ли не у всех на виду, прекрасно зная, сколько вокруг людей. тупо и опасно, но очень сексуально. характерный вздох вырывается непроизвольно и кажется слишком громким, но тэну так тяжело контролировать себя, что уже неважно. подавшись бедрами навстречу, как получается, он ещё раз вздыхает, без намека на агрессию приглаживая взлохмаченные им же светлые волосы. губы натыкаются на чужие, поцелуй все равно получается рваный и будто краденный, хотя сейчас они могут позволить себе никуда не торопиться. осторожный толчок не заставляет себя долго ждать, и енхо пялится на него так выжидающе и с блеском в глазах, будто готовится сейчас съесть. еще раз зачем-то кивнув, тэн окончательно расслабляется, понемногу привыкая и сползая ниже по кровати, пока его ноги придерживают аккуратные ладони. в голове гуляет ветер, и так тяжело соображать хоть что-то адекватное, что тэн перестает даже пытаться. его любимое лицо прямо напротив, настолько близко, что можно разглядеть каждую мелочь, каждое незначительное изменение. это странно осознавать, но они действительно выросли вместе: выросли как люди, как личности, как артисты. вероятнее всего, енхо даже не замечает, что остался тем же самым веселым и маленьким ребёнком, у которого в уголках глаз от улыбки появляются красивые морщинки. — что ты пытаешься разглядеть? — голос отвлекает его от мыслей, и тэн вдруг охает, когда ощущает еще одно движение. отняв одну руку от шеи, он спускается по чужому боку ниже, сжимая бедро пальцами и призывая не отстраняться больше. смотреть глаза в глаза как-то неловко. — хватит отвлекаться, — торопливо подавшись навстречу и сразу же об этом жалея, он мычит, но не останавливается, впиваясь пальцами сильнее. можно ли вообще оставить таким способом следы от ладони? вероятно, нельзя, но тэн не был бы тэном, если не попробовал бы. — давай, а… бесконечное ожидание наконец-то приносит свои плоды. им всё-таки удается найти этот темп, при котором есть хоть какие-то шансы уйти отсюда живыми, хотя тэн не уверен, сможет ли пережить еще один зрительный контакт. живот сводит от возбуждения, и невозможно не хотеть податься еще ближе, прижаться к чужим бёдрам еще сильнее, хотя уже очевидно некуда. аккуратно опустившись ниже и обняв енхо ногами где-то на талии, тэн тихо просит ещё, так глупо и не замечая ничего вокруг, что, наверное, выглядит безумным. у него было слишком много времени подумать о своих словах и слишком мало силы воли, чтобы сказать о своих желаниях раньше. хотя вряд ли после такого долгого расставания хоть кто-то смог бы сохранять адекватное лицо. — выше, выше, — прикрыв глаза, тэн уже шепчет между вздохами, сжимая ноги крепче и стараясь не позволить ему далеко уйти. — нет, не… хён!.. — с каких пор ты снова так меня зовёшь? — с абсолютно беспорядочным видом, растрепанными волосами и румяными щеками он выглядит так красиво, что тэн не может больше этого выносить, пытаясь нащупать рядом с собой подушку. по крайней мере, из-за ее края будет не так неловко смотреть на него. но попытка прерывается ещё одним поцелуем, и он снова сцепляет руки на чужой шее в замок, чтобы притянуть к себе ближе. широкие ладони, которыми он оперся о кровать, мнут простынь: тэн видит это только краем глаза, когда на секунду отстраняется и отворачивается, чтобы перевести дыхание. неприлично громкий шлепок кожей о кожу заставляет его непроизвольно охнуть и замычать. мысли, которыми он полон через край, настолько грязные и ужасные, что думать их второй раз становится даже стыдно. ему хорошо, ужасно хорошо сейчас, и никакое завтра, если честно, совсем не волнует. единственное, что его волнует сейчас — как подвинуть бедра чуть в сторону, чтобы сделать все еще более приятным. дождавшись, пока джонни подхватит его где-то под коленями, тэн аккуратно сползает вниз и прикусывает ребро ладони, чтобы заглушить громкое мычание хотя бы чуть-чуть. голова кружится от количества касаний в одну секунду, из-за размеренных толчков его каждый раз выбрасывает куда-то в стратосферу, и жить становится невозможно. нет ничего более ужасного, чем думать о том, как ты выглядишь со стороны в такие моменты. ему никогда особо не было интересно, но сейчас он, глядя на разгорячённого енхо, который становится только губительнее во всех отношениях, невольно задумывается об этом. свободная рука сама по себе вцепляется в чужие волосы на затылке, не позволяя больше отстраниться, чтобы эгоистично заглушить себя таким методом. кажется, что все это — какой-то сон, сгенерированный его уставшим мозгом, из-за которого утром будет неловко даже просто сидеть рядом. а возможно и больно. быстрее, глубже, ближе слов не хватает, да и между поцелуями не особенно много времени на них. тэн просто позволяет себе расслабиться в чужих руках, когда чувствует знакомое напряжение внизу живота, и повисает на чужой шее, сцепив пальцы в замок. выдержки из-за этой долгой разлуки у него не осталось совсем, если честно, все могло закончиться еще раньше, если бы не отчаянные попытки сдерживаться. как тут вообще можно остановить себя, когда перед собой такое зрелище? подавшись навстречу в надежде на что-то большее, он внезапно замирает, ощущая только абсолютно гнетущую пустоту. об этом странно думать, но… это неприятно? — повернись, — сиплый шепот прямо на ухо: тэн рвано вздыхает, дергается от щекотных прикосновений к откровенно раскрытым бедрам и неловко моргает. — давай. побыстрее. — что ты… ты это специально, — нахмурившись и поджав губы, он послушно поднимается и разворачивается на живот, уперевшись коленями в мягкое покрывало. от такой позы немного менее смущенно, потому что тэн больше не видит чужого лица, но стереть со щёк вишневый румянец уже явно не выйдет ничем. — ты бесстыжий, ты такой глупый, я ведь уже почти… — помолчи, — игривый енхо смеется ему в шею, крепко вцепившись в бедра пальцами, и обжигает спину рассыпающимися вниз поцелуями. признаться, это довольно… довольно хорошо. но тэн не потерпит еще одной такой выходки, потому что от таких слов хочется совсем перестать сопротивляться даже для приличия. — тебя устроит подушка? — устроит, — беспечно кивает он, подтягивая ее к себе и утыкаясь поглубже носом. положение дел становится чуть интереснее, когда вездесущие пальцы соскальзывают вниз, на живот, царапая ниже: тэн ахает, покрываясь мурашками и вжимаясь в кровать сильнее, совершенно неприлично прогибаясь. это больше похоже на йогу, чем на секс, честно говоря, но его все вполне устраивает. два шлепка по бедрам делают только хуже, хотя казалось бы, куда уже… поежившись, он пытается сбежать от касаний, когда джонни прижимается совсем вплотную, но проваливается. закусив угол подушки, он держит ее крепче обеими руками, чтобы не выронить, потому что из-за резких толчков перед глазами у него пляшут звезды. то ли это от общего помешательства, то ли енхо на него так действует, то ли ещё что-то… но тэн уже почти не может сдержать громких вздохов сам, поэтому утыкается в ткань поглубже и мнет наволочку в пальцах. они не говорят между собой об этом, они никогда не спрашивают, насколько они близки, они просто чувствуют это на каком-то другом уровне. сколько бы времени ни прошло, как долго бы они не были не вместе, вычеркнуть друг друга из памяти, вероятнее всего уже никогда не получится. спина горит от поцелуев: по ягодицам снова прилетает сначала один шлепок, а потом второй. джонни должен подумать об этом, должен понимать, что это слишком шумно и что их в любой момент могут застать за этим, но тэну не хочется читать нотаций. он не может сказать вслух, чтобы тот прекратил — только аккуратно елозит, на секунду отрывая руки от подушки и пытаясь нащупать чужие пальцы. приходится зажмуриться, потому что отогнанное до этого возбуждение снова заставляет его подаваться ближе и прижиматься к бедрам навстречу еще сильнее. сколько он так протянет, пять минут? енхо замирает, впиваясь пальцами в талию, и шумно вздыхает где-то выше. тэн с трудом может реагировать на что-то сейчас, потому что единственное ощущение, оставшееся в его голове — абсолютная переполненность как физическая, так и эмоциональная. им обоим нужно еще несколько медленных толчков, чтобы закончить начатое: чужая рука снова опускается ниже, торопливо и неаккуратно двигаясь вверх-вниз, пока тэн откровенно скулит. еще одно неосторожное движение навстречу, еще одно. снова запачканные простыни, снова утро голышом в обнимку. он ужасно скучал по этому. искусанные губы щиплет, когда тэн снова облизывает их и укладывается щекой на подушку. поза, в которой они замерли сейчас, самая неудобная из всех, какие только можно представить, но никто не торопится отстраняться. кожа липнет к коже, взлохмаченные влажные волосы спадают ему на лоб и колышатся от сбитого дыхания. в голове не укладывается, что это наконец-то произошло спустя столько месяцев беспощадного и неприятного ожидания: тэну кажется, что еще немного мыслей о том, как глупо и сильно он влюблён, и слезы хлынут из глаз ручьем. — все хорошо? — енхо помогает ему перевернуться, а потом раскрывает руки и тянется усадить абсолютно беспомощного и вымотанного тэна спиной к себе. сложно сказать, может ли он сопротивляться каким-либо передвижениям, поэтому остаётся только покорно улечься на него, дождавшись, пока на талии сомкнутся руки. — терпимо, — тэн прикрывает глаза и тяжело вздыхает, лениво поглаживая по чужим пальцам своими: как может он думать о чем-то, когда во всех его мыслях один джонни? неважно, какой сейчас год, месяц, день, неважно, что завтра на работу, и что им точно влетит за самовольный съезд… но разве это вообще имеет значение? тэн так ужасно скучал, что теперь готов потерпеть любые неудобства, только бы больше никогда не расставаться снова. — хочешь воды? — заботливый шепот раздается над ухом, и он кивает, устало потягиваясь и аккуратно приподнимаясь. наощупь берет бутылку, жадно делая несколько глотков, пока руки с пачкой салфеток заняты его бедрами. — я схожу еще возьму, если этой мало будет… оставив его без ответа, тэн удовлетворенно запрокидывает голову назад и расслабляется под приятными прикосновениями. слишком много джонни для него одного, слишком много. ни физически, ни морально он уже не может выдерживать этого давления. — все завтра, все завтра… — вымотанный и абсолютно выжатый, он утыкается носом в чужую шею, целует, облизывая соленые губы, и с улыбкой сползает ниже. хочется поскорее лечь, потому что дрожать мышцы не перестают, а шевелиться и даже сидеть с каждой секундой становится все опаснее. — никуда не надо идти, я замерзну тут один… закрыв бутылку и бросив ее куда-то в сторону, тэн убирает со лба влажные волосы и глупо хихикает. тело с ноющей ностальгией реагирует на такие маневры, и сегодняшнее занятие гимнастикой явно скажется на утреннем подъёме. но все это так неважно и бессмысленно, когда мысли заняты только сидящим рядом енхо…