любовь такая штука – оставляет шрамы

      Звонок, свидетельствующий об окончании последней на сегодня пары, прозвучал столько неожиданно, что шатенка заметно вздрогнула, и механический карандаш вылетел из руки, закатившись куда-то под соседнюю лавку. Кая потрепала по плечу сидящего на ряд ниже одногруппника и попросила поднять карандаш подруги.       — Ты опять витаешь где-то, — скорее констатировала, чем спрашивала Кая, собирая вещи в рюкзак.       Рина еле слышно чертыхнулась, когда одно из колец скетчбука зацепилось за край замка, и обреченно вскинула голову к высокому потолку, щурясь от яркого света ламп. Она в очередной раз не смогла сконцентрироваться на занятии, и это чертовски выводило ее из себя. Ей буквально хотелось на стену лезть от невозможности взять себя в руки и сосредоточиться на учебе и предстоящей сессии, однако мысли постоянно возвращались в прошлую неделю, когда Влад впервые признался ей в любви.       Для Иры подобное было ново: она никогда ранее не имела возможности взаимно в кого-то влюбиться. Из раза в раз терпела крах и, однажды опустив руки, познакомилась с Владом, совершенно не думая о том, что уже через два месяца будет состоять с ним в серьезных отношениях, а еще через три — он признается ей в любви. Рина просто хотела поиграть — это был ее тот самый ничтожный шанс для того, чтобы хоть один из парней понял, какого это, когда к тебе не испытывают серьезных чувств. Просто катают на эмоциональных качелях.       Но с Владом все зашло слишком далеко и выбраться уже было невозможно.       — Я помогу тебе, — с улыбкой произнесла Кая, помогая своей подруге наконец сложить все учебные принадлежности в сумку и покинуть аудиторию.       — Ты лучшая, — с теплом поблагодарила Ира, выходя из аудитории и садясь на ступеньки в левом, самом безлюдном крыле университета.       — Принесу нам кофе, иначе я погибну от недостатка кофеина в крови.       — Мне матча-латте на кокосовом!       — Я помню!       Кая ушла в кафетерий, оставив подруге свой рюкзак и папку с зарисовками. Рина открыла ноутбук, зашла в нужную программу и попыталась добить эскиз принта для Леши Кореша. Играла с палитрой, с формами, разбирала свои прошлые работы, пытаясь найти в них вдохновение, но ничего — буквально ничего — не могла сделать со своей дезориентацией. Хотелось просто прийти домой, скинуть с ног надоевшие за день каблуки, принять душ и с разбегу завалиться на мягкий матрас, обтянутый чистым постельным бельем, местами ещё отдававшим цветочным запахом кондиционера.       Иконка Telegram замигала и в уголке появилась красная точка, информирующая о новом сообщении. Буквально через силу (потому что представляла, кто писал) Ира заставила палец переместиться по тачпаду и щелкнуть на мессенджер. Влад К.: судя по твоему расписанию, пары закончились. жду тебя на парковке вуза 🤍       Вишнякова тяжело вздохнула, облокотилась плечом о перила и, быстро перебирая острыми ноготками по клавиатуре, напечатала лаконичное «скоро буду». Без скобочек, эмодзи, восклицательных знаков. Ничего не добавила, потому что до сих пор не могла в себе разобраться.       Казалось, что подобный холод в сторону парня должен был успокоить бушующий в ее душе океан, однако от такого отношения становилось только хуже. Она опускалась ниже плинтуса, копируя поведение тех мудаков, что из раз в раз доставляли ей сильнейшую боль.       Влад, казалось, был идеальным — он был тем, с кем возможность построить здоровые отношения не казалась чем-то нереальным. Всегда помогал, всегда слушал и слышал. Был рядом, когда сломленная душа Рины того желала больше всего на свете. Серьёзный, амбициозный и, что самое главное, — был мужчиной (и речь отнюдь не про возраст).       И с таким отношением Вишнякова банально не заслуживала Влада, готового принимать ее такой, какая она есть: со всеми демонами в голове, с проблемами, проследовавшими из прошлого в кошмарах, со шрамами на руках, что он был готов целовать каждый раз, как только видел их, стараясь тем самым «стереть» с них весь ужас, всю боль.       — Ничего не идёт в голову? — Кая вернулась настолько неожиданно и тихо, что Рина заметно вздрогнула, но тут же скрыла свой испуг под улыбкой, пускай и немного измученной.       Ирина приняла стакан размера гранде с любимым матча-латте на кокосовом молоке, сделала большой глоток и наконец выдохнула. Показала подруге несколько вариантов принтов; они еще немного поигрались с палитрой и в итоге остановились на голубых и синих оттенках. Дома предстояло час-другой посидеть над ноутбуком, выкурив при этом пачку вишнёвых чапман, но это все лучше, чем бесконечно думать о прошлой недели и трех гребаных словах, произнесённых совершенно… не вовремя?       Кая уехала слишком быстро, не дав Ире окончательно собраться с мыслями. Наверное, будь у нее возможность вечность простоять на этой чертовой парковке, лишь бы не садиться в знакомую bmw m8, она бы точно так и поступила. Просто бы сбежала от ответственности, экспромтом взвалившейся на плечи тяжелым грузом.       — Сегодня ты как-то долго, — первое, что произнёс Влад, как только в салон его машины села девушка, — все хорошо?       Неосознанно выждав какое-то время, Вишнякова ответила:       — Да… да, просто засиделись с Каей в кафетерии за работой. Леша же попросил помочь ему с принтом для футболок, — и потянулась за ремнем безопасности, даже не смотря в глаза, что так пристально наблюдали за каждым ее действием.       Вилку ремня вставить в замок получалось с трудом — руки схватил тремор, и Влад, заметив тревогу в поведение своей девушки, нежно прикоснулся к ее вечно холодным ладоням. Наверное, будь у него возможность забрать всю ее боль себе, лишь бы не страдал такой важный в его жизни человек, он бы точно так и поступил.       — Расскажи, что случилось.       Словно рыба, Ира раскрыла и моментально закрыла рот, не в силах что-либо объяснить.       — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно? Знаешь, что я выслушаю тебя и поддержу?       Он заметил легкий кивок и блестящие нефритовые глаза. Потянулся свободной рукой к миловидному личику, что сегодня даже не было накрашено, и смахнул первую скатившуюся по округлым щекам слезу. Невыносимо было смотреть, как Рина плакала. Как будто кто-то очень жестокий с силой проводил лезвием по сердцу Влада, вынуждая его наблюдать за тем, как одинокие капли превращаются в ручьи.       — Прости меня… — только и могла вымолвить Вишнякова, часто всхлипывая. — я не… я просто не могу… понимаешь?       — Что не можешь, Рин? Расскажи, пожалуйста. — Влад, насколько это вообще было возможно, устроил колено на коробке передач, чтобы удобнее притянуть в свои объятия девушку. Ее всю знатно трясло.       — Я ужасный человек… так плохо, — очередной всхлип, — так плохо с тобой поступаю… прости, боже, прости меня.       Он почему-то невольно улыбнулся и с теплом ответил:       — Котенок, — потрепал ее две рыжие косички, поднял заплаканное личико и приблизился, — ты не обязана отвечать мне взаимностью сразу. У всех чувства возникают по-разному. Я не откажусь от своих слов и сейчас, скажу, что люблю тебя, потому что это правда, но совершенно не расстроюсь, если ты не ответишь мне «я тоже». Ты не ужасная, Рин, пожалуйста, не думай так.       — Я… я не могу… — она прикрыла веки и активно замотала головой в разные стороны.       — Если ты скажешь мне, что имеешь в виду, то мы попробуем решить это вместе. Я отпущу тебя, если тебе от этого станет легче. Только, пожалуйста, разговаривай со мной.       Слова встали поперек горла. Хотелось кричать, лишь бы отстоять свою позицию, объяснить этому чудесному мужчине, почему она вынуждена принять такое решение. Но Рина молчала, мотала головой и что-то несвязно бормотала, заставая Влада врасплох — он не знал, что ему делать и как помочь.       Наконец, найдя в себе толику сил, Вишнякова открыла глаза, положила свои все ещё дрожащие ладони на щетинистое лицо Влада и, оставив легкий, почти невесомый поцелуй на его припухлых губах, произнесла:       — Так будет лучше, прости меня.       Он не успел ни остановить ее порыв, ни ответить что-либо внятное, как кожаный салон дорогой машины опустел.       Опустел точно так же, как и его владелец.