Зачарованный лотос

Был тихий спокойный вечер. В Гу Су было тихо и спокойно, лишь пение птиц нарушали вечернюю тишину облочных глубин. Все уже готовились ко сну, а некоторые до сих пор сидели за работой. Покои открываються, и внутрь заходит мужчина в белых одеждах. Он подходит к столику, за которым сидел Глава Цзян, что сново работал с документами своего ордена. Хоть Цзян Чэн и пребывал в облочных глубних, но пост главы всё также оставался при нём, и нужно было выполнять всю бумажную работу что каждые три дня присылал его временный заместитель, что следил за его орденом. Тому он мог довериться, ведь такие отъезды были не редкими. И вот сейчас Сандоу Шеншу сидел за столиком в цзиньши и пытался заполнить все бумажки, но глаза слипались, а спина ужасно болела. Подняв свой уставший взгляд на главу Лань, он тут же закатил глаза, и продолжил читать текст, который уже совсем не понимал. - Добрый вечер, - Проговорил мужчина в фиолетовых одеждах не отрывая взгляда от бумажки, делая вид что,, внимательно изучает содержания листа, что держал в руках. Уже зная что сново будет слушать лекции о том, что нельзя проводить всё своё время за работой. Но Цзян Чэну совсем не было чем заняться в Гу Су, лишь эти бумаги и спасали его. Цзинь Лин вечно пропадал на ночных охотах вести со своими друзьями и вэй усянем. Что сказать и про обычные дни, всё своё время подросток проводил около этого Вэй Ина. Цзян Чэн первое время был очень зол и возмущён, но после просто перестал выходить из цзиньши чтобы не видеть те счастливые лица. Оставалось только изо дня в день сидеть за документами, учиться играть на гуцине, на котором между прочим сам захотел научиться играть, чтобы разбавить дни полного одиночества хоть чем-то, и ждать мужа что вечно пропадал в своём кабинете либо на собрание со старейшинами. Цзян Чэн всё понимал и спокойно изо дня в день дожидался того, каждый раз неимоверно радуясь как только увидит того. Но своим видио стараясь не показывать эту радость. Хотелось кинуться в объятия того, но такое поведение совсем не свойственно Цзян Чэну, который должен быть жестоким главой ордена, а не как не милым мужем, что ждал свою вторую половинку изо дня в день. Поэтому приходилось держать все эмоции в себе, редко показывая те. Кинув на мужчину в голубых одеждах короткий взгляд, тут же отводя тот обратно к бумагам, делая вид что не понимает взгляда Сичэня, что хотел его испепелить, максимум просто сделать выговор, а потом долго сидеть и тискать. Цзян Чэн был не очень тактильным потому для него это было целое мучение. Особенно пережить тисканье себя, которое могло длиться пару минут либо же пару часов, после которых Цзян Чэн был наглажен и зацелован на год вперёд.Самое ужасное наказание для того. К тому времени Лань Хуань уже стоял рядом, наблюдая за своим мужем, что явно делал вид, что не приделах. Тяжело вздохнув мужчина наконец-то заговорил: - И тебе. Ты сегодня сново весь день провёл за документами? - Недовольно спросил мужчина, смотря на приличную стопку бумаг и Цзяна что тут же отвёл взгляд в сторону, и явно закатил глаза. Лань Сичэнь не очень любил, когда Цзян Чэн подолгу сидел за этими бумажками, портя своё зрение и свою осанку, ведь держать спину долгое время не возможно, как и не напрягать свои глаза, при работе с важными документами. А по виду Цзяна, что выглядел жалко. Растрёпанные волосы, уставшие и бледное лицо, и синяки под глазами, давали понять, что за эти два дня мужчина совсем не спал, и походу сново не ел. Недовольно смотря на всё это, он поставил поднос с едой, на край стола, и присел около Цзян Ваньиня, собираясь обнять того, но Цзян Чэн решил подругому и отодвинулся не давая тронуть себя. Какой же он всё-таки вредный, в этом и изюминка Сандоу Шэншу. - Я думаю ты знаешь ответ. - Сново закатив свои глаза, и всё-таки придвинувшись обратно к своему мужу давая себя обнять. Всё-таки они не виделись долгих два мучительных дня, которые он не забудет никогда. Дни проведённые в полном одиночестве были ужасны.  Так сильно Цзян Чэну хотелось прижаться к родному телу, и просить чтобы тот больше не уходил на такое долгое время, но он не мог, это было выше его гордости. И он просто молча скривил свою рожицу, смотря на Лань Сичэня как-то по странному.  А тот лишь гадал что от него требует его любимый муж, который совсем не следил за собой. В следующий раз Лань Хуань возьмёт мужа с собой, чтобы тот мог хотя бы поспать, ведь без Сичэня, Цзян Чэн не мог заснуть.  И Глава Лань это прекрасно знал, и оставляя того одного, просил чтобы тот соблюдал какой никакой но режим, но тот походу даже слушать его не стал.  Прижимая к себе мужа, Лань Хуянь обречённо вздохнул и положил свои руки тому на живот поглаживая тот. - А-Чэн ты же знаешь, что я против такого. Тебе нужно бери своё здоровье. - Закончив говорить он поцеловал того в щёку, продолжая гладить того по животу который заурчал прося еды. Сичэнь тихо хихикнул, и поцеловав того ещё раз усоидл на свои колени, совсем несмотря на недовольства мужчины. Взяв палочки он взял немного риса и поднёс те к губам Цзян ЧЭна, что зло фыркнув съел рис. - Знаю, хватит уже меня упрекать в этом. Я не маленький мальчик. - Буркнул тот, и продолжил есть. Всё-таки он очень любил когда его муж вот так вот заботился о нём. В такие моменты, которые были достаточно часто, Цзян Чэн вёл себя спокойно иногда показывая недовольство но гром и молнии не пускал. - Я лишь беспокоюсь, что ты можешь испортить своё здоровье. Давай кушай. - И сунул тому в рот палочки с едой, чтобы тот не успел ничего ему сказать, и сново поцеловал того в щёчку, чем самым засмущал самого Цзян Ваньиня,, что отвёл свой взгляд, а на щеках появился алый румянец, который он пытался скрыть, но было это не так легко. А Лань Хуань лишь тихо посмеялся от такой реакции. Было очень мило наблюдать за такой реакцией сурового Главы Цзян, что только своим упоминанием пугал всех. Такую сторону, мог видеть лишь его муж и их приёмный сын - Лань Цзиньи, что сейчас отсутствовал на мисси. И больше никто даже его племянник, которого Цзян Чэн ростил долгие годы. Он нашёл себе дядю получши, вот пускай и проводит с тем время, а о Цзян Чэне пускай забудет. Немного расстроившись ведь вспомнил о своём племяннике и о том как он отдалился от него, он уткнулся в шею своего мужа, который казалось единственный мог понять его, и прикрыл свои глаза, жалостно стоня.