Маска

      Нелли никогда не была на балах, маскарадах и карнавалах. Ловетт считала, что это может только на первый взгляд, что-то романтичное и прекрасное, а на самом деле бесполезное да и мерзкое развлечение аристократов и богатых людей, которые могли это позволить... Хотя, это было далеко не так, как она себе представляла.       Элеонора была не из высшего общества, да и если честно презирала знать, так как большая часть из них были эгоистами, нахалами, извращенцами и подонками, любящими только себя! На людях они старались казаться идеальными, а в тени совершали всё то, что обсуждали и порицали на виду... Лицемерие, подлость, алчность, эгоизм, жестокость... И при этом, у них было всё!              Карнавал... Бывает он очень редко. На него приглашена вся Флит-стрит, от низов, до вершин, статус здесь не важен. Два дня отдыха, дозволено всё! Пей спиртного сколько влезет, танцуй весь день, хоть до упаду, соблазняй прекрасных дам и кавалеров, мсти обидчикам и тварям, веселись ты от души, отдавайся удовольствию, похоти и греху! Здесь дозволено всё, только если на тебе есть маска.       Маска. Не важно, узнают тебя или нет, сам символ скрывает твою личность. Пока на тебе есть маска, твоё имя скрыто, тебя нет, ты лишь тень, которая может делать всё, чего угодно её прогнившей душе. Сама королева Англии может соблазнить обычного простолюдина, если ей вздумается и даже родить от него, если на ней в это время будет надета маска. Любые бастарды зачатые во время карнавала будут законными детьми, и не важно, кто отец, а кто мать, состояли они в браке, или же нет. Тебя никто не осудит, если ты будешь лишь тенью. Нет имени, нет личности, нет тебя.              Ловетт стоит в стороне, закатывая глаза. Вокруг танцуют и веселиться люди, из Фонтана льётся вино, специально выбранное для этого дня, издалека слышатся стоны, иногда крики. Все и вправду развлекаются, делают то, что всегда хотели, но не могли позволить. Вокруг неё люди в масках, они смеются, улыбаются, скалятся, хмыкают... Хотя, нет, это не люди, а их тени. Ведь никто тут не вправе разглашать имена и снимать защитную маску, никто не вправе, это запрещено... Она знает тут всех и все знают её, но никто не зовёт её Нелли или же Ловетт... Она для всех мисс, как и для неё все мисс или месье. Сэр, мистер, месье, сеньор, сеньора, мадам, мисс, миссис, миледи... Но не в коем случае не имена.       Рыжие кудрявые локоны не собраны в её любимые хвосты, а аккуратно струятся по плечам женщины, а на голове венок, из искусственных алых роз. Сейчас волосы кажутся более длинными, более яркими и ухоженными, на щеках прелестный румянец, вместе с морем веснушек. На ней надето великолепное красное платье, идеально сидящее на её стройной фигуре, украшенное теми же искусственными, но не менее красивыми розами, а также черными кружевами. На её шее чёрное ожерелье, специально подобранное под платье, а также маска. Красная маска птицы, украшенная павлиньим пером, которое окрашено в кроваво-красный цвет, также, как и весь остальной наряд. Феникс, огненная птица, огонь, сражающий своим великолепием и изяществом.       Она не танцует, ни с кем не говорит, ничего не пьёт, просто наблюдает. Все ей кажется мерзкими, подлыми, лживыми... Они ей противны и она не скрывает этого факта, демонстративно держась от всех поодаль. Будь её воля, она бы вовсе не пришла! Нелли терпеть не может всех тех, кто хочет казаться похожим на высший свет, ненавидит тех, кто готов на всё, чтобы его приняли. Она их презирает... А тут, все такие.       – Миледи, потанцуем?       Слышит она бархатный голос и резко оборачивается, чтобы лицезреть того, кто осмелился её пригласить.              Он похож на смерть. Опасный, неизбежный, но почему-то чертовски красивый! Черные, как мрак волосы с полностью белой, седой прядью, будто бы олицетворяющей остатки чистоты в нём. Совсем чёрный костюм, с длинным порванным плащом, наверняка сделанный специально для образа, а также всё это украшено черными жёсткими перьями, будто бы перед ней в самом деле птица... Ворон. Но маска его не черная, а алая. Алая, как кровь, совершенно не подходящая к костюму. Но это не мешает быть мужчине великолепным. Суини Тодд, разумеется это он! Её давний друг, ранее именуемый Бенджамином... Её первая и единственная любовь, навеки вечные.       – М-месье, конечно, если настаиваете! – робко ответила она, искренне улыбнувшись и осторожно вложив свою хрупкую ладонь, в его.       Он хмыкнул и притянул её к себе, тут же вовлекая в танец и уводя в центр зала. Играет музыка, все веселятся и не обращают на друг друга внимания, теперь они тут одни, ведь никому нету дела! Мужчина ведёт танец, уверенно обхватывая тонкую талию и крепко сжимая женскую ручку, он улыбается, кружась по залу. Ворон и феникс. Жизнь и смерть. Красное и чёрное. Они будто созданы друг для друга. Каждое движение точно, продумано, отрепетировано, подготовлено! Она чувствует его горячее дыхание возле своей шеи, чувствует биение его сердца, также, как и жар его тела, буквально находящийся от неё в паре миллиметрах. Он улыбается ей, вовлекая в поцелуй, всё ещё не прекращая страстного танца.       Нелли прикрывает глаза и отвечает на долгожданный поцелуй, им всё можно, сейчас всё дозволено. Он её, она его. Суини прижимает тело женщины ещё ближе к себе, проводя рукой по её спине, двигая ниже, к бёдрам. Оторвавшись от её сладких и пьянящих губ, он впился в её шею, оставляя там алые следы, покусывая и целуя участки нежной кожи. Она стонет, откидывая голову назад, расслабляясь и отдаваясь нежности и страсти, которую ждала от него всю жизнь.       – М-месье... – стонет она, смотря в глаза мужчине, сквозь маску.       – Миледи, я очарован вами, в ваших изумрудных глазах можно утонуть! – отвечает он, нежно улыбаясь и вновь целуя Ловетт, сжимая в своих объятьях, кружа её в это мгновение по больному залу.       На шее и плечах оставлены следы, показывающие, что она его собственность. Засосы, алые отметины. Он продолжает оставлять их, кусая её кожу, слушая её стоны, сжимая её в объятьях, продолжая вести танец, дожидаясь, пока не закончится мелодия. Нелли еле дышит, чувственно целует цирюльника, притягивая того за ворот чёрного костюма. Ей уже так не терпится содрать эти ненужные тряпки, когда они останутся одни! Как же она ждала этого дня, неужели карнавал не так плох?       – С-суи... – начинает она, но её партнёр быстро впивается в приоткрытые губы, не давая возможности договорить.       – Без имён, любовь моя, мы тут лишь тени! – поясняет он, серьёзно глядя той в помутневшие от страсти глаза.       Она не замечает, как оба оказываются в библиотеке. Суини прижимает её к книжной полке, пытаясь развязать сложную шнуровку корсета. Плащ лежал в углу, черная рубашка была расстёгнута почти полностью, открывая вид на великолепное тело мужчины. Её пальцы затерялись в его черных локонах, осторожно перебирая их. С губ каждый раз срывались сладкие и требовательные стоны, но на лицах всё ещё были маски.       – Суини... – прошептала она, стащив алую маску ворона и откинув её в сторону.       – Мисс, что вы... – он не успевает договорить, ведь в этот раз его останавливают, втягивая в поцелуй.       Ловетт снимает маску и с себя, открываясь перед ним и также откидывая вещицу в сторону.       – Я люблю тебя, Суини! Тебя, а не тень, которую ты сейчас играл. Я хочу быть с тобой, а не с тенью. Отдаюсь тебе. И отдается тебе не тень, а я. Нелли! – она вновь страстно поцеловала его, потянув на себя за руку.       Мужчина всё же улыбнулся и ответил на поцелуй, нежно проводя рукой по покрасневшей щеке.       – Я тоже люблю тебя, Нелли. Ты прекрасна, особенно если нету этой дурацкой одежды! – платье падает на пол, а по библиотеке разносится их смех, а после нежные стоны.

***

      – Ловетт! – Суини колотит в дверь, яростно рыча, так как женщина не соизволила приготовить завтрак, да и вообще спуститься вниз.       Нелли вздрагивает и тут же просыпается, не успевая досмотреть чудесный сон до конца. Но всё же, остаётся слишком сонной, не понимая, что именно происходит. Не дождавшись ответа, Тодд вламывается в комнату и замирает, видя протирающую глаза женщину, сидящую на кровати в порванной белой сорочке столетней давности, которая просвечивает и открывает вид на её хрупкое тельце. Его щеки тут же вспыхнули.       – Ловетт, какого чёрта?! Вы ещё даже не встали?! – прорычал он, отворачивая голову и скрещивая руки на груди. – Приведите себя в порядок, выглядите отвратительно!       Нелли взглянула на него и по доброму улыбнулась, но в глаза промелькнули искорки азарта. Она поднялась и подошла к мужчине в плотную, нежно целуя того в губы. Цирюльник опешил, совершенно ничего не понимая. Он оцепенел, не в силах сделать какое либо движение. Что она только себе позволяет?! Но... Мысли, о том, чтобы оттолкнуть её у Суини и вовсе не возникает!       – Доброе утро, любовь моя! И не надо врать, что тебе не нравится видеть меня без одежды, я всё знаю! – она снова чмокнула его в щеку и хихикнула, отходя к шкафу и беря от туда платье.       Парикмахер пулей вылетел из комнаты, чуть ли не убегая к себе в цирюльню, совершенно забывая о том, почему именно заходил к ней. Он шёл, бормоча всевозможные проклятья в её адрес, до боли сжимая кулаки, краснея ещё сильнее, мысленно признавая, что Нелли чертовски права...! О, как же она его бесит, особенно тем, что любая её неосторожная фраза оказывается правдой, даже если Ловетт выдумывает и пытается наврать!       И всё же, Нелли Ловетт не суждено побывать на том сказочном карнавале. Хотя, она и не особо жалеет, ведь лучше жить среди людей, чем среди их поганых и злобных теней.