Обычный денёк

Антон — омега, учащийся в десятом классе Гимназии. Арсений — не только его учитель физики, но и любимый парень, коим являлся уже как минимум год. Жили они вместе, из-за «прекрасных» родителей подростка, вечно бухих в стельку и готовых убить сына за любую провинность. Вы, очевидно, могли подумать, что парочка ни в чем себе не отказывала, однако, всё не совсем так. Попов уж слишком правильный, потому Шастун все еще девственник, даже в свои шестнадцать. Собственно, его это и не особо беспокоило. Ну, за исключением трех дней в месяц, когда начиналась течка и бедняга просто не знал, куда себя деть. Старший всегда стойко держался, причем ничего не могло его эту выдержку убрать — неделя прошлого месяца тому доказательство, так как и гон, и течка тогда "пришли" одновременно.

---

День начался в пять утра. Антон проснулся от сильной боли в животе, которая буквально мешала дышать. До течки еще минимум неделя, да и организм вел себя по-обычному, вовсе не показывая какие-то признаки. Обхватив себя руками, Шастун уткнулся носом в прижатые коленки, тихо поскуливая. Арсений, ранее спящий спиной к любимому, стал постепенно просыпаться от этого самого звука, хоть и еле доносимого до ушей. Приоткрыв глаза, мужчина увидел свое любимое солнце, слегка подрагивающее и явно испытывающее сильную боль. — Тош… — погладив бедняжку по голове, хрипло прошептал старший. — Что случилось? Вроде, для течки еще рано. — М-м… — промычал в ответ парень, сильнее сжимаясь. — Живот болит, — с трудом проговорил он меж глубоких вдохов. — Сейчас за обезболивающим схожу, подожди. — Попов тут же поднялся с места и метнулся в кухню. Вернулся буквально через минуту с блистером и стаканом воды. — Выпей таблетку. Присев на свое место, он переложил всё в одну ладонь, а свободной принялся поглаживать русые кудряшки. Антон, пересилив себя, выглянул из своеобразного домика, но принять хотя бы полувертикальное положение не смог. Настороженно нахмурившись, Арсений сам выдавил из пластиковой упаковки одну таблетку и протянул любимому, следом подставляя к пухлым губкам стакан. Шастун, сделав пару глотков, отстранился, кривясь от боли. Глаза начали постепенно краснеть от подступающих к ним слез. Попов, убрав всё ненужное в сторону, мельком глянул на время — 4:53 — и лег рядом, притянув омегу к себе, как бы создавая защитное поле. Тот, недолго думая, выпрямился, прижимаясь к альфе настолько, насколько это было возможно, заодно утыкаясь носом в основание шеи и вдыхая аромат крепкого кофе. Старший на это обхватил чужую талию рукой и принялся поглаживать худые бока, надеясь хоть так помочь. От парня всë ещё доносились тихие поскуливания, однако, рядом с мужчиной становилось немного лучше. — Тош, где болит? — прошептал Арс, кончиком носа щекотя хмурый лоб. — Внизу, но это не течка. Рано слишком, да и никаких признаков больше, — еле слышно ответил бедняга, жмуря глаза до слез. — Может врача вызвать? — Не надо, Арс. Вдруг отпустит. — Ладно, солнце, поспишь? — В ответ последовало «угу», а следом вымотанный организм отключился. Однако, Попов уснуть не смог. Лежал, охраняя чужое спокойствие и раздумывая насчет работы. Идти, конечно, надо, но оставлять омегу дома одного страшно. За таким времяпрепровождением прошел час. Альфа продолжал лежать, Антон же перестал вертеться и даже расслабился. Видимо, обезболивающее подействовало. Со временем парень решил развернуться и чуть не шлепнулся на пол, благо, вовремя был схвачен. Подобное быстро вывело подростка из сна и вскоре тот уже находился в крепких объятиях. — Как себя чувствуешь? — Лучше, живот почти не болит. — Хорошо. Сможешь остаться дома часов на пять? — Зачем? Я с тобой пойду, Арс. У нас контрольная важная, меня химичка убьет, если не явлюсь. — Тош, я отмажу. Вдруг плохо станет, а? — Не надо. Там правда легче явиться. Даже несмотря на отмазки от тебя, она будет считать меня списывальщиком и дебилом. Я тебе напишу если что, хорошо? — чмокнув в кончик носа, улыбнулся омега. — Ладно, только не терпи, а то знаю, как любишь. — Договорились. Дальнейшее утро прошло в обычном распорядке: покушать, умыться, собрать вещи и выехать, естественно, не забывая время от времени устраивать «минутку целовашек». Около школы пришлось разойтись, так как двоим нужно было идти в противоположные крылья здания. Собственно, целый день так и должен пройти. Первый урок у Антона пролетел легко. Боли не особо мучали, лишь ближе к концу сорока пяти минут живот заныл сильнее. Однако, проигнорировав это, Шастун пошел на алгебру. В середине предмета почувствовал что-то неладное, потому отпросился в туалет. Пока направлялся к нужному помещению успел тысячу раз проклясть свой организм, а также закончившиеся подавители. В кабинке быстро стало понятно, что началась злосчастная течка. Благо, в кармане джинс всегда лежал телефон, достав который, парень отправил призыв о помощи Арсу. Тот ответил почти сразу, волнуясь за состояние омеги — у него всегда эти три дня сопровождались болью по всему телу и, реже, обмороками. Младший сразу поспешил успокоить любимого, сказав лишь о животе и промокших трусах. Хорошо хоть одни чистые всегда лежали в кармане рюкзака. Правда, тот находился в классе, но зачем еще нужны друзья, как не для приношения нижнего белья? Собственно, другу детства и отправилась просьба. Тот, неведомо каким чудом, смог отпроситься в туалет и принести нужную вещь. Быстро переодевшись, Антон отправился не в класс алгебры, а к Попову — тот сообщил о неожиданном окне в своем расписании, потому предложил прийти. Тихо постучавшись, подросток приоткрыл дверь. — Заходи, не бойся, — с улыбкой ответил мужчина, убирая всяческие бумажки с рабочего стола. — Как себя чувствуешь? Может домой отвезти? — Нет, нельзя. Следующим химия. Чуть-чуть подожду, — последние слова были прошептаны, так как их автор вновь скривился от боли. — Тош, может я тебя хотя бы раньше заберу? Напишешь контрольную, отпишешься об этом мне, а там уже под каким-нибудь предлогом заберу тебя к себе? Отпрошусь у Стаса — он поймет. А? — Ну, директор школы являлся давним другом, потому мог позволить подобное раз в месяц, особенно в подобной ситуации. — Ладно, мне главное работу написать. — Вот и хорошо, иди сюда, солнце. — Постучал по коленкам Арс. Шастуна много раз просить не надо, так что он тут же сел сверху и опрокинул голову на чужое плечо. Крепкая ладонь сразу оказалась на вздувшемся животике, поглаживая. — Есть смысл о чем-то просить?.. — Тош, пока тебе не исполнится восемнадцати — никакого секса, по крайней мере, анального, — строго ответил учитель, прекрасно понимая, к чему клонит парень. — Но, Арс, пожалуйста… — слегка покраснев от упоминания такой щепетильной темы, возразил подросток. — Нет, солнце, нельзя. Тем более, у тебя сейчас гормоны играют, потому не стоит принимать необдуманных решений, — прошептал в ответ Арс, вдыхая усилившийся запах какао. — Это не гормоны. — Обиделся младший, лишь подтверждая слова учителя. — Хорошо, пусть это будут «не-гормоны», но никакого секса. У тебя даже ушки краснеют от одного упоминания. Давай немного повременим, ладно? Буквально годик остался. — У-у… — недовольно заворчал парень, однако, спорить не стал. — Люблю тебя, солнце, — чмокнув любимого в шею, сказал Арсений, а в ответ получил смущенный взгляд. За банальным прожиганием времени прошло пятнадцать минут. Как только прозвенел звонок, Антон побежал в кабинет алгебры. Забрав рюкзак, направился на гребаную химию, параллельно болтая со спасателем-другом. Контрольная оказалась наилегчайшей, потому буквально через двадцать минут урока Шастун не только сдал листик, но и отписался альфе, прося забрать. Тот появился на пороге кабинета уже через секунд пятьдесят и, пошептавшись с учительницей, утащил свое дитя. Оно было послано в класс, а сам учитель пошел к директору — отпрашиваться. Собственно, полчаса и парочка уже сидела в машине, покидая школьный двор. Столько же времени потребовалось на дорогу, по окончании которой Антон чувствовал непреодолимую слабость и сонливость. Поняв, что подросток сам не дойдет, Арсений поднял его на руки и понес в квартиру. Там раздел, уложил в кровать, принес еще одну таблетку обезболивающего и тарелку горячего супа со стаканом какао. Парень благодарно чмокнул любимого в губы и принялся за обед. Попов, кстати, тоже присоединился к приему пищи, только с печеньками и кофе. Для избавления от тишины включили первый попавшийся фильм, который, по всей видимости, оказался настолько скучным, что, закончив с едой, Шастун не посмотрел и пяти минут, уснув. Альфа, отнеся всю посуду на кухню, лег рядом и, обняв, продолжил наблюдать за заезженным сюжетом, чувствуя переполняющие грудь расслабленность и счастье.