его Творение

Ночь. Тёплая ночь. Она та самая, в которой поют цикады, а звёзды вместе с луной занимают место ночных фонарей на столбах. Душно. Нет, прохладно. Людей нет. Слишком тихо. Ветер колышет листья на деревьях, заставляя случайные пакеты иногда взлетать на асфальтированной дорожке. Оказалось, сегодня проулок не одинок. По нему идёт человек. Высокий широкоплечий парень ведёт себя и свою тень домой. Наушники выключены. Тишина перебивает избитую музыку на его плейлисте. Кроссовки шаркают по материалу дороги, но тот не кривится. Наоборот, так спокойнее. Он чувствует взгляд. Нет, нормально, что ночные жители и звери могут смотреть, но это взгляд заставлял покрываться его спину мурашками, пробивает на озноб. Живот сильно скрутило, а глаза забегали по дороге перед собой. Страшно смотреть куда-то ещё, кроме как себе под ноги Слышит странные звуки. Парень проходит пару шагов, и звучит тихое постукивание каблуков. Ему не послышалось? Улица абсолютно пустая, вон даже в окнах не горит свет. Кровь стынет в жилах. Паренёк ускоряется, и шарканье становятся громче. Он срывается на бег. Лёгкие сжимаются и горят, сердце подпрыгивает к горлу. Кажется, что его сейчас стошнит его же органами, но ноги не болят вовсе, ведь ему надо успеть домой. Кто-то тоже срывается на бег, а цоканье приближается. Едва заметное, нежное прикосновение к спине, после чего сильная тупая головная боль окутала его, заставляя отключиться. Да и кто же знал, что он больше не проснётся. Кудрявый брюнет присел перед парнем. Если бы тот увидел его ликующую улыбку, то точно схлопотал бы себе раннюю смерть от испуга. Животные инстинкты заставляют голубоглазого маньяка облизнуться. Нож уже старательно вырисовывал узоры на лице. Руки очень аккуратно, и исправно вытаскивают глазные яблоки янтарного цвета. Вот бы оно, Эврика! Но нет. Для него они слишком тусклые. — Бокуто-сан не такой скучный. — Кейджи отбрасывает их в сторону, к новоиспеченному трупу, в котором уже не бьётся выколотое ножом сердце. Для Акааши те глаза слишком не такие, о каких он вожделел с самого начала, и сердце не так глубоко и быстро бьётся как у крашеного парня. Ну, точнее, у того новоявленного трупа вообще сердце не бьётся, но это мелочи. Сейчас мелочи, но тогда, когда его помешательство... Нет, Акааши бы не позволил другим думать, что это что-то не существующее! Его Бокуто, его Творение реально, и никто, абсолютно никто, не переубедит его в этом. Он готов на всё. Нет. Бокуто жив. Он реален. Он есть. Его сердце бьётся. Он просто... Потерялся! Да, именно так, поэтому Акааши, как самый настоящий друг, поможет своему Творению. Он найдёт его. И ничего, что глазки не такие... Он любовно найдет те самые, и вставит на законное место. Его забота обязательно заставит Котаро любить его. Он его любит... Котаро его обожает, ведь Кейджи его Бог, создатель, созидатель, и он обязательно найдется. А пока, он будет создавать его самостоятельно. — Акааши Кейджи, ага... — какой-то мужчина, со светлыми волосами, и одетый в белоснежный халат, держит в руках ворох ужасно белых, и светлых бумажек. Вроде это его мед-карта. И этот мужчина улыбается белозубо, заставляя синие глаза прищуриться. Слишком ярко. Слишком светло. Он тихо оглядывает комнату, которая также бесяче светлая. Она заставляет всю густую, мерзкую, противную чёрную жижу его души, вываливаться наружу, отдавая зловонным трупным запахом. — Да, всё верно. — отвечает брюнет, кивая, отчего его курчавые волосы подпрыгивают в воздухе. Он не должен быть здесь, он всего лишь ищет своё. То что принадлежит ему. Только ему одному. Руки дёргаются, он пересчитывает пальцы, сдирая с кутикул кожу. Врач наблюдает за этим с мнимым интересом, поправляя банальные заумные очки. Хотя, Акааши, сам носит такие. Вон, даже оправа такая же. Но она чёрная. Прям под него. Под его синяки, под его глаза, и под чёртову ситуацию, которую даже его Творение не исправит. Его творение... — Вы были отправлены сюда судом. Вас признали... — мужчина запинается, и чтобы никак не разозлить пациента меняет предложение, — Вас отправили на лечение. Верно. На лечение. В карточке написано: "психоз" и "паранойя", в документах: "убил", но Акааши знает лучше. Он знает, что это не так. Он всего лишь искатель истин, и он был близко, но люди такие глупые. Они не поняли его, и теперь Его Бокуто будет ждать больше, чтобы его нашли. Воздух сгущается, синеглазый улыбается, нахмурив брови. Улыбка - оскал. Ещё немного и уголки рта треснут. Лицо вытянулось, как в картине "Крик", глаза блестят. Не тем радостным огнём, что заставляет тебя быть счастливым. Это противный блеск, пустой, и звенящий. — Понимаете доктор... — Кейджи приподнимает голову, глядя в упор, на врача. — Они не понимают, какое идеальное творение я искал... Я столько всего перепробовал... Его голос тише воды, но одним лишь шёпотом, он заглушает голоса, что сейчас шипят в голове больного ядовитыми змеями. — Никто не такой как Бокуто-сан... Нет такого человека. — голос также холодный. Продувает, как ветер в мороз в лесу ночью. — Вы же... Понимаете меня верно? Кейджи улыбается. Блять, эта маниакальная улыбка, которую психиатр не раз видел, всё ещё пугает. Каждый раз, руки тяжелеют, тело деревенеет, вены вздуваются, кровь застывает. Он боится. Боится, ведь не знает, чего ожидать. Доктор кивает, мол, понимаю, конечно, я же твой старый друг, а не психиатр, который разговаривает с тем, кто убил, и расчленил около 15 людей. — Они все... — начинает вновь Кейджи, — не такие как Он. — Он этот неизвестный, будучи галлюцинацией, прожженый на подкорке сознанием, заставил паренька убивать, расчленять, вырезать глазницы, — У этих людей не такие яркие глаза. Они не золотые. Не янтарные, — обрезать губы, или прорезать линию щек, будто у Джокера. — Их губы не такие мягкие. Они не так широко улыбаются. — вырезать сердце, выписывая на нём ножом имя: "Котаро", — У них не такое большое сердце как у Него. Понимаете меня, доктор? Мужчину в белом халате окружает, ироничный белый шум. Как телик с помехами. Они смотря друг на друга в упор. На дне синих глаз заплескалась некая искорка, заставляя врача заметно напрячься, скрючившись над столом. В голове интуитивно маячит красным "опасно", но тот не может также ничего. Только охрану и санитаров позвать, но для этого надо встать. А этого делать нельзя, пациент закипит, и устроит что-то прямо в кабинете. Не дергайся, или оторвут руку, а после высосут душу. Страшно. Холодный пот катится по спине. Пульс и дыхание ускоряется, а мурашки снова бегут вниз по спине. — Доктор... Вы не представляете, как похожи на него... — парень приподнялся, пожирая взглядом врача, продолжая зловеще улыбаться. — Я не ду—... Его слова прерываются. Грохот в кабинете. Крики боли и отчаянья. После — кровь, труп, и пара светлых глаз. Всё же, Его творение обязательно будет найдено.