- I met him thanks to the Goddess of Love and Life

Хонджун просыпается поздно ночью из-за странного чувства. Он уже хочет вновь провалиться в сон, как слышит негромкий стон, доносившийся из соседней комнаты. Мозг альфы еще не переваривает информацию, поэтому он садится на кровать и медленно осознаёт, что происходит. Вожак надевает легкие штаны и, выйдя из комнаты, тут же идет к Сонхва. Он открывает дверь и в ноздри сразу вбивается тонкий запах феромонов, из-за которых, если глубоко вдохнуть, можно потерять голову, а в пах приливает кровь. Но Хонджун готов к такому, ведь выпил за ужином то самое средство, что передал Ёсан, так как почувствовал усилившиеся феромоны омеги. В свете луны альфа замечает Сонхва, что лежит в одной белой сорочке и свернулся клубком на кровати. Тот завел одну руку за спину и, судя по всему, удовлетворяет себя, постанывая под нос. От этой мысли Вожак сглатывает и выдыхает сквозь зубы. Он закрыв дверь, подходит к омеге. — Сонхва, — негромко зовёт альфа и дотрагивается до плеча Сонхва. Омега смотрит на Хонджуна затуманенным взглядом и, облизнув пухлые губы, приподнимается на кровати. — В-Вожак. Вожак садится напротив и кладет на его теплую щеку ладонь, к которой тот начинает ластиться. Альфа непроизвольно выпускает феромоны, и Сонхва жадно их вдыхает, а по его телу проходится приятная волна мурашек и возбуждения. — Сонхва, — Хонджун вновь зовет младшего, и тот глядит на него большими глазами, где зрачок почти заполнил радужку, — ты доверяешь мне? Сонхва улыбается и придвигается к Вожаку. — Да, доверяю, — после чего касается пухлыми губами его уст. Альфа сажает омегу на свои колени и отвечает на поцелуй, углубляя его и проникая языком в рот. Сонхва кладет руки на сильные плечи Хонджуна и устраивается поудобней, проехав по его паху упругими и влажными ягодицами, на что старший стонет в поцелуй. Руки Вожака опускаются на задницу омеги и мягко ее сжимают, пока он сам целует и прикусывает нежную шею Сонхва. Младший издает гортанный стон, когда два пальца альфы проникают внутрь него, не встретив никакого сопротивления. — Почему ты не позвал меня, Сонхва? — спрашивает Хонджун и смотрит в блестящие глаза омеги. — Я-Я не думал, ч-что течка начнется сегодняшней ночью — тот говорит прерывисто, ведь Вожак его активно подготавливает, а член истекает предэякулятом и трется о чужой торс. — Допустим. Альфа развязывает на сорочке Сонхва несколько узелков, что находятся в области груди, и тянет одежду вверх. Омега поддается, помогает ему снять ненужную сорочку и, отбросив ее в сторону куда-то на пол, примыкает к губам Хонджуна. А того ведет уже от такого возбужденного Сонхва, тело которого отзывается на каждое прикосновение Вожака, их феромоны все больше заполняют комнату. — В-Вожак, я… Не могу уже, — стонет омега. — Пожалуйста… Его слова служат спусковым крючком для Хонджуна. Он, уложив Сонхва на кровать и сняв с себя штаны, нависает над ним. Во взгляде младшего читается яркий блеск и виднеется пелена возбуждения. Он разводит ноги в стороны, чтобы альфа прижался ближе к нему, а у того на пару секунд темнеет в глазах, ведь действия омеги сводят его с ума. Вожак входит медленно, давая Сонхва привыкнуть, ибо тот еще ни разу не принимал в себя альфу. Старший водит влажными губами по теплой коже омеги, целует маленькие рубцы, как бы забирая боль прошлого и давая понять, что он прекрасен, несмотря ни на что. Хонджун мягко поглаживает рукой свежий шрам на бедре, что не так давно зажил, и Сонхва готов выть от таких приятных действий. Полностью войдя, Вожак чувствует, как омега потихоньку начинает двигать бедрами, и сам набирает небыстрый темп. С каждым глубоким толчком глаза младшего закатываются и с уст срываются стоны, которые приятно отдаются эхом в голове альфы. По виску Сонхва скатывается капелька пота, а его ноги обхватывают поясницу Вожака, дабы стать еще ближе. Тонкие пальцы омеги впиваются в его плечи и оставляют белые полосы, что потом приобретут красный оттенок. Хонджун мокро целует шею и ключицы Сонхва, не сбавляя равномерный темп и чувствуя, как с каждым толчком он сжимает альфу в себе. В омеге узко, горячо и влажно, и Вожак чуть ли не молится, чтобы не кончить раньше времени, и старается продлить удовольствие обоим. — Ты так хорошо меня принимаешь, Сонхва... — словно в бреду шепчет Хонджун. — Хороший омега. А Сонхва только мелодично стонет в ответ, и альфа готов слушать его голос вечно. — Сонхва, — Вожак приподнимается и смотрит в блестящий взгляд омеги, что явно уже на пределе, — назови меня по имени. — Хон… Ах! — Сонхва издает громкий стон, когда рука Хонджуна накрывает его истекающий смазкой член. — Хонджун… — Громче. Альфа начинает водит по его члену в такт толчков, и омега, крепко вцепившись в белую простыню, стонет. — Хонджун! Спустя несколько секунд и пары уверенных движений по члену Сонхва обильно кончает на свой живот, зажмуривая глаза, из которых потекли слезы по алым щекам. — Ты молодец, Сонхва, — шепчет Вожак. Он выходит из него и, доведя себя рукой, также кончает на живот омеги. Эти дни явно будут лучшими для обоих.