***
Три дня под шумным празднованием проходят незаметно. Некоторые пары уезжают на Восток, ведь кто-то из них оттуда родом. Некоторые же остаются в Южном поселении, заранее обсудив все с Вожаками. По итогу Хёнджин с Феликсом, как и планировалось, переезжают в Восточное поселение. Альфа прощается с компанией Вожака и их омегами, ведь все они как-то связаны между собой. Те просят, чтобы Хёнджин хоть иногда их навещал, и альфа с улыбкой отвечает, что они скоро встретятся. Сан и Уён переезжают в небольшой дом, что находится возле Ёсана, дабы жить вдвоем. Там омеге всегда спокойно, да и знахарь, к которому младший привязан, будет часто навещать его. Альфе же было, скажем так, без разницы. Теперь главное для него — счастье Уёна. Минги, немного подумав, сам предлагает Юнхо обратно переехать к нему, и тот чуть ли не в припрыжку несется помогать омеге собирать вещи. Минги же на это тепло усмехается, хотя ему самому не терпится начать новую главу жизни с таким светлым и преданным альфой.***
Ближе к вечеру, когда Сонхва готовит ужин, Вожак спускается на кухню и обнимает его со спины. Он трется носом о затылок омеги, и тот, погасив огонь, прикрывает глаза, поддаваясь назад. — Ужин почти готов, — произносит Сонхва и разворачивается в кольце из рук к альфе. — Он может подождать, — отвечает Хонджун и увлекает его в поцелуй. Вожак поднимает омегу за бедра, и тот обхватывает его ногами. Альфа, не забывая целовать шею Сонхва, приносит его в общую спальню, где они провели не одну совместную ночь. Хонджун избавляет омегу и себя от одежды, начиная от шеи до живота покрывать его тело поцелуями-бабочками. Слегка мозолистые руки Вожака, блуждая по телу Сонхва, потихоньку спускаются к влажным ягодицам и раздвигают их. Омега стонет и сжимает простынь, когда чувствует в себе два пальца. Его пушистые ресницы подрагивают, язык облизывает пухлые губы, а тело желает поскорее ощутить в себе альфу. Любимого альфу. Сонхва, не выдержав, привстает на кровати и толкает Хонджуна на нее, вмиг седлая его бедра. А тот смотрит темным взглядом и понять не может, что он сделал в прошлой жизни, что сейчас видит перед собой любимого омегу, да и еще в таком состоянии. Вожак, положив руки на его упругие бедра, помогает насадиться на свой горячий член. Как только Сонхва полностью принимает в себя альфу, тот ощущает узость и влажность внутри омеги, и просто молится, чтобы не кончить раньше времени. Сонхва же пользуется моментом и рассматривает тело Хонджуна: проводит тонкими пальцами от ключиц до пресса, намеренно задевая соски, и касается нескольких мелких шрамов на теплой коже. Омега поднимает глаза на лицо Вожака и видит в его взгляде яркий блеск вперемешку с восхищением. Сонхва начинает плавные движения, приподнимаясь и опускаясь. Альфа же не хочет торопиться и, неспеша, помогает ему, поддаваясь вверх. Комната наполняется стонами омеги и негромким рычанием Хонджуна. Шлепки кожи о кожу постепенно учащаются, а голос Сонхва повышается, предвещая скорый оргазм. Вожак поднимается и, переместив руки на его талию, начинает ускорять движения, не сводя влюбленных глаз с прекрасного омеги. Сонхва кладет руки на сильные плечи альфы и сжимает их, да так, что могут остаться следы на долгое время. Но Хонджуну не важно это, ведь ему просто хочется утопиться в омеге с концами. Сонхва спустя несколько толчков кончает с громким стоном и сжимает Вожака в себе. Тот напористо целует трясущегося от оргазма омегу и, не выходя из него, кончает через пару уверенных движений. Оба ловят звезды перед глазами и, удобно улегшись на кровати, лениво целуются, все еще часто дыша. — Ты прекрасен, любовь моя, — шепчет в самые губы альфа и мажет своими висок Сонхва. — Я люблю тебя, Вожак, — улыбнувшись, отвечает омега и засыпает в крепких объятиях. До ужина дело так и не дошло.