Как смысл жизни

Вообще, тихое, а главное не раннее утро — всегда роскошь. Том ловит носом солнечные лучи, что бессовестно лезут под одеяло из-за наполовину занавешенного окна. Билл спит. Билл спит на спине, скинув одеяло до пояса и подложив под подушку левую руку. Том встает и открывает окно совсем, чуть ли не срывая занавески. Солнце ударяет в глаза, заставляя зажмуриться. Том оборачивается. Билл все еще спит, но чуть-чуть хмурится от резкого освещения. Обычно Билл очень любит смотреть на солнце, а Тому всегда больно, слишком слепит глаза. Но еще больнее смотреть на Билла, смотрящего на солнце — они словно отражают друг друга, и все светится в два раза сильнее. И даже сейчас, даже во сне, распознав знакомое тепло, Билл нежно улыбается. Том залезает на него сверху, не заботясь о том, что может разбудить. Брат морщится от новоиспеченной тяжести и дергает коленкам, пытаясь от нее избавиться. Том целует его в чуть приоткрытые губы и близнец сразу же успокаивается. Солнце печет в спину, да и Билл весь такой теплый и расслабленный, что хочется спать снова, однако Том не может себе этого позволить. Он проводит языком между губами брата, намериваясь углубить поцелуй. Тот поддается, хоть и двигается совершенно нескоординировано. Просто вяло двигает языком Тому навстречу и часто дышит через нос. Том чувствует, что он вот-вот проснется окончательно и издаст очень сладкий стон. Так всегда бывает... — М-м-м... — Тянет Билл чуть слышно, как Том и предполагал. Когда он целовал Билла, он уже чувствовал, как этот стон рождался где-то в грудной клетке близнеца. И это частое, несколько сдавленное дыхание, что усиливалось постепенно, должно было вылиться вот в такое протяжное «ммм». Билл теперь двигает губами вместе с Томом, отвечая на поцелуй. Он мечтает потянуться, но брат придавил его к кровати и сделать это не так-то просто. Но и целоваться он тоже хочет, с утра так особенно, поэтому терпит тяжесть в костях и проталкивает язык Тому в рот, давая понять, что проснулся вроде бы совсем. Том тоже мычит довольно, спуская руки по бокам близнеца и, улыбнувшись в поцелуй, собирается, было, перейти на подбородок и ниже, но Билл неожиданно хватает его за шею, чем не дает отстраниться. Он целует его глубоко и настойчиво, особенно старательно покусывая губы. Целоваться с братом по утрам Билл, наверно, любит больше всего остального. Это можно делать бесконечно, ему тепло, все еще хочется спать, но уже хочется и, чтобы Том все же спустился поцелуями туда, куда он так хотел. Билл шумно выдыхает — ощущение родной тяжести несколько кружит голову, он пытается открыть глаза, но тут же жмурится от яркого солнечного света. Том скользит по его бокам руками, вверх-вниз, медленно, настойчиво. Пробуждающее. Билл дергается, словно от щекотки, но ему совсем не щекотно, ему просто невозможно лежать спокойно, когда Том так уверенно водит по нему своими горячими ладонями. Хотя тонкое одеяло разделяет их, Билл чувствует, как возбужден его близнец. Том специально касается таких мест, что Билл просто не может не извиваться под ним. Он с сильным нажимом проводит по ребрам вниз, останавливаясь каждый раз у самых тазобедренных косточек, и нежно поглаживает там большими пальцами. Это заставляет Билла едва заметно поднимать и опускать бедра. Том уже очень хочет проделать этот же путь губами, от этого Билл будет выгибаться совсем уж невероятно чувственно, даже еле слышно постанывая. — М-м-м-м... Том... — Тянет Билл, оторвавшись таки от губ близнеца, и позволив ему тем самым также напористо начать целовать его скулу и подбородок. — Том-м-м... Мне лень, — выдыхает Билл и прекращает все движения разом. Том приподнимается немного и застывает удивленно, рассматривая его лицо — глаза закрыты, покрасневшие губы чуть блестят, он часто дышит и усиленно пытается сделать вид, что хочет спать. Том ухмыляется и приподнимается еще больше. — Ладно... — Говорит он, отползая назад. Билл приоткрывает один глаз, не понимая, что же собирается делать брат. — Ты спи-спи, — также довольно тянет он, и Билл нерешительно закрывает глаза. Том становится на колени прямо по обе стороны над бедрами Билла. Он скользит взглядом по его телу также медленно, как скользит рукой по собственному. Вниз — раскрытой ладонью от шеи к груди, и еще ниже, на живот, поглаживая порой только кончиками пальцев. Вниз — взглядом по выступающим ключицам, цепляя родинки, ниже к груди, к проколотому соску. И еще ниже... Он повторяет взглядом движения собственной руки, и Билл вздрагивает, словно от прикосновений, но не решается открыть глаза. Не сейчас. Билл чувствует некое копошение над собой и четко понимает — Том снял все, что на нем было, да и было-то там не много, одни только боксеры. Билл закусывает нижнюю губу, хочется открыть глаза и посмотреть на возвышающегося над ним близнеца, он даже представляет, как тот будто светится на фоне яркого окна. Однако Билл терпит, все еще притворяясь спящим непонятно для кого, ведь Том-то прекрасно знает, что он не спит. И Билл все же рискует пошевелиться, он также прекрасно знает, чем там занимается близнец. Он проводит руками по собственным бокам, как делал Том ранее, останавливаясь в самом низу. Он замирает, он уже физически не смог бы заснуть. Он так ясно чувствует на себе обжигающий взгляд Тома, будто тот прикасается к нему пальцами — медленно, старательно, чуть царапая ногтями. Том выдыхает сдавленно и гладит себя уже там, откровенно и уверено, глядя на томно-расслабленного Билла, который скоро не вытерпит и «проснется» таки. И он просыпается, резко распахнув глаза, и встречается взглядом с Томом, таким красивым сейчас Томом. Билл также жадно рассматривает его, все чаще останавливаясь на пока еще плавных движениях его руки. На длинных пальцах, уверенно обхвативших и скользящих мягко, но крепко. Биллу не хватает воздуха как будто даже по-настоящему, он тонет в том, что видит, тонет в тихих вздохах Том, в его жарком взгляде, и в ярком солнечном свете он тоже тонет, просто уже заодно. — Выспался? — Едва слышно спрашивает Том и, не дождавшись ответа, наклоняется и целует Билла в живот. Тот всхлипывает и задерживает дыхание. Губы Тома такие мягкие и горячие, хочется, чтобы они были везде и сразу, но брат целует лишь живот, медленно водит языком вдоль резинки боксеров и дышит горячо, будто вынуждая Билла направить уже его голову туда, куда так нужно. Билл подкидывает бедра, настаивая тем самым на избавлении его от мешающей одежды. А Том все целует и целует, и водит руками по бедрам, по внутренней стороне и по внешней, спускаясь до колен, а потом резко все же стягивает с близнеца трусы, так стремительно, что тот даже жмурится на мгновение. Том сразу же прикасается к нему языком, закинув одну ногу себе на плечо, и Билл зажмуривается еще сильнее от неописуемой сладости. Все это невыносимо, где-то почти на грани — влажные движения губ Тома, настойчивые поглаживания пальцев Тома, которые еще чуть-чуть и окажутся внутри, и будет уж совсем мучительно, и стонать уже будет нельзя, только тонко поскуливать от волн разрывающего его удовольствия. Том впитывает каждое движение близнеца, каждый его тихий выдох и каждый протяжный стон. Он отстраняется немного, чтобы видеть лицо Билла в тот момент, когда до конца останется всего несколько глубоких движений пальцами. И это единственное место, которого он касается сейчас, но и этого достаточно, настолько достаточно, что даже слишком, и Билл не может больше терпеть, он кончает почти с таким же сладким «ммм», с которым просыпался недавно. Том все еще едва ощутимо перебирает пальцами внутри него, и Билл вздрагивает каждый раз, безуспешно пытаясь отдышаться. А потом он тянется рукой к Тому. Неспособный подняться нормально, он, что есть силы, прогибается в спине и едва ощутимо прикасается, несильно сжимая его, но Тому хватает и этого, и его накрывает тоже. Он вздрагивает, сжимая на себе ладонь Билла, и наклоняется уже после, утыкаясь близнецу куда-то в солнечное сплетение. И слышит, как гулко стучит его сердце, ровно в такт собственному дыханию. А потом он ложится на Билла, целует куда-то в скулу, на ощупь, затем скатывается на бок рядом. Он хочет спрятать их от солнца за неизвестно где валяющимся одеялом, но никак не может его найти. Билл поворачивается к нему и закрывает руками его лицо. И Том благодарно выдыхает. У Билла всегда чуть прохладные ладони, горячие щеки и влажные губы. И тихое, глубокое дыхание... Такое нежно-прекрасное. Как смысл жизни. fin