Devastatio

«Иногда жизнь преподносит нам то, что ломает нас на части. Кто-то справляется с этим, а кто-то нет».

Нил был уверен, что жизнь стала к нему благосклонна. Она дала ему Эндрю, который готов отдать за него жизнь и переломать всем обидчикам кости. Но даже его не смогла обойти та самая часть жизни, что называлась «боль расставания». Он был счастлив те два года с Эндрю. Он светился от счастья и расцветал, словно цветок. Он думал это на всю жизнь, но чем черт не шутит? Этот момент Нил никогда не забудет. То, как он, приходя обратно в общежитие, видит Миньярда сидящего на кухне и явно ждущего его и слова, что произносит блондин. — Мы расстаемся. — Что? Эндрю, о чем ты…— не успев договорить, Нил оказывается прижатым за шею к стене. — Ты слышал,— шипит тот,— Я нашел другого. Ты мне не нужен. На этом все. Нил уже и не помнит, как оказался в ванной заполненной водой. Она обволакивала его тело, но даже не смотря на почти минусовую температуру она не отрезвляла. Все следующие события он помнил плохо. Открыв глаза он уже был в своей кровати, но одежда на нем была та же. Все еще мокрая. Нил ненавидел психологов, но в этот раз это не остановило его. Би не знала, что случилось с парнем, но увидев, как глаза из ярко-голубых стали бледно-серыми, ей стало ясно — все очень плохо. Просто психолог тут не мог помочь и Нил стал ходить к психиатру и пить антидепрессанты. Команда заметила эти изменения сразу же, но на все вопросы Нил смотрел на них без эмоциональным взглядом или едко выплевывал «Я в порядке». Все знали, что это ложь. Играть хуже он не стал. Экси — был его единственной отдушиной. Он стал только резче и грубее. Но это давало ему сбросить пар. Кевин старался поговорить с ним, но на все свои слова получал лишь: «Отъебись, не до тебя сейчас». И он отъебался. После этого он не расспрашивал. Нил впервые хотел умереть. Эта мысль крутилась в его голове долгое время и он боялся. Ему было страшно от самого себя. Даже когда за ним гнался отец, шантажировал и пытал Рико — он всегда хотел жить, но сейчас его пугала мысль о том, что он так просто сломался. Сломался словно хрустальная ваза, сброшенная с балкона седьмого этажа. Ему было так больно, что ни одна его физическая рана не могла сравниться с этим. Он думал, что уже умирает, продолжая жить. Помощь он мог найти только в лезвии. Металлическая пластина уже так привычно лежала в руке, а он продолжал делать движения рукой, подобные игре на скрипке. Он не пролил ни одной слезы. За все это время. Они просто высохли. Он очень хотел разрыдаться как, он сам думал, сука, но не мог. Они просто не лились. Нил действительно очень хотел закончить все. Здесь и сейчас. Но он не мог подвести команду. Он не знал,  что будет с другими бывшими воронами, если он решит просто уйти. Поэтому он держался как мог. Когда закончился университет пришло время высшего спорта. Нила знали очень многие, но сживались не все. От постоянной манеры: «Иди нахуй. Отъебись. Чего доебался?». Многие просто забивали, но терпели. Нил был важной составляющей команды. Кевин был с ним и только он знал причину появления такого Нила. Эндрю исчез с радаров сразу после окончания Университета и насколько им было известно, то он со своим уже мужем жили в другом штате ни о чем не заботясь. Эндрю продолжал играть в Экси, а точнее стал тренером. Но Нилу было плевать. Кто он, что он, с кем он. Теперь уже было плевать. Нил больше не верил во всю это чепуху по типу «Любовь. Верность. Отношения» и так далее. Он часто менял партнеров и трахал всех, кто этого хотел. Он был груб и ему было откровенно похуй, кто там чувствует. Он сам ничего не чувствовал. Просто ничего. Только пустоту, будто ему вырвали сердце и съели у него на глазах. И его так забавляли вопросы как: — Что ты во мне нашел? — Нашел?— он усмехнулся,— Слушай сюда: сегодня я с тобой, просто потому что мне скучно. Понял? Он не врал. Ему правда становилось скучно и он развлекался за счет других. Совесть давно умерла в его голове. Похоже вместе с его чувствами.

***

И сейчас, спустя одиннадцать лет, он все так же был безэмоциональным куском костей в человеческом теле. Его сердце билось, но он давно был мертв. Еще с того момента на кухне, когда он последний раз ощутил прикосновение родных тогда рук к своей коже. Сейчас он знает: happy end его не ждет и все что останется после него будет лишь каменная плита, что будет гласить:

«Нил Абрам Джостен

31 марта 1987 — 4 апреля 2065

Покойся с миром»