Лучший/худший подарок

      Год назад мир поставили на паузу.       Шок, неверие, реки слёз и горы соболезнований. Апатия, скорбь и утешения. Целых шесть месяцев подобных эмоциональных горок наконец привели к какому-то финалу, позволив всем почувствовать твёрдую землю под ногами и нажать на кнопку «play», возобновляя быстрый и в то же время неторопливый ход жизни.       Хан так и не нашёл свой пульт.       Его будто выпотрошили, оставили без органов, а затем заставили сердце биться. И теперь он живёт, смеётся, грустит и злится по другим, самым разным поводам, при этом находясь где-то под водой. Все звуки кажутся приглушёнными, все события - ненастоящими. Ощущение окружающего мира притуплено, словно парень трогает его через простыню. Джисону будто пообещали, что всё это временно, что рано или поздно всё станет как прежде, и теперь он ждёт, пока остальные сочувственно качают головами, зная концовку наперёд.       Тем не менее он живёт. Осень, зима, весна, лето – колесо года сделало свой оборот, и маленькая стрелка вновь указала на сентябрь. Сегодня, 14 числа, в доме Ханов великое празднество, на которое собрались все родственники и друзья. Такого никогда раньше не было, особенно по столь незначительному поводу, как день рождения, но вот они здесь, расположились внутри дома и в саду, наслаждаясь приветливой погодой.       У Джисона улыбка не спадает весь день. Он путешествует по территории, сталкиваясь с людьми и долго разговаривая с ними о разном, благодаря за часто одинаковые поздравления, но ни разу не пересекается с родителями. Они, конечно, тоже тут, сидят за центральным столом и пьют шампанское со своими друзьями, а.к.а родителями Минхо – его друга, уже год являющимся офицером полиции. Хан не обижается, ведь знает, что рано или поздно разговор состоится, неважно по чьей инициативе, так что просто старается отбиться от всех дальних родственников, которых мог видеть всего раз в жизни до этого, но которые пришли и теперь считают долгом наплести ему всякой чуши о своих радостных чувствах по поводу "взросления мальчика, что ещё вчера бегал под столом".       — Ну что, именинник, готовь уши, сейчас тягать буду! — стоило спокойно вздохнуть, отбившись от нападения последних желающих поздравить, как за спиной раздался голос лучшего друга. Хан повернулся к Феликсу и чуть не ослеп от улыбки на его лице. Наверное, он был счастлив. Наверное, Джисону стоит повторить это выражение завтра, на дне рождения рыжеволосого. Наверное, у него даже получиться.       — К двадцатому разу они уже оторвутся. — ответил парень, издавая звук, похожий на хмыканье.       — Ничего страшного, я когда на хирурга отучусь их тебе обратно пришью. — невозмутимо проговорил Ли, а затем замер на секунду, сощуренно смотря на друга, и в конце концов протянул: — Ла-а-адно, хватит цирка, иди сюда уже. — он протянул руки и сгрёб темноволосого в охапку, даря свои любимые крепкие и жаркие объятия.       Джисон обхватил чужую талию в ответ, цепляясь взглядом за желтеющую листву катальпы, когда-то давно посаженную мужчинами их маленькой семьи: тогда ещё молодым отцом, самим Ханом и... И...       — Братишка мой некровный, любимый. — пробасили на ухо, вырывая из мыслей. — Я даже не знаю, что тебе такого пожелать, чтобы не повториться. Поэтому скажу своими словами. Мы знакомы с самого детства, и всегда были неразлучны, как одно целое. Ты понимал меня лучше всех, разделял падения и взлёты, радости и печали, и без тебя своей жизни я представить не могу. В общем, люблю я тебя всем сердцем, знаешь? И желаю идти со мной бок о бок и дальше, чтобы потом, будучи дряхлыми стариками, мы могли вспоминать свою молодость, сидя у камина.       — Боже, как удручающе. — Минхо появился из ниоткуда, подплывая к ним осторожной походкой, словно один из своих трёх котов, качая головой и игнорируя протесты Феликса.       — Это романтично, а не удручающе! — говорил он, пока Джисон, уже отстранившись, наблюдал за ними со стороны. Его мысли были забиты тем, что он не успел отблагодарить друга и теперь слишком поздно возвращаться к данной теме. Хотя, на самом деле, совсем не поздно, да? Благодарность не будет лишней никогда, и причинить неудобства она может лишь в том случае, если получатель о ней не узнает. Хан поспешно забормотал:       — Феликс, спа-       — Точно, Джисон! Я ведь не просто так пришёл, а за тобой. — неожиданно спохватился Хо, кладя ладонь на плечо младшего и заглядывая в его глаза. — Твои родители... Они ищут тебя, насколько я понял.       Хан так и застыл, с чуть приоткрытым ртом, тупо глядя на друга перед собой, будто не понимая, что тот пытается ему сказать. Минхо пару секунд задумчиво рассматривал его, сделавшись серьёзнее, а потом вяло ухмыльнулся, подталкивая парня в сторону.       — Пойдём, я покажу, где они находятся.

***

      Дом семейства Хан был не самым большим в округе, но своё признание получил, скорее всего, за просторный задний двор, усыпанный яркими цветами, фигурными кустами и деревьями. Благодарить за столь уютное место, где так любили проводить своё свободное время все члены семьи стоит лишь единственную представительницу хрупкого пола в ней, которая стоит сейчас на крыльце, всматриваясь в толпу гостей.       — Мальчик мой, — ласково пролепетала хранительница очага, завидев подходящего к ней сына.       Лицо с заметными морщинами, поседевшие волосы и потускневшие глаза - во всём остался безжалостный след времени, или жизни, или судьбы, буквально за год спрятавший молодую красивую леди куда-то вглубь этой пожилой особы. Джисон раньше не замечал столь ярких изменений, задевших, однако, не только мать. Отец стоял рядом со своей женой, а взгляд его, вечно воинственный и успокаивающий, выражал теперь только бесконечную усталость. Хан отстранённо подумал, что не помешает как-нибудь хорошенько посмотреть на себя в зеркало.       — Ты что-то хотела, ма? — наконец переключил своё внимание парень.       — Конечно хотела! У моего медвежонка день рождения, а я его даже не видела ни разу. — темноволосый поморщился на прозвище, которое женщина упрямо тащит за собой с самого детства, отказываясь оставлять его, а затем произнёс:       — Вообще-то мы готовились к празднику всё утро вместе, и ты раз сто успела меня поздравить.       — Каков наглец! Мне недостаточно этого утра, я хочу видеть сына чаще, тем более в такой важный день! — с напускным возмущением прикрикнула миссис Хан. Кареглазый закатил глаза, фыркая.       Минутное молчание опустилось на их компанию, рассеивая шутливую атмосферу и давая настроится на другой лад. В конце концов родительница вздохнула, кладя тёплую ладонь на круглую щёку Джисона и мягко поглаживая её. Парень на секунду прикрыл глаза.       — Ну, как ты? — на этот раз спокойно и мелодично произнесла она, а на дне зрачков её плескалась безграничная любовь.       — Всё хорошо. — выдохнул Хан. — Я в порядке.       — Рада, если так. — кивнула женщина, поджимая губы и отходя. — Я просто... Понимаешь, я просто надеюсь, что была достойной матерью, что не сделала ничего плохого. Прости, если что-то не вышло, милый, надеюсь ты не держишь обиду и твоё детство в этом доме было счастливым. Мне большего и не надо, мне-       — Ты сделала всё, что могла, и даже больше. — перебил парень. Его брови съехали к переносице, а в глазах вспыхнул огонёк несогласия. — Я вырос таким человеком только благодаря вам с отцом. Если бы вы не были лучшими, то не смогли бы взрастить во мне высокую мораль, а соседи не обливались бы завистью, слыша наши шумные посиделки. Не смогли бы прятать от нас все свои проблемы и дарить столько внимания, сколько требуется. Не смогли бы взять чужого ребёнка и полюбить, как родного. Если бы вы не были лучшими, мам, не смогли бы заменить настоящих родителей старшему сыну и сделать лучшим его. — крепкая рука супруга на плече матери сжалась в немой поддержке, а лицо самой женщины исказилось в непонятном, но значащем так много сразу выражении. Джисон этого не заметил, даже отстранённо, потому что продолжал свою речь. — И я не останусь в стороне. Я всеми силами постараюсь не пустить ваши труды напрасно и стану лучшим. Где-нибудь. Для кого-нибудь.       — Хани... — выдавила тихо родительница, но сказать "Ты уже", не успела, так как Феликс, появившийся из толпы словно солнце из-за туч, крикнул о времени подарков, а все гости с радостью поддержали его, утаскивая почти не сопротивляющегося сына в дом. Может, оно и к лучшему. Может, одобрение родителей ему ни к чему. Может, единственное значимое одобрение он получить уже не сможет, что заставит его гнаться за призраком, так никогда по-настоящему и не удовлетворившись в себе. А может, на его жизненном пути появится человек, что сможет залечить все раны и подарить жизни новые краски. — Может... может.

***

      Просторная гостиная, выполненная в светлых тонах, казалась не такой уж большой со всеми гостями внутри. Они столпились вокруг камина, пока Джисон, сидевший на полу /мягкое ковровое покрытие позволяло/, открывал очередной подарок.       — Тётя Мэгги, не стоило, правда, — удивлённо разглядывая новенькую акустическую гитару, на которую слюни пускал вот уже два года, промямлил парень. Она сидела в руках как родная, была простенькой в дизайне, но всё равно безумно красивой для Хана, а ещё стоила как его почка.       — Полно тебе, я счастлива порадовать любимого племянника. Тем более у нас в Швейцарии они не сильно дорогие. — женщина отмахнулась, кажется, говоря искренне. "Конечно, с такими огромными зарплатами всё будет недорогим" - подумалось кареглазому, но возражать он больше не стал. — Она, кстати, уже настроена. Умеешь играть?       — Шутите? Я ради встречи с ней учился пять лет. — с напускным возмущением выдал Джисон, вызвав волну смеха среди гостей. Он перехватил свою новую подругу поудобнее, провёл пальцами по жёстким струнам, блаженно прикрывая глаза, а затем сыграл мелодию, первую пришедшую на ум. Красивое, нежное звучание вырывалось из инструмента, создавая волшебную атмосферу и вынуждая всех с замиранием сердца слушать, не смея даже дышать. Хан бы хотел знать, насколько хорошо у него получается, но не мог. Раньше, на каждый новый аккорд сердце отзывалось трепетом и теплом, унося куда-то далеко за пределы вселенной. Сейчас это просто отточенные движения пальцев, создающие пустую музыку, которая дотягивается до всех внутри дома, кроме него.       Парень открыл глаза, прекращая играть, и отложил подарок в сторону. Присутствующие, кажется, не заметили столь резкой остановки. Где-то на периферии Феликс единственный встревоженно покачал головой, опуская плечи и отводя взгляд.       "Ты улыбаешься по-другому. И смеёшься реже, — как-то раз сказал он, а на непонимающий взор друга пояснил. — Раньше твоя радостная улыбка была сравнима с яркими лучами солнца, щекочущими лицо, а теперь больше походит на короткое прояснение в пасмурный день."       Эти слова тогда заставили Джисона задуматься над их значением, но ничего не вышло. Он не мог ощутить свои изменения также, как это делали посторонние, потому что не хотел. Потому что было страшно.       К слову, оказалось, что Ли уже растворился в толпе, но только лишь для того, чтобы принести свой, запакованный вручную подарок, и протянуть его другу.       — А я уж думал, ничего от тебя не получу, — насмешливо проговорил темноволосый, забирая коробку и обнажая все тридцать два. Она оказалась большой и тяжёлой, так что пришлось поставить ту на пол между ног, наконец имея возможность развязать золотой бант, не дающий поднять крышку. Вообще, конструкция подарка являла собой что-то вроде деревянного сундука, так зачем здесь лента? Хан не тратит много времени на обдумывание, просто откидывая верх и тут же замирая.       — Та-дам! — раскинул руки Феликс, с упоением довольствуясь реакцией именинника. Его лицо просветлело, выражая шок и восторг одновременно, а глаза бегали по содержимому.       — Ох, вау, — выдохнул темноволосый, наклоняясь ближе. К внутренней стороне сундука были прикреплены воспоминания. Фотографии из разных периодов жизни, пробуждающие тёплые чувства ностальгии, обрамлённые гирляндой, излучающей мягкий жёлтый свет. А в самой ёмкости коробки всякая всячина в бесконечном количестве. Здесь был любимый Ханом шоколад, разные сладости и снеки, а также колода карт на кольцах, что обычно используют для брелоков. Джисон взял её и прочитал надпись на самой верхней. — Пятьдесят вещей, которые я в тебе люблю. Удивительно, откуда столько? После третьей придумывать начал, да? — шутливо упрекнул он, сразу получая удар в плечо и смеясь. — Ладно-ладно, спасибо... Большое спасибо, Ликси, за такой изумительный подарок!       Рыжеволосый выкрикнул что-то вроде "Всегда пожалуйста!", бросаясь к нему в объятия и улюлюкая прямо на ухо. Джисон задушено пискнул, тщетно пытаясь расцепить замок из рук, а затем сдался, утыкаясь в чужое плечо и вздыхая. Его лучший друг всегда был тёплым и уютным, что иногда напоминало ему чужие, мягкие и успокаивающие объятия, в которых любые невзгоды улетучивались, словно их и не было, в которых можно было находиться так долго, как хочется, и которые не всегда были заслуженными, но всё равно были. Хан зажмурился, выпуская ходячее облако из рук, чтобы аккуратно переместить его подарок в местечко получше и вернуться в центр гостиной, оглядывая раскиданные повсюду обрывки упаковок.       Гости начали разбредаться, дабы продолжить веселье, а Хан решил, что слишком ленив для наведения порядка сейчас, поэтому сделает всё позже. Он схватил Феликса под локоть и потянул в сторону заднего двора, однако тот не сдвинулся с места. Джисон недоумённо уставился на него, в ответ получая кивок за спину, вынудивший развернуться. Прямо к нему надвигался Ли Минхо, отдавший свой подарок самым первым, а в руках его покоилась неизвестная коробка.       — А? Но все ведь уже поздравили меня, хён... — настороженно протянул парень, наблюдая за приближающимся старшим.       — Кажется, ещё один остался. — подозрительно мягко ответил он, спустя пару мгновений медленно протягивая ему самую обычную картонную коробку, на которой не было ничего лишнего и ненужного.       Хан странно покосился на предмет, но всё же принял его, только теперь замечая милый квадратный стикер ровно посередине. На нём аккуратным маленьким почерком было выведено:

To: Джисон~и

From: Хёнджин~и

      Губы исказились в немом "О", а лицо покинули все напускные эмоции. Парень никогда в жизни не верил сюжетным поворотам в фильмах, когда за секунду настроение человека меняется, становясь диаметрально противоположным, потому что это просто невозможно ни физически, ни ментально. Но вот он, опускается на колени, встречаясь с мягким ковровым покрытием, и неожиданно шмыгает носом.       Тиски, весь этот год сжимающие сердце и душу, исчезают, словно разрушенная дамба, выпуская наружу огромную, убийственную волну... Печали.       Влага настолько быстро скапливается в глазах, что при первом же моргании слёзы срываются с ресниц на округлые щеки. Пару секунд назад они болели у него от улыбки, а теперь покрывались мокрыми дорожками. Кажется, придётся переосмыслить свои убеждения насчёт некоторых произведений кинематографа.       Дрожащими пальцами темноволосый приподнимает крышку коробки, неловко открывая её. Где-то рядом Феликс рвано выдыхает. Джисон с силой поджимает губы и хмурит брови.       Изнутри на него смотрят глаза-бусинки плюшевого хорька, одетого в офицерскую форму. Точно такую же, в которой когда-то домой заявился его старший брат Хван Хёнджин, радостно крича о повышении и нацепляя свою фуражку на подлетевшего к нему Хана.       Всхлип вырвался изо рта прежде, чем парень смог его удержать, доставая игрушку и бережно осматривая её. Милое создание, с которым сравнивала Хвана вся семья, улыбалось ему точно также - нежно и трепетно, а в его чёрных глазах можно было рассмотреть своё отражение.       — Нажми ему на лапу, — прохрипел не своим голосом Минхо, еле сдерживая собственные эмоции. Джисон соврал, Ли никогда не был его другом, он был другом Хёнджина. Лучшим другом детства, с которым они шли рядом везде и всюду, так что поступление в Корейский национальный полицейский университет даже не обсуждалось.       Хан поморщился сильнее, качая головой, будто прося не делать этого с ним, но на лапу нажал. Правая не сработала, испугав именинника, но до него быстро дошло, что никто издеваться подобным образом не станет, и он ощупал левую, натыкаясь на небольшую кнопку. Должно быть, она активирует слова или музыку, подумалось Хану, что делает игрушку чуточку особеннее, чем она есть сейчас. "Я тебя люблю", "С днём рождения" - парень ожидал услышать чего угодно писклявым мультяшным тоном, но только не того, что донеслось до его ушей на самом деле.       — Так, запись уже идёт? Ой, блин. Кхм-кхм... Приве-е-е-т! На связи старший патрульный офицер полиции Хван Хён-       Родной голос с приятным тембром разнёсся по полупустой гостиной, но никто из оставшихся гостей не имел возможности дослушать послание до конца, потому что его заглушил Джисон. Едва различимый, полный боли звук сорвался с губ, и парень прекратил жалкие попытки держать лицо.       Он зарыдал. Истерический, открытый плач, какой обычно себе позволяют только дети. Сильно расстроенные дети. В прочем, именно ребёнком Хан сейчас себя и ощущал. Маленьким мальчиком, оказавшимся в тёмном страшном лесу и надрывно зовущим своего самого лучшего на свете брата, который обязательно спасёт и утешит, пусть и старше всего на несколько лет. А ещё мальчиком, который прекрасно знает, что никто к нему уже не придёт.       Душераздирающие рыдания двадцатилетнего парня, скорчившегося на полу и прижимающего к груди плюшевую игрушку не могли оставить гостей равнодушными. Тётя Мэгги шёлковым платком вытирала невесть откуда взявшиеся слёзы и сочувственно бормотала себе под нос. Мать с отцом крепко прижались друг к другу, явно пытаясь утешиться, а остальные мужчины выводили расчувствовавшихся жён на улицу. Феликс больше не мог стоять в стороне. Он подлетел к другу и прислонился щекой к его вздрагивающей спине, ничего не говоря, просто давая понять, что он рядом, и глотая комья горечи, подступающие к горлу.       Минхо сжал до боли кулаки, желая сломать что-нибудь, но не делая этого. Обида и злоба на себя клокотали внутри, наверняка заставляя переосмысливать все принятые в тот роковой вечер решения. Может, он хотел поменяться с другом местами, может, уговорить поступать в другое место - никто не знает наверняка, что творится в голове человека, который поехал по пустяковому вызову, а оказался в кошмаре наяву.       Лучший день в году превратился в... Нет, не превратился. Возможно гостям не приятна картина, представшая перед ними и они не планировали сегодня грустить, но их мнение сейчас наименее важно.       Потому что Джисон, лежащий на полу, отчётливо чувствует прикосновения друга, весь посыл, который он через них передаёт. Он прекрасно понимает все странные взгляды, полученные сегодня и за весь год в принципе. Он слышит не озвученные слова беспокойства и волнения, ощущает поддержку, незаметно оказываемую ему друзьями и родителями.       Он чувствует. Чувствует, как мир сдвигается с места, начиная неумолимо нестись вперёд, держа его за руку, обещая рассказать столько историй, сколько ему и не снилось; показать столько мест, сколько ему и не вообразить; и, в конце концов, обещая жизнь за двоих.       Хан соглашается, в последний раз проматывая воспоминания о самом близком и родном человеке, о его заливистом смехе, о всех бессонных ночах и долгих душевных разговорах. Чтобы отпустить. Перестать жить прошлым, остановить глупые надежды и двигаться дальше, давая хёну возможность гордиться им. Чтобы больше не избегать его имени, фотографий и видео, на которых они такие счастливые. Чтобы никогда не забывать, но не хранить в тёмном чулане сердца, а в самой светлой и важной его части. Теперь Джисон готов.

***

      — Так, запись уже идёт? Ой, блин. Кхм-кхм... Приве-е-е-т! На связи старший патрульный офицер полиции Хван Хёнджин, совершенно не обращающий внимания на завистливый взгляд своего напарника и точно знающий, как обращаться с этим музыкальным модулем. Но это не важно, ведь у моего младшего братишки день рождения! Джисон~и, ты вырос замечательным человеком с доброй и чистой душой, поэтому продолжай прислушиваться к моим мудрым советам и не связывайся с плохими компаниями в универе. Знаю, у тебя сейчас сложный период, когда всё и все бесят, так что ты наверняка не обрадуешься моему "кринжовому" подарку, однако я всё равно тебя люблю! И в будущем с радостью выслушаю слёзные извинения за неоправданную реакцию. Так вот, с праздником ещё раз, обещаю всегда приглядывать за тобой и... э-э, обними меня! Игрушку, в смысле. Да... Как понять, что запись остановилась?       — Боже, и этот уникум мой начальник. Просто подожди, пока время истеч-