точка невозврата.

температуру тела в жаркие летние ночи помогут повысить интенсивные танцы в ночном клубе с толпой неизвестных людей, образовавших кучку по центру танцпола. сону решил не упускать такой «прекрасной» возможности, потому и исчез где-то среди пьяной молодёжи, заражая всех своей яркой улыбкой и задавая темп размажистыми из-за алкоголя, ударившего в голову, движениями. сегодня день рождения сону. ему, наконец, исполнилось девятнадцать лет, а его хёны дали слово, что приведут его сюда, когда он станет совершеннолетним, так что они его сдержали. правда, сейчас найти именинника было сложно, но надо ли оно? пусть развлекается и расслабляется по полной! но всё же у старшего сердце было не на месте. — надеюсь, он не наткнётся ни на какие неприятности, — на диванчике сидел высокий брюнет, оперевшись локтями на свои колени и зубами грызя кожу на большом пальце правой руки. рядом сидящий парень делает глоток текилы, жмурится и, издав привычный послеалкогольный звук, смотрит на танцующих людей, словно сквозь них. — да оставь его, взрослый уже мальчик. — может, по паспорту и взрослый, но ты же понимаешь, что он ребёнок, впервые оказавшийся здесь, и мы вот так вот пустили его туда… — задумчиво завершает он, когда его подбородок встречается с чужими изящными пальцами, и его лицо поворачивают к себе. — хун? — ты такой красивый сегодня, — приблизившись к его лицу, в губы шепчет пак, засматриваясь на них, и, кажется, старший вовсе забывает о сону и перестает переживать за него, потому что его внимание полностью переключается на своего парня. — разве я не всегда? — смущённо отводя взгляд, хисын делает губы уточкой, словно его задевают эти слова, но сонхун-то всё понимает. понимает, что кое-кто напрашивается на комплименты и не только. — да, — улыбается он и скользит к нему на диване, почти что впритык упираясь коленом об его бедро, а после меняет положение своей руки: кладёт её нежно на щёку ли, — но сегодня по-особенному, — в ухо шепчет и обжигает горячим дыханием, отчего у старшего мурашки пробегаются по коже. оба молчат, после чего сонхун слегка привстает, возвышается над ним и накрывает губы хисына своими, крепко держа его за лицо. ли нисколько не сопротивляется, а напротив откидывается назад, позволяя парню нависнуть над ним и полностью отдаваясь горячему поцелую с привкусом алкоголя во рту. хисын притягивает сонхуна ещё ближе, на пару секунд приоткрыв глаза, дабы увидеть этот прекрасный вид, открывающийся перед собой, — и он видит, насколько красив пак с прикрытыми веками и пухлыми губами, намертво вцепившимися в них, — но этой пары секунд хватает на то, чтобы заметить, как в гей-клуб входит знакомое лицо в сопровождении другого парня, но хисын не глуп, чтобы сообщать об этом и прерывать прекрасный момент.

***

рёв мотоцикла, ветер, бьющий в глаза, неудобный душный шлем и чужая крепкая спина, обвитая отчаянными руками, едва сцепленными меж собой в замок. райдер ловко и шустро огибает улицы и перекрёстки, уверенно нажимая на газ и время от времени теребя руль в перчатках, как в настоящих фильмах. брюнет настолько увлечён ездой и увеличением скорости, что мимо него проходит абсолютное любое слово языка тела сзади сидящего: то, как он боязливо старается обнять его покрепче, или то, как грудью прижимается к его спине, крепко жмурясь, но этого уж точно нельзя было увидеть. вскоре пара подъезжает к заброшенному ветхому зданию, ничем непримечательному, вовсе незаметному в такой среде, где одни неоновые вывески да яркие фонари. первым спускается райдер, затем подаёт руку другому парню и помогает ему приземлиться на землю, но того немного покачивает, и он пятится в сторону. — осторожнее, хён, — брюнет хватает его за локти и помогает сохранить равновесие. — ты уверен, что тебе это нужно? — рики, я устал, — вздыхает старший и смотрит наверх, не зная, какие ещё слова подобрать. — мы же просто сиде- — да я не об этом, — цокает он. — убиваться по нему я устал. это должно прекратиться. — но, — рики подходит к выступу и заглядывает вниз, в сторону входа в подвал, — обязательно в гей-клубе? может, там в тиндере зарегистрируешься? или, на крайний случай, сходишь на свидание в слепую… — слушай, — перебивает чонвон. — если ты сейчас ищешь любые способы увести меня отсюда и ты нассал мне в уши о том, что у тебя связи и нас без проблем пропустят, то иди на хер. — ладно, ладно, — смирившись, нишимура сдаётся и ведёт яна за собой. — пошли навстречу новым приключениям. ребята спускаются по старой бетонной лестнице вниз, и теперь их слух едва начинает улавливать биты музыки, гремящей где-то внутри подальше. до самого входа в клуб был ещё, можно сказать, узкий коридор, который на самом деле являлся чем-то вроде тоннеля, преодолевая который, ты уже начнёшь постепенно различать, какая песня внутри играет и, возможно, даже её текст. у двери стоят два громадных охранника: один с кем-то переговаривается по беспроводному наушнику, второй же недоверительно осматривает подростков. ну, конечно: один хоть и вымах ростом и оделся как типичный панк, не выглядел так, словно ему уже есть девятнадцать, а про второго вообще можно молчать — смотрит, нервно улыбается, демонстрируя детские кроличьи зубки и ямочки на лице, что ему дали бы максимум лет пятнадцать. в итоге мужчина изгибает бровь и нагинается к ним, отчего чонвон отпрыгивает назад и смотрит на него осуждающе снизу вверх. — паспорта, мелюзга. — я от пак джея, — высокомерно осмотрев его, нишимура тоже приподнимает брови. второй охранник же, общавшийся с кем-то, похоже, переключает свой звонок и берётся за ухо, чтобы лучше расслышать. — босс, сюда пришли два тинейджера, говорят, что от вас, — окидывая их оценивающим взглядом, мужчина прокашливается, кивает и, отключившись, смотрит на коллегу. — впусти их. удачно преодолев главное препятствие, парни направляются вовнутрь, и им тут же ударяет запах алкоголя в нос. разноцветные софиты режут глаза, музыка бьёт в уши, а потные тела, движущиеся под бит, создают эту самую полную атмосферу ночной жизни. они осматриваются по сторонам, стараясь свыкнуться с данной обстановкой. девяносто девять процентов присутствующих составляли исключительно парни, сидящие где-то парочками, где-то в одиночестве. а на оставшийся процент приходились несколько девушек, мелькающие изредка перед взором. скорее всего, или лесбиянки, ищущие себе пассию здесь, или просто гетеро, которым хочется хотя бы раз расслабиться и провести время хорошо без домогательств и лишних похотливых рук. здесь было безопасно всем. но только не чонвону. — я иду пить, — он находит глазами барную стойку и уверенно метётся туда, расталкивая пьяных юношей и слыша вслед обеспокоенное: — хён, стой, ты даже не знаешь свою толерантность к алкоголю! кажется, это был лимит сердечной боли, ранящей душу чонвона. он не может больше её выдержать, поэтому всё, что ему нужно сейчас, — напиться, забыть обо всём и пойти вперёд. да, именно это является его целью. сегодня чонвон намерен забыть о существовании своего бывшего навсегда в объятиях нового человека.

***

сонхун сидит на краю кровати, натягивая на себя джинсы, и довольно оборачивается на старшего, смущённо расхаживающего в комнате и собирающего свою одежду. — сука, каждый раз у тебя такое лицо, будто ты впервые со мной переспал, — он не выдерживает и прыскает со смеху с поведения хисына, который в шутку замахивается на него. — отстань, — ли также начинает одеваться и, застёгивая рубашку вдруг вспоминает. — сонхун, мне нужно кое-что тебе сказать… — тихо проговаривает он и опускает голову вниз от стыда. пак поднимает на него встревоженный взгляд, затем вовсе подходит к нему и обеспокоенно берёт за лицо. — что-то случилось? — жемчужные глаза парня бегают по очертаниям лица любимого в тревоге, но тот лишь хлопает ресницами, не зная, как это преподнести. — хисын, говори. не переживай, я всё пойму. тебе не понравилось? ты изменил мне? ты влюбился в кого-то другого? — ни в коем случае! — возмущается хисын, ударив его по тыльной стороне ладони, отчего одна рука сонхуна сползает с его лица на плечо. — как ты мог подумать об этом? ты всегда великолепен в постели, я никогда тебе не изменю, да и не влюблялся я в никого! — тогда в чём дело? — голос пака с взволнованного становится непонимающим и более серьёзным. — я... видел чонвона. сонхун хмурит брови. сначала до него вообще не доходят слова хисына, затем он ковыряется где-то в уголках памяти, пытаясь вспомнить, кто же такой чонвон, и когда пазл собирается по кусочкам, его осеняет, и тот вылупляет глаза на парня. — кого видел?! — мёртвой хваткой взяв ли за плечи, громко спрашивает он. — чонвона. — где?! когда?! — на первом этаже, минут... тридцать? — более вопросительно звучит с уст хисына, — назад. он был не один. кажется, это его друг или парень. — бля, почему ты раньше не сказал мне?! надо быстро увести сону отсюда, они не должны пересечься, чёрт! — искренне удивившись тому, что старший только сейчас рассказывает об этом, пак тут же собирает все оставшиеся вещи хисына, как и свои, и бросается к двери. — нет, всё же, ты не мог сказать это, как только увидел его?! — бросает пак, прослеживая за тем, что за ним идут. — да ты только начал меня целовать, как ты вообще себе это представляешь… услышав поникший тон голоса хисына, сонхун замедляется, снисходительно вздыхает и, развернувшись, недолго целует его в губы. — детка, извини, что накричал. но ты же понимаешь, что это очень важно для нашего друга? — да, понимаю… и ты прости меня. — всё хорошо. теперь пошли найдём сону.

***

парень проводит по влажным чёрным волосам рукой, пальцами перебирая свои пряди, после опуская их на шею, потирая её, и медленно приподнимая к своим губам. прикрыв себе рот, чонвон от отчаяния усмехается и улыбается грустно, представляя, как же жалко он сейчас выглядит. прошло порядком больше получаса, как он находится здесь, но при виде остальных парней ему становится отвратно, он чувствует тошноту вперемешку с чувством вины. чонвону кажется, что если он хоть познакомится с кем-нибудь в романтических целях, то он изменит ему. но ведь и их давно не существует. парень прилично напился, но, слава богу, в которого он не верит, рики всё это время находился рядом и контролировал, чтобы тот ничего не натворил. сейчас же владелец этого заведения пак джей, или как там услышал его имя чонвон, позвал к себе нишимуру, и тот ушёл, сказав, что он поздоровается и сразу вернётся, и чтобы чонвон вёл себя как взрослый мальчик, умеющий брать ответственность за свои поступки. но сегодня чонвон от неё отказывается. то ли количество выпитого алкоголя ударяет в голову, то ли чонвон окончательно сходит с ума, но его взгляд цепляется за спину розововолосого парня, вяло тусующегося на краешке танцпола, словно из него высосали всю энергию, но он ещё держится. у него широкая спина, тонкая талия, худощавое тело и невысокий рост. в его руке находился какой-то напиток, другая возвышалась над головами остальных, которую он бил об воздух в такт музыки. на его пальце чонвон замечает что-то блестящее, как кольцо, но издалека сложно было разглядеть. в любом случае он ему ещё больше напомнил о нём. чонвон трясёт головой. нет, это неправда. ему всего лишь показалось. незнакомец не мог быть так сильно похожим на сону, но и сону здесь быть точно не мог. тогда почему же, мать твою, он видит буквально его со спины? это безумие полное. надо с этим срочно разобраться. — сону, — зовёт чонвон того парня, но тот точно его не слышит в таком шуме. ян спускается с барного стульчика и идёт напролом к нему. — ким сону! — кричит брюнет, а у самого сердце бешено бьётся в глотке. неужели им суждено было встретиться в тот день, когда он решил покончить со всем этим окончательно? — йа, ким сону! — настигнув того парня, чонвон резко берёт его за плечи, разворачивает к себе, и вглядевшись в лицо, застывает на месте. язык не поворачивается сказать ни единое слово, кровь застывает в жилах. — извините? перед ним стоял совсем не сону. это был совершенно другой парень, выглядящий со спины точной его копией. это вовсе не его сону. проглотив слюну, чонвон дрожащими губами еле шепчет: «простите, обознался», хотя тот его даже не слышит и, лишь фыркнув, отворачивается. яну сносит голову. насколько же сильно человек должен скучать по кому-то, чтобы так поступить? но с другой стороны, возможно, вселенная только что спасла его? и это действительно знак, что пора уже забыть его? чонвон без понятия. он заторможенно разворачивается на пятках и плетётся обратно к бару. в груди огромная дыра от опустошения и разочарования, он не видит ничего перед собой, пытается переварить только что случившееся и смириться с тем, что сону покинул его жизнь навсегда. ему стоит научиться жить уже без него. — хён, я вернулся, — издалека слышит он голос рики, который находился уже рядом с ним, но его мозг блокирует весь шум и другую информацию, он не может справиться с несколькими вещами одновременно. перед глазами всё ещё тот самый декабрь. снег, холод, разбитый сону и не менее разбитый чонвон. и его лицо, которое он видел в последний раз. постепенно подступает пелена слёз, перекрывая весь вид. чонвон чувствует, как намокает и его нос, образуя сопли, которые он распустил тут. ему хочется рвать и метать. почему же в этот чёртов день он так сильно подавлен вместо того, чтобы закрыть эту ебаную страницу книги и начать новую историю? почему прошло столько времени, а он всё ещё убивается по человеку, который, наверняка, уже давно счастлив без него? это больно. это чертовски больно, обидно и несправедливо. почему он всё ещё его любит? — чонвон-хён? — рики слегка трясёт его за плечо, но когда тот резко его отдергивает и убегает, шарахается. — чонвон-хён! ты куда?! рики не бежит за ним, потому что видит, что он забегает в ближайшую уборную, и тяжело вздыхает. нет. чонвон не был уверен в том, что найдёт здесь себе нового спутника. он просто хотел добить себя. парень влетает в туалет, благо, он был свободен, закрывает лицо руками и начинает плакать, всхлипывая. боль терзала его сердце, оно так хотело хотя бы раз увидеть его, прикоснуться к нему, заговорить. сколько ещё должно пройти месяцев, чтобы все раны зажили? чертово время, оно вообще не лечит! кто придумал эту тупую фразу? чонвон теперь ревёт во весь голос, надеясь, что хотя бы некоторая часть его боли вылезет из него наружу и оставит его тело и душу в покое. он скатывается по стенке, садится на пол и обнимает себя за колени, чтобы спрятать от самого себя своё жалкое покрасневшее и начавшее опухать лицо. он ненавидит себя сейчас. ненавидит за то, что дал слабину. в горле тяжёлый ком не даёт сделать нормальный вдох, и все попытки привести дыхание в порядок оказываются тщетными. он несколько раз всхлипывает, прежде чем начать кашлять от того, как сильно плачет. но тут внезапно слышится щелчок замка, и до чонвона доходит, что всё это время он был здесь не один. ян моментально вытирает слёзы и ещё больше ныряет в свои чашечки колен, словно старается себя обезопасить и отделить от внешнего мира. неизвестный выходит из кабинки, и, походу, ему кто-то звонит, так как рингтон начинает орать на всё помещение. некто берёт трубку. — алло? — пьяным голосом проговаривает парень и становится у раковины, еле сохраняя равновесие. — что?.. зачем?.. — чонвон правда не хотел подслушивать его разговор, но так получается. хоть незнакомец и еле бурчал что-то в ответ, голос казался ему знакомым. — прямо сейчас? но я ещё не повеселился… да сонхун-хён! чонвон перестаёт всхлипывать и замирает на месте, сглатывая. «сонхун-хён?» — уф, хорошо. сейчас буду. ждите меня на диванчике, — парень отключается и начинает мыть руки, в то время как чонвон затаивает дыхание. да нет же, не может быть… — хэй, — вдруг тот начинает идти к нему, потому что к кому ещё, если их здесь только двое? — я слышал, как ты плакал. всё нормально? — он дёргает бровями. ян делает глубокий вдох, но боится поднять голову. — йа-а, не игнорируй меня, — тот садится перед ним на корточки и берёт за макушку. — всё хорошо? — чуть тише шепчет парень, и его голос теперь вовсе не звучит пьяным. он становится обычным, и чонвон его узнает. «это он…» — с-сону? — дрожащим голосом произносит брюнет и перехватывает его руку, заставая другого врасплох. — это ты? сону дёргает рукой от страха. он пытается вырваться из хватки, но его держат очень крепко. когда чонвон поднимает голову и их взгляды встречаются, ким перестаёт сопротивляться. его ноги делаются ватными, и он плюхается на пол рядом с ним. рядом со своим бывшим парнем. — чонвон… что ты здесь делаешь.? — сил хватает произнести только это. ян ничего не отвечает. ему хочется громко смеяться. неужели галлюцинации стали настолько реалистичны? — тебя же на самом деле здесь нет? — выдаёт странное он, на что сону медленно качает головой из стороны в сторону, сконфуженный и шокированный. — нет, чонвон. я здесь… вон смотрит на него ещё пару секунд, а после бросается в его объятия, крепко обвивая руками его шею и утыкаясь в плечо. он судорожно дышит, словно это правда иллюзия, словно сону исчезнет и он снова его потеряет. чонвон старается запомнить каждую частичку тела сону, пока находится рядом с ним, вдохнуть до головокружения его запах, пусть и не самый приятный на данный момент. — чонвон, ты… — молчи, нет! пожалуйста, не отталкивай меня сейчас! — парень начинает плакать и вскоре чувствует, как пара нежных рук утешающе обнимает его за талию. — мне тебя так не хватает, ким сону… я не могу всё ещё выбросить тебя из головы. мне очень плохо без тебя. сглотнув, сону вздыхает, обнимает его покрепче, поглаживая по голове, и, собравшись с мыслями, говорит: — я тоже, чонвон. я тоже скучаю по тебе. услышав это, младший начинает дрыгаться в его руках, после чего берёт сону за плечи и, оттолкнув, заглядывает в его глаза. — тогда почему бы нам не помириться, сону? почему мы не вместе, если я всё ещё люблю тебя, а ты — меня? к чему эти муки и страдания? почему мы расста- — нет, чонвон, стой, — сону перебивает его, тоже берёт за плечи и виновато опускает взгляд. — да, я скучаю по тебе, но я не говорил, что я всё ещё люблю тебя. — ч-что? — заикается ян, нервно бегая глазами по лицу кима. он не знает, как реагировать на это. он чувствует себя очень униженно и разбито. — я счастлив с джейком. — ты, — ком в горле не даёт ему говорить нормально. — то есть, ты хочешь сказать… — да, чонвон. у меня есть другой. младший на это мотает головой. — нет, это неправда… ты мне врёшь! — истерично смеётся тот. — мне нет смысла этого делать, — серьёзно звучит ким. — и я бы хотел, чтобы ты тоже начал двигаться вперёд. я не хочу видеть тебя таким. — но я люблю тебя, ты понимаешь это..? я люблю тебя! — разрывается чонвон, повышая голос. — я не могу смотреть ни на кого другого. сону берётся за голову: — ах, чонвон... почему ты всё ещё держи- — я хочу тебя поцеловать, — внезапно выдаёт ян, как ким тут же поднимает на него глаза, полные непонимания. — что? никакого ответа не следует, потому что чонвон преодолевает расстояние между ними и впивается в губы сону, обнимая его за голову. он прикрывает глаза и старается взять из него всё без остатка, компенсировать всю свою боль, жившую в нём полгода, он хочет запомнить эти губы на всю жизнь. но.. этого не хочет другой. сону резко отталкивает чонвона от себя, что тот падает на спину, отскальзывая к стенке, и шокирующе смотрит на кима. — я же сказал тебе, что я в отношениях! — кричит разозлённый парень и тут же поднимается с места, возвышаясь над ним. — ты ничуть не изменился, — он подходит ближе. — знаешь, почему мы расстались, ян чонвон? — указывает пальцем на него и выпаливает яростно. — потому что ты никогда, блять, не уважал ни меня, ни мои чувства, ни моё личное пространство! я тебе ясно дал понять, что я к тебе больше ничего не испытываю, а ты так подло поступаешь и ещё больше ухудшаешь ситуацию. на этих словах сону медленно шагает назад и, бросив ещё один взгляд на чонвона, покидает уборную со скоростью света. через несколько минут сюда влетает уже рики и, найдя хёна на полу, сверлящего пустоту взглядом, трясёт его за плечи. — эй, что случилось?! чонвон-хён! тот молчит, утопая в своих мыслях. на что он рассчитывал? на что он вообще надеялся всё это время? что он встретит с сону и они помирятся? что всё будет как раньше? а если поцеловать, то сону возьмёт и бросит своего джейка и кинется ему на шею? до чего же надо быть глупым и эгоистичным... таким его сделала эта токсичная любовь к ким сону. — я сделал это, рики... — непонятно бормочет он под нос. — сделал что? — нишимура хмурит брови. — я поставил точку на наших отношениях с сону... — чонвон поднимает на него красные глаза и иронично улыбается. — я теперь потерял его навсегда.