Глаза мертвецов

Последний месяц был как в тумане. Ни сил есть, ни сил спать или говорить не было. Лишь похороны. Похороны, похороны и ещё одни похороны. Слёзы давно пропали, оставляя лишь сияющую пустоту в сердце. Все в одно мгновение оборвалось, заставляя Алекса замыкаться в своей комнате и часами смотреть на их фотографию. Он, Жаклин, Филип и Каллиста. Воспоминания того дня были словно окутаны пеленой, все детали сгладились, оставляя лишь мысли. Утром он как обычно встал, желая рассказать другу невероятный сон про какую-ту несуразицу, но не почувствовал ту родную ману Филипа, будто его не было. Парень до последнего убеждал себя, что перстень просто сломался и судорожно пытался найти хоть кого-то. А потом в комнату зашли родители, протягивая ему газету. Алекс не хотел мирится с произошедшим. Не хотел признавать то, что все его друзья мертвы. Не хотел и не мог. Филипа и Жаклин считались безвести пропавшими, как и многих других но, сколько бы парень не надеялся он знал, что их уже нет. И из-за этого убивался ещё сильнее. Похороны Жаклин произошли неподалёку Ла-Манша, над которым просто развеяли её прах, который не факт что был её. Но Алекс верил, что эта рыжеволосая добрячка найдёт покой именно там. Слёзы миссис Лямур всё лились и лились, пока Алекс хоть как-то пытался успокоить её. Эта женщина имела те же глаза как у Жаклин ― голубые, словно васильки. Следующие были похороны Филипа. Пусто гроб ― ни тела, ни праха его не нашли ― на семейном кладбище. Алекс никогда не забудет, как младший брат друга колотил крышку гроба, сквозь истерику говоря, что он жив. Не забудет, как отец Филипа оттаскивал его, прося остановится. Не забудет погасших серых глаз матери Филипа, от которой старший сын и унаследовал их. Самими ужасными оказались похороны Каллисты. Она была единственной, чье тело смогли отыскать. Она умерла от потери крови на дороге в Скове, сжимая авантюриновый медальон Филипа. Похороны состоялись в Годриковой впадине неподалёку могилы её матери ― Линды Блэк-Принц. Присутствовал лишь её дядя, Северус Снегг. Он не обмолвился ни одним словом, лишь поблагодарив Алекса за то, что он принёс её любимые цветы ― полевые. Понимая, что мужчине нужно побыть одному парень оставил его, услышав, как тот всхлипнул, опустившись на колени перед рыхлой землёй. И сейчас Алекс решился на тот шаг, на который не один нормальный человек не пошёл бы. Зайти в клетку к зверю, захлопнув за собой дверь. Только потому, что знал ― Каллиста хотела бы этого. Камера Азкабана выглядела ужасно ― промёрзлая, мокрая и тусклая. Стены пропитаны отчаяньем и лишь чудом его Патронус-петух смог защищать от дементоров. Алекс уверенным шагом осветил комнату, выцепив шевелящую кучу. ―Кто ты такой? ― прохрипел мужчина, вставая на ноги, ― Интервью я давать не намерен, так что, проваливая… Алекс остался стоять на месте, пока в горле образовывался ком. Сириус Блэк выглядел отвратительно ― спутанные чёрные волосы, исхудавшее тело, тусклые серо-зелёные глаза. От мужчины несло вонью, но парень и шага не смог сделать. Глаза. Глаза она взяла от матери. Это успокоило Алекса, потому что самое страшное было смотреть в глаза родителей, от которых его друзья и унаследовали их. А Каллиста была лишь отдалённо похожа на отца, взяв правильные черты лица и, видимо, манеру речи. ―Ты что глухой? ― Сириус Блэк приблизился к нему чуть ли не впритык, ― Я сказал проваливая, а не то… ―Каждую чистую ночь она уходила на тихую местность, чтобы поговорить с отцом, ― словно во сне проговорил Алекс, Блэк замолчал, ― Ей ужасно не хватало его и не смотря на все зверства что он устроил она любила его. Любила всем сердцем и верила, что он её услышит. Что Сириус её услышит… Алекс был уверен, что, зайдя в камеру он будет кричать и рвать, но правда оказалась другой. Смотря на лицо Блэка, он не мог сказать этих двух простых слов. Язык не поворачивался сказать отцу что его дочь мертва. ―Ты друг Каллисты? ― спросил мужчина, Алекс кивнул, ― Она… Какая она? ―Красивая, ― прошептал юноша, мельком улыбаясь, ― И очень сильная. ―Если ты пришёл просить у меня её руки и сердца, то смею тебя разочаровать, до совершеннолетия ни-ни, ― проговорил Блэк ковыляя усаживаясь на лавку. ― Расскажи мне про неё. У неё… внешность Линды? ―Да, ― кивнул Алекс, садясь возле узника, ― Длинные серебряные волосы, пышные губы, нос с едва заметной горбинкой, небольшая ямочка на подбородке. И изумрудные глаза, как два глубоких тёмных леса… Сириус Блэк хрипко рассмеялся, ухмыляясь. ―Я ещё она самый лучший дуэлянт у нас в школе, любому задницу может на метлу натянуть. И умная, ужасно умная. Хочет стать Мастером Сабли и обучать детей. А может и самой изготовлять сабли. Ей нравятся полевые цветы и чай нашей подруги, Жаклин. ―Линда тоже любила чай, ― проговорил Блэк, ― Могла хоть каждый день по три чайнику выпивать. Мужчина вновь рассмеялся, запрокидывая голову. Алекс озадачено выгнул бровь, но Блэк всё быстро пояснил. ―Мне Линда доказывала, что первые ребёнок будет моей копией, ― проговорил он. ― Да вот оказалось всё наоборот ― Каллиста копия своей матери лишь только с одним отличием ― дуэли у Линды всегда были приотвратные. Алекс промолчал лишь кивнув головой. Казалось, Азкабан ничуть не повлиял на Блэка, словно и не было тут никаких дементоров. В голову парня пробралась шальная мысль что перед ним сидит анимаг, но это невозможно ― для таких есть специальные артефакты блокирующие трансформации. ―А почему она сама не пришла? ― спросил Блэк всё также ухмыляясь, ― Неужели урод-Крауч не пустил? Алекса вмиг окатило холодной водой, а в глазах защипало. Он отвернулся, пытаясь сдержать слёзы, пока Блэк всё также озадачено сидел возле него. ―Ей, парень, ты чего? ― прохрипел мужчина ― Не надо нюни тут разводить, в камере и так влажно… Но слёзы всё так и лились с глаз, перерастая в настоящую истерику. Воздуха совсем не хватало в грудях, а в голове всё билась мысль что она мертва. Алекс не мог этого принять. Принять что человек, в которого он был влюблён сейчас заколочен в гробу под землёй. Не мог принять того, что последняя их встреча окончилась звонкой подщёчной и разочарование в изумрудных глазах. Он столько всего не сказал ей из-за своей глупой никому не нужной гордости, что сейчас это уже всё стало неважным. И сейчас вся та горечь вырвалась наружу в истошном вое раненого зверя, будто этот крик мог что-то изменить. Один день. Один летний день перевернул жизнь Алекса на до и после. Парень, глядя на себя в прошлом, не мог понять, это он, или хорошая копия? Потрясение было слишком сильным, ему словно сердце из грудной клетки силой вырвали, оставив его с разворочёнными рёбрами. А ведь у них были мечты, свои стремления в жизни. Они влюблялись, и любили. Они смеялись, злились, плакали. Они были живыми, пока на школу не напали последователи Волан-де-морта. И сколько бы себе Алекс не твердил, что Каллиста чисто физически не могла его полюбить так, как он её, маленький тонкий голосок в голове говорил, что он своё уже упустил. Не спас, не помог, не извинился. Дверь со скрипом отворились, время вышло. Сириус сжимал его плечо, пытаясь успокоить. Алекс чувствовал, ощущал в воздухе его беспокойство и на последних силах повернулся к нему, шепча: ―Она мертва, ― серо-зелёные глаза округлились, юноша чётко увидел, как в них что-то сломалось, ― И она любила вас. Очень любила.

И я её тоже любил

Эти слова повисли у обоих на устах, но не прозвенели в камере Азкабана.