Это тело не умрёт.

«Ах, это невероятно стыдно! Чтоб я, великий архимаг, таким занималась?! Как же я могу...» — продвигалась девушка по коридору поздним вечером. Она бледная, как поганка, худощавая, как скелет. Ее одежда — поношенный наряд горничной, а обувь — разваливающиеся туфли из кожи. На голове, периодически вздрагивая, остро держались кошачьи ушки, а хвост слуги был прижат к ноге. Внезапно девушку охватило это тревожащее чувство — за ней наблюдают. Она на мгновение замерла, прежде чем начать продвигаться дальше по мраморной плитке. «Это его магия. Он заметил...» — пронеслось в светлой голове. Ее шаги были тихими, если слышными. Старая обувь едва скрипела под весом девушки. И вот, янтарные глаза, которые всё прекрасно видели в темноте и сверкали благодаря отраженному в них лунному свету, остановились на дубовом столе. Следом пара лёгких шагов. Служанка огляделась — никого. Тонкие пальцы едва успели коснуться выдвижного ящика, как вдруг раздался голос. Тяжёлый, грохочащий голос, обещающий опасность. - Ты что творишь, чертов зверь?! — спросил герцог, подходя ближе. Стук каблуков его сапог только добавлял адреналина в кровь девушки. - Смеешь воровать у меня, твоего господина? Головы лишиться захотела? Испуганный всхлип сорвался с тонких губ. Служанка, вздрогнув всем телом, повернулась к мужчине и упала на колени под тяжелым взглядом его серых глаз, которые выглядели черными во мраке. - В-ваша Светлость! Прошу Вас, простите, молю! Аквилона ради! Я не желала Вам зла, Мой Господин! - стала умолять девушка со слезами на глазах и низко поклонилась в ноги Горцога. Она не была уверена, насколько сработают ее мольбы. Он — великий молодой герцог Август Бефторд, прагматичный и холодный человек, но, может, в нем есть хоть капля милосердия. - Моя мать сильно больна, мне нужны были деньги, Ваша Светлость! Простите, мне очень жаль... Я больше никогда сюда не зайду... Прошу, простите. Я сделаю всё для Вас! Глаза мужчины впились в служанку, его рука даже на мгновенье потянулась к мечу, но остановилась. - Глупая женщина, думаешь, так просто заслужить мое прощенье? - возник он и на секунду замолчал. - Встань и назови мне твое имя. - Я Ивонн... - дрожащим, надрывающимся голосом произнесла девушка, поднимаясь на ватные ноги, которые отказывались слышаться. - Ивонн... Чиста? - Я... - Она ошалела от такого вопроса. Зачем ему это знать? Но нет, у нее не было мужчин. Не в этом теле. - Да... Я чиста... - Тогда за мной. - Скомандовал Август и пошел в свои покои. Служанка последовала за ним, её ноги почти не слушались ее. Каждый шаг требовал значительных усилий. Идти было страшно. Она знала, что ее ждет, и из-за этого живот скручивало неприятное чувство. Ее уши были прижаты к голове, а хвост был напряженной трубой, направленной вниз, и распушённый. Двери спальни распахнулись, оголяя взгляду дорогой интерьер: по-королевски большая кровать из темного дерева с подушками цвета изумруда и балдахином того же цвета, две небольших арикроватных тумбочки по обе стороны спального места, высокие белые потолки, два больших окна, заштореных плотными тканями в тон остальных предметов. Два стола — один письменный, другой журнальный. Стены украшались шедеврами живописцев. И самое главное украшение — две головы единорога, расположены по обе стороны от письменного стола. - Раздевайся,- Отдал герцог очередную команду, уже начав снимать жакет. Глаза Ивонн расширились, она секунду размышляла над этим вопиющим и непристойным предложением, прежде чем опустила глаза в пол и стала со стыдом снимать свое хлопчатое платье. Ее ушки опустились в тяжелом напряжении. Вскоре служанка осталась в камизе, белой нательной рубахе длиной до колена, нижнем белье, а герцог в белых трусах, длиной почти до середины бедра. У него уже была видна внушающая выпуклость. Лицо девушки краснело от смущения, а руки дрожали от напряжения. - Рубаху тоже прочь. И ложись на кровать. Ивонн кивнула, снимая белье и с намереноу медлительностью складывая его на стул. Ее шесть стояла дыбом от ужаса. Она вся обнажённая перед ним. Перед герцогом. Перед ее господином. А Августу нравилось смотреть, как слуга неловко идет под его пристальным взглядом к кровати, стараясь прикрыть свое интимное место. Когда она села на матрас, он издал скрипящий звук. Девушка дрожала и краснела, как девственница, которой она и являлась. Служанка чувствовала, как ее щеки горят. Она все еще прикрывалась руками, пока герцог не толкнул ее на спину. Она погрузилась в кровать с удивленным ахом, пока мужчина мозолистыми руками раздвинул ей ноги, оголив лоно, покрытое волосками под цвет её волос, цвета ржи с серебряным отливом. Ивонн закрыла лицо руками из-за стыда, пробирающего ее насквозь, пока серые глаза осматривали каждый ее миллиметр. Девичья грудь медленно поднималась и опускалась, небольшая, упругая и вздёрнутая чуть, её нежными бутонами темнели на фоне бледной кожи и были схожи по цвету с лепестками розы. Живот был немного впалым, виднелись ушки бедер, коленочки четко очерчены. «Нет, так не пойдет. Нужно будет ее откормить, слишком худа для леди.»- подумал герцог, вбирая глазами прекрасное зрелище. Август опустился на колени, закинув худые ноги себе на широкие плечи. Его горячее дыхание опалило ее лоно, вызвав дрожь. Мокрым языком мужчина провел по складкам, пробуя вкус. Это вызвало у Ивонн аханье и шокированный взгляд. Что он творит? Это против Богини! Это ведь не ведет к зачатию ребенка, а значит, онанизм... Тонкие пальцы вцепились в покрывало, а кончик хвоста застучал по полу то ли от удовольствия, то ли от удивления. Герцог продолжал ласкать служанку, вопреки всем нормам. Он водил языком по ее внешним половым губам, пока не задевая клитор. Но когда мужчина задел его, она выгнулась со стоном. Он продолжал это делать, иногда присасываясь к чувствительному бутону, пока между складок не начала появляться естественная смазка. Тогда он ввел язык внутрь, а потом снова наружу, по клубку нервов... Идеально. Август выпрямился. *** Утром первым проснулся Август. У него ломило спину и болели мышцы. Ему уже не 17 что бы так кувыркаться в кровати. Темные глаза устремились к бледному худощавому телу рядом с ним на кровати. И чего это его так потянуло на простую служанку..? Она даже внешностью не выделяется: обычный зверочеловек с недоеданием. Даже ее глаза обычные для ее вида — янтарные, как у многих кошачьих. Хотя шерсть шелковистая, длинная и с обильным подшёрстком, нежного кремового цвета, словно у персидской кошки. Такие обычно идут как украшения дома, а не как слуги. Но сейчас герцог не будет задумываться о происхождении и положении этого нелюдя. Август вздохнул и провел рукой по своим распушившимся волосам. Темные локоны и белая кожа выдавали в нем аристократа, но лицо, по его меркам, портилось веснушками. Служанка рядом свернулась калачиком. Нутром мужчина чувствовал, что в ней что-то не так, что именно, он не мог сказать. Герцог даже не заметил, как прикоснулся руками к мягким кошачьим ушам на макушке Ивонн и начал ими играться. В какой-то степени милое зрелище, но теперь он всерьез задумывается над тем, чтобы сделать из нее украшение дома, а не простаю служанку.