Изнутри: Адаптация с Пинки Пай

      Тишина после моего смешка была звенящей. Даже грохот боя, кажется, стих, уступив место напряжённому гулу в ушах. Все смотрели то на меня, то на голема, который пятился от Твайлайт, как побитый пёс.       — Диана, что происходит? — голос Твайлайт дрожал, она вытирала кровь с мордочки копытом.       — А ты не видишь, Блёстка? — я кивнул на голема. — Он тебя боится. Не просто остерегается, а прям ссыт. С чего бы это?       — Я... я не понимаю, — прошептала она.       — Прикажи ему ещё что-нибудь. Только не сложное, — сказал я, лихорадочно соображая. — Скажи ему отойти ещё дальше.       — Отойди! — крикнула Твайлайт, и в её голосе, несмотря на усталость, появились командные нотки.       Голем дёрнулся, будто его ударили током, и послушно отступил ещё на пару десятков метров, поджав под себя свои дурацкие железяки. Его ядро в полураскрытой голове пульсировало неровным, испуганным светом.       — Да-а-а, мать твою... — выдохнул я. — Кажется я поняла. В нём конструкт на подчинение создателю. А значит и запрет на причинение ему вреда. Или тому, кого он считает создателем.       — Но я не создавала этот конструкт у него! — возразила Твайлайт. — Я прервала заклинание не дойдя до той части!       — С ним, да, Твай. Это тупая железяка с поломанными наглухо алгоритмами. Но с каменным големом нет. У него всё работало корректно. И базовый принцип «не навреди хозяину» в твоём големе был создан корректно. Но эта железная дура решила сожрать твоего голема полностью. И конструкт контроля тоже. А это значит, ты сейчас единственная, кто может им управлять, — объяснил я улыбаясь не хуже чеширского кота.       Я присел и перевёл дух. Тело ломило, нога горела огнём, но мысль, пульсирующая в голове, была ценнее любого обезбола.       — Так, девочки, — крикнул я стражникам, — у нас есть план! Твайлайт, ты теперь наш живой щит. Каждый раз, когда он замахивается на кого-то, рявкай на него. Приказывай стоять смирно, падать мордой в грязь, всё что угодно. Поняла?       — Я... попробую, — кивнула она, всё ещё вытирая кровь.       — А мы пока будем пользоваться моментом, — я поднялся, чувствуя, как адреналин снова начинает разгонять кровь. — Гасите этого гада! Всё понятно?!        — ДА! — с воодушевлением крикнули в ответ стражники.        — Вперёд!       И мы пошли в атаку. Это было странное, сюрреалистичное наступление. Твайлайт, бледная, с кровавыми дорожками на морде, шла вперёд, как полководец, а стражники, воодушевлённые неожиданным поворотом, наседали на голема со всех сторон.       Каждый раз, когда железная тварь заносила свою новую каменную булаву для сокрушительного удара по пегасу или земнопони, раздавался пронзительный голос Твайлайт:       — СТОЯТЬ!       И голем замирал. Его мусорное тело содрогалось от внутренней борьбы, золотистые нити дрожали от напряжения, но конечности намертво прирастали к земле. В эти секунды стражники успевали отбежать, а единороги — всадить в него ещё пару десятков бесполезных, но отвлекающих магических болтов.       Когда же он в ярости попытался ударить саму Твайлайт, это вышло жалко. Он занёс булаву, но в последний момент его лапа дёрнулась, словно от судороги, и удар пришёлся в пустоту, в метре от неё. Он снова замер, издавая тот самый скулящий скрежет.       — Ха-ха! Работает! — крикнул я, проходя мимо и подбадривающе хлопнув Блёстку по крупу.       Мы теснили его. Медленно, но верно. Через мост и реку, обратно к выжженной магией поляну. Голем отбивался, но уже не так уверенно. Его атаки стали хаотичными, он больше не пытался летать, а только пятился, прикрывая кокон с жеребятами.       И тут, в суматохе, я заметил их. Эпплджек и Рэрити. Фермерша лежала у покосившегося забора. Рэрити, вся в пыли и с разодранной причёской, склонилась над подругой и трясущимися ногами пыталась зажать рану на её боку. Из-под белых копыт Рэрити на землю разливалось алое пятно, а шляпа Эпплджек валялась рядом в луже крови.       Я незамедлительно рванул к ним.       — Рэрити! — рявкнул я, подлетая.       Модница подняла на меня абсолютно растерянные, полные слёз глаза.       — Пинки! Я... я не знаю, что делать! Она не дышит! О, Селестия, она не...       — ТИХО! — рявкнул я так, что она вздрогнула. Прильнув ухом к носу и положив ногу на спину земнопони, я смог уловить слабое дыхание. — Дышит она. Слышу. А если ты сейчас раскиснешь, то она перестанет. Быстро! Тащи её в госпиталь! Бегом!       Рэрити смотрела на меня, хлопая ресницами. Её мозги, похоже, отказывались работать в таком режиме.       — Я... Я не смогу... Она же тяжёлая...       — ТЫ ЕДИНОРОГ, МАТЬ ТВОЮ! — заорал я, ткнув копытом в её рог. — ТЕЛЕКИНЕЗ ИСПОЛЬЗУЙ! ХВАТАЙ ЕЁ И ТАЩИ В БОЛЬНИЦУ, ИНАЧЕ ОНА УМРЁТ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ЭТО ПРИКАЗ, РЭРИТИ!       Мои слова, грубые и жестокие, подействовали лучше любого успокоительного. Рэрити дёрнулась, словно от пощёчины, её рог засветился неровным, но сильным светом. Эпплджек оторвалась от земли в голубом ореоле.       — Д-да... да! — закивала она, слёзы высохли, уступив место отчаянной решимости. — Я поняла!       — ЖИВО! — рявкнул я вдогонку, и она, прижимая к себе тело подруги, рванула с места так, будто за ней гнался сам Дискорд. К ней на выручку, очень кстати, подоспел один из стражников.       Я проводил их взглядом и снова повернулся к битве. И вовремя. Голем, поняв, что его зажимают в клещи, совершил отчаянный рывок. Он взмахнул своим помятым, но всё ещё функциональным крылом, подняв тучу пыли, и, используя её как прикрытие, рванул в сторону города. Он не полетел, а скорее перелетел, низко, над самыми крышами, и исчез за рядом уцелевших домов.       — За ним! — крикнул лейтенант Стад.       Мы рванули в погоню. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги отказывались слушаться, но я бежал, спотыкаясь, силясь догнать эту тварь.       Мы нашли его на небольшой площади, у фонтана, который чудом уцелел. И то, что мы увидели, заставило меня замереть на месте, забыв, как дышать.       Голем стоял, широко расставив ноги. Его голова была полностью раскрыта, обнажая пульсирующее серое ядро. Вокруг ядра, сотканное из чистого золотистого света, висело сложное, многослойное заклинание. Оно было похоже на что-то среднее между паутиной, картой звёздного неба и схемой кровеносной системы. И все эти линии, символы и узоры пульсировали в такт с ядром.       — Это же... — прошептала подбежавшая Твайлайт. — Это же та самая часть. Это она отвечает за контроль!       Из ядра, повинуясь воле голема, вырвались десятки золотистых нитей. Они впились в это светящееся заклинание, как хирургические щупы. Нити напряглись. Голем издал душераздирающий скрежет, и начал тянуть. Медленно, с невероятным усилием, он отрывал от сложной структуры большой, центральный кусок. Тот самый, который, как сказала Твайлайт, отвечал за контроль, за подчинение, за те самые базовые запреты, что заставляли его бояться её.       — СТОЙ! — крикнула ему Твайлайт.       — Останови его! — крикнул я, понимая, что он сейчас сделает.       — Не выходит! — Твайлайт схватилась за голову, которая, похоже снова начала болеть. — Он уже не слушается меня.       Нити напряглись до предела. Заклинание вспыхнуло ослепительным светом. Раздался звук, похожий на разрываемую ткань реальности. И кусок заклинания, исторгая сноп золотых искр, был вырван.       В тот же миг рог, который голем использовал как инструмент, не выдержал. Он покрылся сетью трещин и с противным хрустом разлетелся на мелкие осколки.       А потом грянул взрыв.       Ударная волна, чистая магическая энергия, выплеснулась во все стороны. Меня сбило с ног и протащило по земле несколько метров. В ушах стоял звон. Когда я поднял голову, то увидел, что голем... Изменился? Он словно ссохся. Нити на его корпусе потускнели. Каменная булава рассыпалась в пыль. Он выглядел истощённый, и даже хрупким. Но его ядро, хоть и потускневшее, горело ровным, холодным золотистым светом. В ту же секунду ядро было закрыто железом.       — Твай! — заорал я, видя, куда направлен его взгляд.       Голем, казалось, смотрел на Твайлайт. И в этом взгляде больше не было страха. Только пустота и... злоба. Он поднял свою самую крепкую, оставшуюся лапу, увенчанную просто куском сплющенного металла, и с нечеловеческой скоростью метнул её в единорожку.       — НЕТ!       Я рванул, но понимал, что не успеваю. Это был конец.       Но между големом и Твайлайт, словно из ниоткуда, возник капитан Лаки Прайс. Он выставил перед собой свой башенный щит, вложив в него всю оставшуюся магию.       Удар!       Грохот стоял неимоверный. Металл взвизгнул, магия вспыхнула и погасла. Когда пыль рассеялась, я увидел капитана. Он стоял на коленях, всё ещё сжимая в магическом поле остатки щита. В щите зияла огромная, рваная дыра. И точно такая же дыра была в самом Прайсе. Через его грудь, разорвав броню, прошёл насквозь тот самый кусок металла, которым голем только что пытался убить Твайлайт.       — КАПИТАН! — заорал кто-то из стражников.       Твайлайт стояла за ним, целая и невредимая, с ужасом глядя на тело своего защитника. Прайс медленно завалился набок, его глаза остекленели.       — Бе… бегите… — прохрипел он, и рухнул на колени, а затем и на землю.       — КАПИТАН! — заорали уже несколько голосов.       Твайлайт застыла, глядя на тело единорога, который только что спас ей жизнь. Голем же, не тратя времени на рефлексию, уже разворачивался для нового удара.       Но тут на него налетели стражники. Все, кто ещё мог держаться на ногах. Пегасы, земнопони, единороги — они врезались в него с яростью обречённых, оттесняя от Твайлайт, давая ей время, чтобы прийти в себя.       — Твай! — я подскочил к ней, поднимая на ноги. — Уходи! Спрячься где-нибудь! Мы его задержим!       — Но… но капитан…       — ОН МЁРТВ, ТВАЙ! — рявкнул я, тряхнув её. — И ты будешь следующей, если не свалишь! Бегом!       Я развернулся к голему, понимая, что сейчас против него выйдут только стражники с голыми копытами и пара единорогов с остатками магии. И я, со сломанной ногой.       — Дим… — голос Пинки дрожал. — Что нам делать?       — Сражаться, Пирожок. Что же ещё.       И в этот момент с неба, прямо передо мной, вонзилось в землю оно.       Меч.       Огромный, изогнутый двуручник, больше похожий на тяжёлую саблю. Падающее Солнце, кажется. Он торчал из земли, чуть покачиваясь, а на его рукояти болтались какие-то тканевые ремни и металлические конструкции. Крепления для копыт?       — АЙ, БЛЯДЬ! — раздался сверху матерный вопль, и мимо нас, едва не сбив с ног, пролетела вторая Скай Флауэр. Она кубарем прокатилась по земле, поднялась, отряхнулась и уставилась на меня круглыми глазами. — Ой. А вот и я. А где мой меч?       Я перевёл взгляд с неё на меч, с меча на голема, который сейчас разбрасывал стражников как кегли.       — Скай, — сказал я максимально спокойным голосом. — Это же твой меч?       — Ага, — кивнула она, всё ещё не понимая.       — А эти… хреновины на рукояти? Крепления?       — Ну да, я их сделала специально, чтобы можно было держать копытами. Но, похоже, я не успела их как следует закрепить. И вот они отвалились, когда я… — она запнулась. — Стой. Вы что задумали?       — *Дим, нет,* — раздался в голове испуганный голос Пинки. — *Ты не можешь… Мы не можем…*       — Пинки, — позвал я, уходя мыслями в комнату контроля. — Выходи на платформу.       Поньку я нашёл не сразу. Она сидела в углу возле ящика с жижей, обхватив себя копытами, и смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами. Чёрные пятна жуков на стенах пульсировали в такт её дыханию.       — Нет. Нет-нет-нет. Я не пойду. Я не могу. Он страшный, он железный, он… он Флатершай… он Найтлайт… он…       — Пинки, — я подошёл к ней и сел рядом, коснувшись её плеча. — Посмотри на меня.       Она подняла глаза.       — Я знаю, что ты боишься. Я и сам боюсь. Эта хрень только что убила капитана Прайса и покалечила кучу народа. Но если мы сейчас ничего не сделаем, он убьёт ещё больше. Он убьёт вообще всех. А потом доберётся до кокона и убьёт твоих мелких. — я говорил тихо, но жёстко. — Ты хочешь, чтобы Скуталу погибла? Или Свити Белль? Или Эппл Блум?       — Нет… — прошептала она.       — Я… Я не прошу тебя перестать бояться. Это нормально, что ты боишься. Но я прошу тебя встать рядом со мной и помочь мне. Мы сможем что-то сделать только вместе. Потому что поодиночке мы сдохнем. А вместе, синхронно и на гиперскорости, у нас есть шанс. — я протянул ей руку. — Ты веришь мне, Пирожок?       Она посмотрела на мою руку. Потом на платформу. Потом снова на меня.       — А если у нас не получится? — еле слышно спросила она.       — Тогда мы хорошо получим по лицу. И, возможно, умрём, — я криво усмехнулся. — Но у меня сегодня в планах не было такой странной штуки как «умирать». Как и у тебя, полагаю. Сегодня больше никто не умрёт.       Пинки шмыгнула носом, вытерла глаза копытом и… улыбнулась. Слабо, неуверенно, но это была её настоящая, пинканутая улыбка.       — Оки-доки! — сказала она и вложила своё копыто в мою ладонь.       Мы вместе встали на платформу. Я чувствовал её дрожь, но чувствовал и её решимость. Она была рядом.       Едва мы встали в нужную позу я почувствовал её контроль. Как в ту ночь. Не просто контроль, что перебивает мои действия, а доводка. Доводка до идеала.       — Поехали! — сказали мы одновременно, открывая глаза.       — Эй! Я с тобой говорю! — зудела зелёная пегаска. — Вы чё удумали, шизики?!       На это мы ничего не ответили. Лишь подошли к её мечу и нацепили на себя одно из креплений. Зубами это выходило немного неудобно, но в целом возможно.       — Эй! Ты что творишь?!       — Помоги снять второе, — попросили мы, протягивая меч к ней. Он болтался на шарнире, но держался крепко.       — Да вы совсем долбанулись! Снимай! — прокричала она в ответ.       — Я помогу, — сказала уже та Скай, что приехала с нами. Где она была всё это время?       — А ты ещё кто? — спросила её первая.       — Я — это ты, — ответила вторая, откручивая винт на зажиме копытами. — Мы щас этот меч не утянем. Не знаю, как он на тебе так долго продержался, но обратно мы его на себя уже не наденем.       — Что? Почему?! — спросила первая.       — Потом объясню, — сказала она и сбросила ненужное крепление для второй ноги на землю. — Не сломайте.       — Спасибо, — ответили мы и пошли вперёд, волоча меч за собой.       После очередного шага Пинки завела гиперскорость. Она включилась мгновенно. Мир замер, растёкшись вязким киселём. Голем, уходивший глубже в город, теперь казался почти неподвижным. Почти. На то, чтобы надрать ему задницу у нас есть всего пять минут.       Мы рванули вперёд. Меч, тяжёлый и неудобный, сейчас казался продолжением нашего тела. Мы не бежали — мы парили над землёй, переставляя ноги с такой скоростью, что они превратились в размытые пятна.       Голем заметил нас, когда мы были уже в десяти метрах. Он попытался развернуться, взмахнуть крылом, но мы были быстрее. Первый удар пришёлся по каменной булаве. Меч вошёл в камень, как в масло, отрубив половину.       — ХА! — выдохнули мы.       Голем взревел. Его щупальца метнулись к нам, пытаясь достать, раздавить. Но мы танцевали. Буквально. Жижа, прицепившаяся к нам, вела нас между его летящих лап. Невероятная координация и предвидение поньки уводили от каждого удара. Я же просто рубил. Каждый раз, когда мы оказывались рядом с големом, меч оставлял на его теле новую рану. Глубокая царапина на боку. Отрубленный кусок щупальца. Трещина в «голове».       — Он медленный! — радостно воскликнула Пинки.       — Он просто не ожидал, что мы будем так вертеться, — ответил я, уходя от очередного выпада. — Давай, нужно добраться до ядра.       Голем понимал это не хуже нас. Он прикрывал голову оставшимися конечностями, пытаясь не подпустить нас близко. Но мы были везде. Справа, слева, сверху. Каждый наш шаг был неожиданным. Каждый удар приближал нас к его ядру.       Мы уже почти прорубились к его голове, когда он сделал то, чего мы не ожидали. Вместо того чтобы защищаться, он рванул в сторону, подхватил с земли огромный обломок стены и швырнул в нас.       Уклониться не получилось. Мы приняли удар на меч, но инерция была слишком велика. Нас отбросило на десяток метров, протащило по земле.       — Ай! — пискнула Пинки.       — Живы, — констатировал я, с трудом поднимаясь.       На нашей морде горела дикая боль. Я провёл копытом по лицу и увидел кровь. От левого века до самого уголка рта тянулся глубокий порез. Острый край полоснул нас.       — Сено! — одновременно ругнулись мы, переводя взгляд на железку.       Тот уже летел в нашу сторону, пытаясь нанести новый удар. Бесполезно. Мы увернулись как от этого, так и от последующих.       Голем явно ослабел. Его удары становились всё медленнее, всё хаотичнее. Он терял металл кусками, не успевая его поднимать. Я же уже прорубил ему грудь в нескольких местах, обнажив пульсирующее ядро.       И в этот момент в битву ворвался третий.       Лаки Прайс.       ЖИВОЙ!       Он был весь в крови, в его груди зияла жуткая дыра, замотанная каким-то тряпьём, но он стоял на ногах. В его глазах горело такое бешенство, такое желание отомстить, что мне стало не по себе. Его щит, пробитый насквозь, всё ещё висел на его ноге.       — ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ!!! — заревел он, разгоняя свой щит магией, и с размаху, со всей дури, швырнул его в голема.       Удар щита пришёлся прямо в центр тяжести железной твари. Голем, и без того еле державшийся на ногах, рухнул на землю с таким грохотом, что, казалось, земля содрогнулась. От удара его тело развалилось на части. Металлолом, камни, обрывки нитей — всё разлетелось в стороны.       Прайс, сделав своё дело, рухнул на колени и замер. Мы подбежали к нему. Жив, дышит, но без сознания. Вырубился окончательно.       — Капитан! — к нему уже бежали стражники.       Но мы уже не смотрели на него. Мы смотрели на ещё живую железную тварь. На то, что от неё осталось.       Голем, и без того ослабленный нашими атаками, буквально развалился на части. Металлические конечности отлетели в стороны, каменная булава рассыпалась в щебень, туловище раскололось на несколько крупных кусков. В центре этого железного крошева, на небольшой горке земли, остался лежать только покрытый трещинами серый драгоценный камень, тускло мерцающий золотыми венками кокон и пара самых крупных обломков, что упали рядом с ним.       Тишина. Настоящая, звенящая тишина, нарушаемая только стонами раненых и треском догорающих где-то обломков.       Я выпрямился. Меч, тяжёлый, окровавленный, волочился за мной по земле. Боль в ноге, в лице, во всём теле навалилась разом, но я не обращал на неё внимания. Я смотрел на камень.       Он лежал на земле. Казалось, что он наконец-то умер, но это только казалось.       И тут камень зашевелился. Металл вокруг него начал собираться в кучу. Он был жалок. Потеряв почти весь свой металл, он представлял собой лишь тощую, едва держащуюся конструкцию из нескольких прутьев и проволоки, в центре которой пульсировало его серое ядро. Но даже в таком состоянии, он, шатаясь, встал между нами и тем местом, где лежал полуразрушенный кокон. Он заслонял собой троих перепуганных, но живых кобылок.       В его «лапе», сплетённой из трёх тонких проволочек, дрожал самый обычный кухонный нож. Тупой, немного ржавый, но он был направлен на нас. А весь оставшийся у него металл был направлен на защиту кокона. На щит, в котором было больше дыр, чем самого щита.       Эппл Блум, Свити Белль и Скуталу, бледные, перепачканные, но живые, прижимались друг к другу за его спиной, глядя на нас огромными, полными ужаса глазами. Мы видели их мордашки сквозь дыры в этом стальном гробу.       — *Дима…* — голос Пинки был полон такой боли, что у меня сердце сжалось. — *Он… Он ведь всё ещё пытается их защитить. Даже когда у него ничего не осталось.*       Сзади подтягивались стражники. Лейтенант Стад, сжимая в облаке магии копьё. Уцелевшие единороги, чьи рога светились готовыми к атаке заклинаниями. Пегасы и земнопони, что готовы были вновь наброситься на этого голема.       — Добить его! — рявкнул кто-то из стражников.       — НЕТ! — заорал я, вскидывая копыто. Все замерли.       Я медленно, стараясь не делать резких движений, подошёл к камушку. Он направил на меня свой жалкий ножик, но я видел, как дрожат его проволочные лапы. Он боялся. Он был в ужасе. Но он стоял.       Я остановился в двух метрах от него. Посмотрел на него, на его ядро, пульсирующее в такт несуществующему сердцу. Посмотрел на перепуганных кобылок за его спиной. И принял решение.       Медленно, глядя ему прямо в «глаз», я воткнул меч в землю. Остриё легко вошло в мягкую, истоптанную почву между камней. Я отцепил от ноги крепление и отошёл на шаг назад.       Тишина стала невыносимой. Я чувствовал, как стражники за моей спиной напряглись, готовые в любой момент сорваться. Я чувствовал, как Пинки в моей голове затаила дыхание.       А потом я просто сел на землю. Прямо так. Сел, сложив под себя задние ноги, и устало посмотрел на голема.       — Что ты делаешь? — шёпотом спросила из толпы Рейнбоу Деш. О, вернулась.       — То, что нужно было сделать с самого начала, — ответил я. — Пытаюсь договориться.       Печенька замер. Его проволочная лапа с ножом дрогнула, но не опустилась. Он маленьким огоньком смотрел на меня, на свой нож, на меч, воткнутый в землю. В его действиях чувствовалось замешательство.       И тогда он сделал то, чего никто не ожидал.       Он медленно, очень медленно, опустил свою лапу. Нож, тускло блеснув в свете солнца, ткнулся остриём в землю. Печенька воткнул его в землю, как я меч.       На секунду его ядро ярко вспыхнуло, а потом свет погас. Золотистые нити, которые ещё держали жалкие остатки его тела, расслабились. Весь металл, который он поднял для защиты кокона, с глухим стуком посыпался на землю. Сама конструкция, лишившись магии, которая её держала, просто сложилась, и серый, тусклый камень ядра с глухим стуком упал на камни рядом со ржавым ножом.       Он отключился. Похоже, мы договорились.       — Бегом! — крикнула Рейнбоу, бросаясь к кокону, и через секунду она, вместе с подоспевшей Рэрити (которая, оказывается, была здесь всё это время, просто молчала), уже разбирали завалы, вытаскивая наружу перепачканных, но живых кобылок.       — Свити Белль! — рыдала Рэрити, прижимая к себе сестру.       — Эппл Блум! — кричал прибежавший откуда-то Биг Мак. Интересно, где он был всё это время? — Живая, сено, живая!       — Скуталу! — орала Рейнбоу, тиская пегаску так, что у той глаза полезли на лоб.       А я всё сидел на земле и смотрел на серый камень, лежащий в траве. На камень, который всего несколько минут назад был чудовищем, едва не уничтожившим город. На камень, который просто хотел защитить тех, кого считал своими.       — *Дима…* — прошептала Пинки, и в её голосе слышались наворачивающиеся слёзы. — *Мы… Мы победили?*       — Не знаю, Пирожок, — ответил я, чувствуя, как силы покидают меня. — Но мы выжили. И это уже победа.       Я лёг на прохладные камни, прикрыл глаза и позволил себе и Пинки провалиться в темноту. За спиной слышались крики, плач, стоны раненых, но это были звуки жизни. А значит, всё было не зря.       Сегодня никто не умер.