***
Зимняя ночь на проселках глухой деревушки. В омуте блеклой луны утонули долины. Томно плывут облака безмятежной речушки. Звезды окутаны тайной незримой пучины. Исчезло затишье. Сменилось тревогой, Бездонных ночей тяготеют минуты При свете Селены, порой, одинокой… Безмолвия дар: сновидение – путы. Я скован. Незримую цепь за спиной Заведомо держит кошмар повторенный. Свободы лишен предвкушений покой, Готовый себя истязать, потаенный. Во сне непреклонность становится ложью. Невольно сознание голос терзает, Но он не один. Наполняется дрожью Мой разум, всецело покорство питает. Принудит меня поскорее шагнуть Навстречу знакомым, таинственным лицам. Быстрее бегу: им нельзя ускользнуть Во мрак, разбредаясь, подобно крупицам. Их шепот неясный становится тише… Исчез совершенно. Настало молчанье. Неистова дева спускается свыше, Уверив надежду забыть расставанье. Блуждавшей звездой озарила простор. Надменная тьма приоткрыла завесу: Развеять решила безмолвный укор И путь указать голосам к интересу. Не в силах понять... мне мотивы их чужды? Тогда почему ощущаю заботу От тех незнакомых? Стираются нужды Прошедших эмоций к дневному приходу. Мне сладостно? Больно? Стараюсь придать Утраченным мыслям глоток ощущений. Напрасны попытки при свете узнать Взошедшее Солнце моих проявлений. Тот образ души вожделенной – осколок, Готовый мне руку подать безмятежно. Тянусь невзначай: этот сон был так долог, Касанием путы сорвутся поспешно... Мечта беспробудно померкла в глазах. Совсем невдомек, почему позабыть Момент расставания тягостный… Страх, Способный меня изнутри поглотить. Но вместе с тревогой кромешной укрылись. Мгновение резко сменилось картиной Серебряных лучиков. В вальсе кружились, Решившись откликнуться лишь балериной. Извечный вопрос: «Одинока ли ты?» - Немую танцовщицу робко встревожил. Под сводом Селены объяты черты, Которым признателен. Сон обнадежил? «Теперь уже нет. До тех пор не покину. Я буду с тобой». Промелькнуло украдкой, Похоже, величие звездной пучины… Останется в сердце всего лишь догадкой.
