мрак

глоток Они бывали самыми разными, иногда Кевин получал глоток свежего воздуха, после пыток водой — ведь это никогда не оставляет следов Бывали глотки воды, иногда той самой, после которой он получал глоток воздуха, иногда после тяжёлой ночной тренировки, в бутылке, что в него кидал Эндрю с трибун. Но если кто-то спросит, то особенно запоминающимися были, те самые глотки скользящие и обжигающие горло — водка. Она помогает ему окунуться во тьму, забыть всё то что продолжает нервировать его. Алкоголь - не злодей, а лишь посредник в злостных деяниях. Подобные вещи продолжал твердить себе Кевин. Глоток - это освобождение, продолжение жизни, отросток души, он никогда не принесёт вред, лишь успокаивающий белый шум перед глазами и в ушах. Глоток - это так же недовольный Эндрю, что не подпускает близко к себе, но дистанционно заботится; очень встревоженный Нил, постоянно выступающий в роли обнимашки, для него, такого сломанного и рыхлого. Естественно глоток - это тайные диалоги на немецком между партнёрами Кевина. Хотя казалось бы зачем, ведь они могли говорить на английском, он всё равно не понял бы ни слова. Такие вещи не важны. Важно лишь то, что эти двое рядом, а Кевин сделал глоток. щелчок О, это всегда самая длинная сложная часть пути. То, когда от выпитого мысли ещё сильнее закручиваются по спирали до предела. Всё тело натягивается, как тетива, от страха, что он позволяет себе такую уязвимость, доводит до состояния, когда ты не можешь отвечать за себя. Эти чувства наполняют чашу терпения настолько, что всё что держится внутри готово выплеснуться и побежать через край. Состояние между глотком и щелчком, нечто заставляющее всё самое гадкое и разрушительное выйти наружу, и по кругу воспроизводить тревожные мысли и воспоминания, чтобы наконец погрузиться во мрак, где нет ничего из этого. тьма Тьма это то, к чему Кевин Дэй всё время тянется, то ради чего всё и затеяно. Она поглощает быстро и легко, вызывая привыкание; даёт ощущение свободы, когда на самом деле клетка теперь находится дальше, поглощая своей иллюзией независимости, когда Кевин всё ещё находится за решёткой, но побольше площадью. Всё тюрьма из заполонивших его голову мрачных мыслей, где всё, что он смог придумать это выключить свет, притворившись будто стало легче. Глупый побег, до которого не дошёл даже Нил, но о схожести его и Кевина можно прекрасно узнать из уст Эндрю. Но действительно ли они так похожи? Нил Джостен это тот, кто способен дать отпор, даже на грани смерти, тот кто может пойти против семьи Морияма. Кевин Дэй, по своему скромному мнению, лишь неудачная копия. Ведь каждый раз, пытаясь отрастить новый позвоночник, он лишь приобретает дерьмовые костыли в виде алкоголя и Эндрю с Нилом. Он всегда был лишь подобием человека, неудавшейся попыткой создания чужого доппельгангера. Гнилое творение от которого избавились за ненадобностью. Чёрное всегда ассоциировалось с Гнездом, но эта тьма была гораздо более темной и всепоглощающей. Кевин, своими аутоагрессивными способами выживания, находил её приятной. Поэтому он всегда делал глоток и ждал щелчок, ведь за ними из раза в раз следовала только тьма и ничего больше.

***

Не изменяя себе, «монстры», как обычно были в Сумерках Эдема. Кевин уже находился на грани щелчка и потому всё в нём напряглось до предела: стены клуба начинали давить; все эти потные тела на танцполе и ближе к их столику, вызывали необъяснимое чувство тревоги, будто каждый из них представлял опасность; грудь сжало словно тисками, но не настолько, чтобы задыхаться. Подобные вещи стали всё чаще преследовать Кевина, страх никогда не исчезал, а лишь немного притуплялся и был чуть более терпимым. Наверное, стоило бы обратиться с этим к специалисту, но не потому что ему есть дело до постоянного беспокойства, а потому что это могло помешать его игре на корте, чего нельзя допустить. Сама мысль провала и последующих разбирательств с Ичиро на этот счёт, вызывали увеличение ощущения животного страха, поступающего к горлу, но самое страшное, что отсутствие объяснимой причины всему этому наслаивались друг на друга, и делали лишь хуже. Кевину просто хотелось почувствовать себя защищённым кем-то, хотелось научиться справляться самому, хотелось забыться, а может ничего не хотелось. Тело начинало потряхивать от мыслей двигающихся по кругу. Поэтому он сделал то, что и всегда — ещё один выстрел. Кажется, это был уже пятый шот, Кевин не помнит, но в этот раз Аарон с Ники принесли от Роланда бурбон. Что ж, это было не так плохо: вкус спирта прослеживался на языке достаточно, чтобы хоть немного расслабить мозг и тело. Дальше он начинал очень быстро двигаться к щелчку и всё вокруг было не настоящим: в дымке, будто такие знакомые лица общались не с ним и не здесь; сначала вроде слишком близко, а через секунду где-то далеко; звон в ушах все затмевал. Но уязвимость всё ещё никуда не делась, - это злило. — Нил, Нил… — Кевин помнит, что позвал человека сидящего рядом и отвлек его от разговора с Эндрю. Две пары глаз смотрели на него, пока он пытался сформулировать то, что хотел донести и спросить. — Можно обнять тебя? — эта фраза была сказана почти шёпотом, но услышана. Глаза Нила расширились от удивления. Обычно они не проявляли слишком сильную привязанность на публике, да даже между собой. Каждый из них троих был сложным, со своими острыми углами, потому активное согласие было важно и Кевин был рад, что не забывал о такой важной вещи, даже в подобном состоянии. Он уже пожалел, что спросил, но между рёбер будто из раза в раз наносили удары беспокойства, складывалось ощущение, что если Кевин не почувствует себя в безопасности, то всю его грудную клетку переломит. Видимо Нил увидев что-то из этого в мутном взгляде партнёра, подумал и дал свое согласие, аккуратно пододвинувшись на диване поближе. — Ты можешь обнять меня так, как тебе было бы удобно. — сказал Нил и в конечном счёте оказался в захвате рук Кевина восседая на его коленях, всё ещё лицом к Эндрю. Сзади его поддерживает диван, спереди спина Нила, в которую он зарылся лицом между лопаток, крепко сжимая торс. А с другой стороны стола - Эндрю, который уже не первый год является его щитом. Теперь конечностям и органам становилось чуть легче, ощущая физическую защиту, Кевин погрузился во мрак из которого слышал лишь мелкие обрывки разговора Нила и Эндрю. — Я переживаю за него, Дрю. — Джостен, перестань быть мучеником. Ты делаешь достаточно. Сейчас ему самому нужно захотеть помочь себе, никак иначе. Он чувствует, как тьма поглощает последние остатки его разума. Туда, где он видит пьяные сны, где у них с Нилом и Эндрю две кошки и они играют в одной команде или туда, где он снова может видеть Кейли Дэй и слышать запах лилий исходящий от нее. Всегда мечты, никогда реальность. — Er trinkt immer mehr, seit R gestorben ist. Кевин сквозь гущу тёмного дыма почувствовал короткое прикосновение к его волосам и наконец полностью расслабившись, ещё сильнее вжался в Нила. — Mon coeur — эта фраза вылетела из пьяного рта Кевина почти не внятно, но не осталась не замеченной. — Josten, ich habe bemerkt, dass Day eine Krähe nicht loslassen kann. Und hör auf, an seinen Haaren zu schnüffeln, wenn ich mit dir rede Все эти переговоры, на неизвестном Кевину немецком окончательно усыпили его, оставив партнёров в полном уединении для их перебранок.

***

Каждый день всё больше и больше казался похожим на другой. Это всегда были тренировки, учеба, ночная практика, поцелуи на крыше со вкусом табака, и еженедельные поездки в Эдем. Но ничего из этого, казалось не радовало, смазывалось в один большой комок, с каждым разом становилось всё сложнее следовать даже самой обычной рутине, последний раз Кевин чувствовал подобное в Гнезде из-за шестнадцатичасового графика тренировок. Тревога казалась не постоянной, но из-за нее начал ухудшаться сон и приём пищи становился неоднозначным. Конечности могли начать трястись в совершенно неудачные моменты — на корте. Многое удручало, но все, что он мог сделать это крепче схватить ракетку и притвориться, что все в порядке, так как подобная мелочь, не может стоить Кевину жизни, которую у него очевидно отнимут, если Ичиро заметит, что он сдает позиции. Вот только всё стало доходить до абсурдного: начинали тревожить какие-то базовые вещи, которые раньше были вполне нормальными; также появлялись новые триггеры, но связанные с прошлыми жуткими вещами происходившие в университете Эдгара Аллана, хотя Кевин уже не первый год так пытался забыть всё, что связано с Гнездом. Не помогало. Алкоголь помогал. Раз сон не шел, всё это свободное время занимала водка, которую он пил прямо из горла, прячась в туалете. Потом происходила встреча с унитазом, так как спирт уже не шёл так легко, учитывая, что Кевин больше не мог нормально питаться. Желчь и спирт обжигали рот и горло в разных последовательностях. Так он засыпал, сжавшись в клубок и прислонившись к унитазу с пустой бутылкой в руке… глоток щелчок тьма Экстренно умываясь в туалете, всё ещё с бутылкой в руке, Кевин почувствовал на затылке прожигающий взгляд, это заставило его чувствовать себя не в своей тарелке, хоть он и знал, кто это. Ему нравился зрительный контакт, но факт того, что кто-то долго наблюдает за ним, заставил что-то внутри сжаться и начать бить тревогу. — Дэй, если ты думаешь, что никто из нас не понимает, что ты тут делаешь, то ты крайне глуп. — Кевин услышал, как Эндрю медленно зашёл внутрь и закрыл дверь. Хлопок повлиял на него, так что всё тело содрогнулось, а бутылка вылетела из рук разбившись о кафель прямо на его же ноги. Вот только всё что Кевин мог сделать - это беспомощно смотреть, на то, как часть осколков впивается в ноги, а перед глазами будто туман, все конечности словно набиты ватой. — Черт, да или нет, Дэй? — Всё тело Эндрю тоже находилось в напряжении, а лицо казалось крайне хмурым. — Я… Я не знаю, Дрю. — Голос казался будто чужим и очень грубым, слова приходилось выдавливать, будто в глотку всадили тысячи иголок. Эндрю очень тяжело вздохнул и грубо проведя рукой по волосам, присел на корточки и начал аккуратно собирать стекло вокруг ног Кевина и из них, но не прикасаясь кожа к коже. Когда уборка осколков была завершена, его усадили на крышку унитаза, а сам партнёр ушел за аптечкой. Всё казалось каким-то угловатым, ровно как и сам Кевин - тело его будто совершенно не хотело слушаться. — Oh, ma reine, — У входа в комнату послышался сонный голос Нила, его рыжие волосы были растрепаны, а воротник футболки в небольших пятнах от слюны. За ним уже со средством для обработки ран и пластырями возвращался Эндрю. — Я хочу исправить это на твоих ногах, Дэй, да или нет? — Оба партнёра подошли поближе, но не настолько чтобы нарушить личное пространство. — Да, хорошо. Спасибо. — Дальше всё происходило молча, только иногда Кевин тихонько шипел из-за промывания порезов. — Mon cœur, je veux demander quelque chose à Andrew, mais je ne suis pas sûr… — спрашивая Нила, он даже не пытался скрыть имени человека, о котором шла речь, чтобы он не чувствовал себя отделенным от чего-то, хотя Эндрю наверное не оценил бы такого жеста. — Не желаете поделиться с классом? — Нил, который просто сидел рядом с ними на полу сложив ноги по-турецки, коротко хмыкнул и лишь потом всё-таки дал ответ. — Fais-le Kev. — Эм, ладно. То что ты сделал когда только пришёл сюда, перед всей этой неразберихой. Это заставило меня чувствовать себя не комфортно, и я… — Эндрю поднял голову от ступней Кевина и был уже не так сосредоточен на работе, заглядывая в глаза партнёра с приподнятой бровью, очевидно показывая, что он не совсем понял сказанное и ему нужна конкретика. — Смотреть на меня. В смысле, испытывать взглядом, когда я не вижу, но чувствую это… Почему-то я понял, что это заставляет чувствовать меня не в своей тарелке только сейчас, просто в Гнезде всегда… — Кевин с каждым предложением начинал говорить своим натянутым голосом всё быстрее и был перебит. — Ты не должен объясняться, Кевин. Я тебя услышал, хорошо? — Эндрю приступил к приклеиванию пластырей. — Но я хочу. Дело в том, что в Гнезде я всегда ощущал, что за мной наблюдают, а ещё у Рико была привычка спать с открытыми глазами, поэтому даже во сне, он номинально наблюдал за мной. — Когда работа над ступнями была закончена, Нил уже аккуратно улегся головой на бедро Кевина, чья рука быстро зарылась в рыжие непослушные волосы. Эндрю же в свою очередь не торопился подняться с корточек, все ещё наблюдая снизу вверх. — Так когда ты собираешься дорастить свой позвоночник? Или алкоголь интереснее этого? — Такие фразы ещё больше выбивали из колеи. — У нас сейчас не этот разговор. — Пробормотал Кевин теперь уже просто легко прижимая ладонь к голове Нила в поисках заземления. — А когда будет? Ты выглядишь чертовски отчаянно и ущербно, запираясь и напиваясь. — Я в норме, Дрю. — Это всё, что он смог процедить в ответ, и видимо ответ оказался неправильным, потому что челюсть Эндрю напряглась, а ладони сжались в кулаки до белых костяшек по швам, от гнева. — Нет, это, блять, не так, Дэй. — Обычно каждая его фраза была скрыта за маской апатии, и ни одна эмоция не пробивалась, но не в этот раз. Из этого предложения сочился неприкрытый гнев, из-за чего всё тело Кевина быстро отреагировало сжавшись, он знал, что Эндрю не причинит ему вреда, но не мог забрать реакцию обратно. Вот только сам Эндрю не знал об этом, поэтому сразу после подобной реакции, его лицо снова стало пустым, а в глазах появилось что-то ныне неизвестное, потому он быстро встал и вышел из уборной, сказав перед этим лишь одно слово: «страх». — Я оттолкнул его, Абрам? — Кевин прекрасно знал, что значит для Эндрю страх других людей, он никогда не будет с кем-то, в любых исключительных взаимоотношениях, если его боятся. — Кев, я не уверен, то, что только что произошло, нечто именно между вами двумя, не думаю, что способен чем-то помочь. А теперь пошли ещё немного поспим, Эндрю в любом случае нужно пространство, а твоим мешками и синякам под глазами, отдых. — Нил аккуратно взял Кевина за правую руку и потянул за собой к выходу. — Нет, у нас тренировка. — Ma reine, до утренней практики ещё несколько часов, ты встал слишком рано. — В итоге, с тяжёлым сердцем они так и легли спать, держась за руки. Любому из них было плевать, что подумает Ники, если проснётся раньше. Кевин чувствовал нарастающую тревогу и вину за утреннее происшествие, но так и не нашёл в себе сил подойти к Эндрю, аж до самого вечера. Ночная тренировка была отменена в силу того, что Нил и оригинальные лисы предложили провести вечер всем вместе ради сплочения и поддержания духа. Перед тем, как зайти в комнату девушек Кевин поднялся на крышу, прекрасно зная кого он там найдёт. Пить перед таким важным разговором, учитывая, что это и стало причиной их столкновения, не было самым умным решением, но это единственное, что, как он думал, помогало ему набраться храбрости, чтобы взглянуть в глаза своим страхам и демонам. Когда он подошёл к краю и сел рядом, но не слишком близко, свесив ноги, Эндрю даже не обернулся, продолжая курить. — Дрю, мне жаль, я не хотел… — Кевин чувствовал покалывание в глазах, он не мог плакать. Почему? Он не плакал уже так много лет, и расплакаться теперь из-за какого-то недопонимания, кажется ему слишком глупым. — Не смей извиняться сейчас. — Эндрю наконец повернулся в сторону партнёра и увидев его, между бровями образовалась морщинка из-за хмурости. — Я извиняюсь не за страх, я говорю, что мне жаль, потому что я заставил тебя подумать, что боюсь тебя, но это не так. Дело в том, что в последнее время — Кевин сделал очень тяжёлый вздох: тревога не отпускает его уже так долго, что кажется слишком очевидной вещью с которой, он проснётся, проведёт день и заснёт. — Меня не отпускает вечный страх из-за каких-то даже базовых вещей, будто всё вокруг меня представляет опасность: я боюсь громких звуков, мне не комфортно в толпе, а давящее чувство тревоги не даёт мне нормально существовать, иногда складывается впечатление, будто конечности не больше чем желе и я могу просто осесть на пол. Мне не удаётся нормально поспать, все чаще мучают кошмары, а иногда там просто темно, но тревога только нарастает, из-за нее мне тяжело даётся прием пищи, я, блять, чертовски не понимаю что происходит. — Все тело Кевина было напряжено из-за этого, а он сам того не замечая на нервной почве начал чесать всё лицо, периодически заламывая кисти. — Я понял тебя. Может стоит обратиться к Бетси? Ты должен понимать, что это не пройдёт само, тебе нужна помощь не только с этим, кстати. Твой алкоголизм тоже. — Было так очевидно, что Эндрю очень перегружен из-за того, что только что узнал и не знает, как ему стоит отреагировать, да и он никогда не был многословным человеком. — Я подумаю об этом, Дрю. Спасибо, что выслушали. И я не алкоголик. — Рядом с тревогой также стал накапливаться гнев о том, как его только что назвали. — Заткнись сейчас, тем более ты тот, кто сказал, что сегодня у нас не будет этого разговора. — Какое-то время они ещё посидели в тишине, пока её на удивление не нарушил Эндрю. — Да или нет, Кев? — Он очень редко обращался к Кевину по его короткому имени, это заставило пульс учащаться. — Да, но ты ведь знаешь, что я пил перед тем, как прийти сюда? — Признаться в слух, что Кевин снова пил было страшно и трудно, но ему совершенно не хотелось, чтобы если вдруг Эндрю не заметил небольшого опьянения, тот начал ассоциировать себя с ними. Он никогда не будет таким, они с Нилом не позволят, никогда не дадут повода. Вместо ответа на признание Кевина, знакомая рука легла на его щеку и потерла большим пальцем татуировку ферзя. Эндрю Минъярд не бывает нежным, каждое его прикосновение не несёт в себе эмоций, всегда методично, но в этот момент, Кевин был готов развалиться, потому что он чувствовал что-то тёплое пробивающееся сквозь эту ладонь, заботливее, чем он привык… — Нас ждет кролик и его остальной зверинец, в пачке с моим надоедливым кузеном и братом, пошли. — После этого Эндрю скинул бычок с крыши и встав поцеловал сначала лоб Кевина, а потом макушку и побрел к выходу. Это было самое близкое к поддержке, которую тот только мог дать… — Джозеф, ты чертовски стараешься. — Заткнись, reine — от такого ответа глаза Кевина расширились потому что этот его партнёр не говорит по-французски, но все равно запомнил… Посиделка для сплочения ничем не отличалась от всех предыдущих. Это разговоры ни о чем, алкоголь и связанные с ним игры, попытки приобщить Нила к поп-культуре. Естественно, Кевин не особо принимал в этом участие, а просто пил сидя между своими партнёрами, которые периодически сканировали его на наличие плохого самочувствия, но когда ничего не находили, снова возвращались к беседам. Что удивительно, но даже Эндрю иногда перебрасывался некоторыми фразами с Аароном. Их походы к Бетси каждую неделю действительно давали хоть какой-то сдвиг во взаимоотношениях. Как и все последние несколько месяцев, Кевин просто находился в неком тумане из-за спиртного, которое он стабильно выпивает, поэтому сцепившись мизинцами с Нилом и Эндрю упершимся своими ступнями в его бедро, тревога которая всё ещё была с ним, как и фантомные вспышки боли, стала немного приглушена ощущением защиты и размыта алкоголем, но пусть разрушительная, но всё же стена удовлетворения была уничтожена громким писком Ники. — Ну, вы посмотрите на них. Они сцепились мизинцами, как мило. Неделю назад, кстати, в клубе, пьяный Кевин сладко заснул на Ниле, которого усадил на колени. — И действительно ничего и никогда не скрывалось от Николаса, но Нил с Кевином, все же были признательны, что тот не упомянул их утренний сон в объятиях, который очевидно заметил, наверное, Ники не совсем не умел читать настроение, раз хоть о чем-то умолчал. И в правду, возможно их поведение в Сумерках Эдема могло показаться просто жестом любви, чем занимаются практически все пары, даже сам Кевин где-то глубоко мог бы счесть подобное свое решение таким же жестом, если бы то объятие не было более глубоким и тревожным моментом. Они не говорят «я люблю тебя», потому что эта фраза была обесценена и теперь несёт в себе что-то гнилое, совершенно не искреннее, с устрашающим эмоциональным окрасом, близким к психологическому насилию. Поэтому это всегда были действия, полное доверие или какие-то другие, но более приятные, понятные только им фразы. Кевин не был мил в тот момент, он хотел почувствовать себя защищённым и получил это, не только от Нила, но и от Эндрю. Это был их показатель привязанности и заботы, даже если их не существовало. — Действительно? Дэй, не знала, что ты такой прилипчивый, — Сказала Эллисон с восторгом из-за спины Рене, заплетая ей хлипкие бессмысленные косички. — Видимо это распространяется только на Нила, хотя все мы знали, что он особенный. — Пробормотал Мэтт прямо перед тем как ещё отхлебнуть пива. — Как это «Эндрю не-люблю-делиться-Минъярд» не ревнует. — Как обычно в шутку сказал Ники, совершенно не ожидая ответа от кузена. Эндрю славился своим умением игнорировать. — Ревность бессмысленное чувство неуверенных. — Дюжина глаз глядела на Эндрю с не прикрытым удивлением и только Кевин с Нилом даже не шелохнулись. — Но что, если Дэй сделает нечто большее, чем просто объятия, когда выпьет, будешь ли ты говорить так же? — Сам факт того, что Эллисон даже просто выдумала ситуацию в которой Кевин бы посмел нарушить личные границы Нила или Эндрю, подорвав их доверие, вызывал неведомый ранее приступ агрессии и тревоги, но он все-таки промолчал, лишь крепче сжав мизинец Нила и сделал глоток. — Ты не понимаешь о чем говоришь, Рейнольдс. — Все чувствовали, как атмосфера накаляется и только Рене пытался как-то сгладить углы предлагая забыть о том, что только что произошло и не развивать подобные вещи в будущем. — А что ты то застыл, Дэй, и молчишь? Подумал о том, что всё-таки придётся бросить пить? — Никто не ожидал, что Аарон тоже решит поучаствовать в дискуссии. — Не хочу слышать это от бывшего наркомана. — Кевин не понимал, почему всем и сразу нужно обсудить с ним данную тему, день и так не задался, начиная с самого начала, даже если не брать в расчёт последние пару недель, может месяцев. — Я хотя бы бросил. — И с чьей же, блять, помощью? — Никто не ожидал, что он повысит голос за пределами корта, но все эти обсуждения его предполагаемой зависимости, выводили из себя как по щелчку. Даже Мэтт неожиданно напрягся в объятиях Дэн, видимо вспомнив, какой человек приложил руку к отказу от наркотиков Аарона и его самого. Сам же Эндрю никак не реагировал и очевидно ни коим образом не собирался вступать в подобного рода диалог. — Именно поэтому тебя никто и не любит, Дэй. — Выплюнул Аарон, но тут уже Нил, который очевидно держался долгое время, чтобы не вкинуть какой-нибудь саркастичный комментарий, решил сказать хоть что-то. — Тебе лучше заткнуться, Аарон. Твоя вечная привычка совать свой нос куда не следует раздраж… — Нил, мне не нужно, чтобы ты защищал мою честь. — Всё так начинало накалять и так слишком нагруженный мозг и тело Кевина, такой злости он не ощущал давно и потому думать, насколько она здорова и обоснована не было возможности или он сам не хотел ее найти. — Да, тебе же тоже интересно, почему он продолжает оплакивать этого выродка клана Морияма. — Кажется, если Кевин думал, что достиг своего предела, то ошибся, вот теперь всё в теле похолодело от одного упоминания Рико. Он так надеялся, что никто не понял, что с увеличением выпиваемого алкоголя, как-то связан его бывший названный брат, но стало понятно, что Кевин серьёзно ошибся, раз даже до Аарона дошло. — А как это касается тебя? Единственное, чего тебе всегда хотелось, это залезть кому-то под кожу, так вот не думай, что я не могу сделать то же. — Нил, уже начал подниматься со своего насиженного места с целью показать честность своих намерений. — Je n'ai pas besoin du soutien de quelqu'un qui pense la même chose. — Весь день казался каким-то фарсом, будто все стены, которые Кевин строил на протяжении жизни, нужны были лишь для того, чтобы сломаться в данный момент и окончательно превратить все его чувства в руины. Что он действительно чувствует? Всё так смешалось. Когда молчание Нила затянулось, Кевин понял, что кажется попал прямо в точку, ощущение предательства, вот это он точно мог распознать во всем том спектре, который разом начал крыть его. — Как кто-то, блять, из вас может осуждать меня, за то, что я испытываю? Знали ли вы Рико столько, сколько я? Для вас он просто мерзкий ублюдок, но я знал другого. Тот что нарушал правила Гнезда, чтобы помочь мне почувствовать себя хоть немного счастливым, обыкновенный Рико, которому чего хотелось - так это сходить и развеяться, делать то, что делают обычно все дети его возраста. Мальчик, что ещё был способен улыбаться не из-за чужой боли. Я так же как и вы недоволен тем, что грущу из-за его смерти, ведь сложно забыть, то, что он сделал со мной и близкими мне людьми, но я не волен выбирать в данной ситуации. Так что пошли вы со своим осуждением. — Важно не то, кем он был, а кем стал. — Это было единственное, что сказал Эндрю за последние несколько минут и даже после того, как тяжело дышащий Кевин из-за своего длинного монолога испепеляюще посмотрел на него, он ни на секунду не показал своего согласия с партнёром, в этом был весь Эндрю. — Только не говори, что был влюблен в Рико? — С очень сморщенным лицом сказал Аарон. — Иди нахуй, неужели это единственное, что тебя беспокоит? — Кевину очевидно нужен был воздух, потому он решил, что откровений на сегодня хватит и направился к выходу, чтобы уединиться на крыше. — J'ai besoin d'espace. Et je suis toujours en colère contre toi — Это было последнее, что он сказал прежде чем уйти. Тревога, подступающая к горлу навряд ли могла сравниться с прошлыми разами, это было нечто более серьёзное, казалось, что все лёгкие перемолотило; голова начинала жутко болеть, а по телу распространился тремор такой силы, что подняться по лестнице ко входу на крышу казалось практически невозможным и заняло очень много времени, поэтому Кевин не стал рисковать и идти к краю, а просто сел прям на там же прижавшись спиной к двери, глядя в небо выудив телефон. Он набирал всего один номер в надежде, что собеседник всё-таки возьмет трубку, и в тоже время молясь, чтобы ему не ответили. С каждым гудком, ощущение что его сейчас вырвет увеличивалось. — Что случилось? — Когда в ухе прозвучал такой знакомый голос, Кевин наконец смог сделать глубокий вдох, но когда осознал, что всё-таки происходит, снова судорожно выдохнул. — Ж-жан. — Эй-эй, тебе нужно дышать. Давай попробуй вместе со мной. — Через несколько минут более менее успешных попыток привести дыхание в норму, разговор наконец продолжился. — О-они все осуждают меня, за то, что я оплакиваю его, хотя я сам не рад этому, мне не ясно за что я заслужил снова такое количество неприязни, Жан… — Он протараторил все это с такой скоростью, и в какой-то момент показалось, что возможно Кевина даже не поняли, пока по ту сторону трубки не раздался тяжёлый вздох. — Я не хочу и не могу, пока не готов обсуждать Рико, тем более с тобой. Это то от чего я ещё долго не оправлюсь, и боюсь, что могу сказать, то же самое, что и лисы. — Вина, которая и так была слишком знакома, теперь полностью охватила тело. Конечно, не стоило звонить тому, кто до сих пор иногда просыпается с уверенностью о ещё живом Рико Морияме и кричит про возвращение в Эдгар Аллен. — Прости, блять, я не должен был. Так жаль, мне так жаль, Жан. Ты тот, кто пострадал от его рук ещё сильнее, чем я. Конечно, я наверное пойду. — Снова облажался, вот ещё вещь, что не отпускала разум наполненный паранойей. Накричал на лисов, оттолкнул Нила с Эндрю и обидел Жана, конечно ему нужно было всё испортить. Закручивать мысли по спирали, вот то, что так любил разум Кевина. От разговора с Жаном не становилось легче, а только ещё больше расшатывало нервы. — Я принимаю твои извинения. И у нас не соревнования, Гнездо травмировало всех нас. Так же, mon ex-mari platonique, ты можешь поделиться со мной другими вещами, что нервируют тебя, дело же не только в этом, раз ты снова под градусом. — Действительно, почему я сразу не подумал, что ты очевидно все поймёшь, ведь ты один из немногих, кто может видеть насквозь мою гнилую душу. Меня очень разозлило, что старшекурсники, даже в теории позволили себе представить, что я способен нарушить личные границы Нила и Эндрю, и это возвращает нас к теме того, что все кому не лень, считают нужным упомянуть о моей якобы, алкогольной зависимости. Так же у меня большие проблемы с тревогой, а старшие лисы ещё ведут себя, так будто я помеха в исключительных взаимоотношениях Нила и Эндрю, я не знаю, что мне делать… — К концу монолога телефон уже был откинут на бетон в режиме громкой связи, а сам Кевин обхватив и притянув колени к груди зарылся туда головой в попытках, банально, дышать. Все проблемы казались, теперь ему такими мелочными и не серьёзными, стоило лишь облечь мысли в слова. Воздух спирало. — Твоя душа совершенно не гнила, ты Кевин Дэй, даже если ты не уверен, что заложено в этом имени, у тебя не отобрали хотя бы это, ты больше никогда не номер два. А насчёт твоих мальчиков, не думали ли вы признать тебя в этом, перед старшекурсниками, хотя бы чтобы тебя базово не отрывали? — Чтобы признать меня в этом, оно должно существовать. — Со стороны Жана послышались не долгие переговоры с каким-то вторым голосом, после чего всё стихло. — Прости, это был Джереми, он часто спрашивает в порядке ли я, кстати, передавал тебе привет. — Кевин мог практически физически чувствовать тепло, разливающееся по его телу, от осознания, того, что за Жаном приглядывают, но так же позволяют учиться находиться в одиночестве, ведь Вороны не умеют быть одни. — Всё хорошо, я рад, что, ton soleil, приглядывает за твоим состоянием. — Я. Кевин, дело в том, что мне больше нечего тебе подсказать, как бы не хотелось. Тебе стоит обсудить это с вашей командной психотерапевткой и участниками данного происшествия. Извини, что не нашёл, чем помочь. — Все в порядке, спасибо, что все равно нашёл время на этот разговор, я знаю, что тебе тоже очень трудно. Я очень ценю тебя, Жан. Но ещё один вопрос, ты целенаправленно не затронул тему моего злоупотребления алкоголем? — Все чего Кевину хотелось это истерически смеяться и ещё выпить. Мысли уже достаточно смешались, до щелчка не так много времени. — Спокойной ночи, Кевин.

***

К сожалению, ничего не происходит, как хотелось бы, от неплохого разговора с другом Кевин не исцелился, а лишь продолжал зарывать голову в песок. Что происходило и сколько прошло времени? Уверенности даже в этом не было, количество глотков и щелчков увеличивалось в несоизмеримой прогрессии, это бы пугало, если бы не всегда преследующая тьма, её было слишком много, но Кевин не жаловался. Он кажется смутно помнит, что Ваймак подходил к нему, и как тренер и отец просил сходить на реабилитацию, иначе придётся идти на крайние меры, но это имело мало значения, пока он всё ещё был хорош на корте, даже с похмельем. Волновало то, что Эндрю с Нилом, кажется игнорировали Кевина, вновь отделившись в известный только им двоим пузырь. Будто он действительно был ненужной деталью, в которую они всеми силами пытались втолкнуть свою головоломку, а теперь наконец поняли, насколько это бессмысленно и отказались от него. Каждый смотрел на него с осуждением и такое отношение ещё больше толкало в пропасть, потому что Кевин искал причины, чтобы выпить, оправдать своё поведение, чтобы виноваты были другие, не он. Может, когда-нибудь они тоже его пожалеют, прям как он себя. Неприязнь, которая росла у людей к Кевину, увеличивала не только количество выпитого, но и тревоги. Опасность словно исходила от всего. Страх снова напиться и потерять контроль, страх щелчка и тьмы, страх жизни без алкоголя и забвения - все срасталось в порочный круг и цепочку, что было невозможно разорвать. Пить из-за боязни быть убитым Мориямой, пить, чтобы не бояться и миллионы других причин, чтобы сделать глоток — Кевин это не может продолжаться больше, ты должен прекратить. — В какой момент начался этот разговор с Нилом и Эндрю, и как давно он длится? Сколько они в своей комнате? Где Ники? Кевин ничего не понимал, а лица партнёров были каким-то размытыми. Понимали ли они, что он навряд-ли вспомнит данный диалог и примет к сведению хоть что-то? — Сколько, по-твоему, ты пьёшь не просыхая, Дэй? Чего ты пытаешься добиться? Через сколько ты выйдешь на важную игру пьяный, привлекая внимание Ичиро, а позже получая пулю в лоб? — Эндрю казался так далеко и близко одновременно, такой прямолинейный, как всегда, но будто уже слишком жестокий. Заслужил ли Кевин это? Что-то в динамике сломалось или сломался сам Кевин? — Это жестоко, Дрю… — Голос казался каким-то надломленным и невнятным, сколько он его не использовал? — Не смей говорить нам, блять, о жестокости. Ты не можешь выдвигать обвинения, если являешься именно тем, кто разрушает все свои взаимоотношения ради бутылки. — На лице Нила только что промелькнуло разочарование? Это пробудило в Кевине, казалось ещё большее горе и гнев. — Ну, я хотя бы не тот, кто наказывал вас молчанием и избеганием, раз уж пошло на то. — Он отхлебнул из бутылки виски, что находилась в руке. — Так ты это видишь? Наказание молчанием. Просишь пространство, отталкивая меня и Джостена, а потом обижаешься. — В редком проявлении чувств на публику, лицо Эндрю покраснело от злости, а руки сжались в кулаки, в одной из которых была пачка сигарет, что теперь стала испорчена и смята. — Ты эгоист, тобой движет лишь жалость к собственной персоне. Мы оба пытались помочь тебе из раза в раз, но ты тот кто укусил протянутую тебе руку. А впрочем, к черту, я ухожу. — Нил так же, как и все находящиеся в комнате был на взводе и уже разворачивался, чтобы покинуть общежитие. — Нет, стой. Не надо подвергать себя цензуре, давай же расскажи все, что обо мне думаешь. Ты же очевидно, так долго держал все это в себе. Эндрю, ты тоже можешь не сдерживаться, давайте. Добейте лежачего и что угодно, чего бы вам там не хотелось. — В итоге Эндрю так и не сдвинулся с места, а вот Нил вернулся обратно, подойдя к Кевину поближе. Казалось, будто партнёр был на грани слез, из-за чего почти всё алкогольное опьянения, практически исчезло от шока. Зачем он пытается обидеть самых близких людей, Кевин все время задавался вопросом чем заслужил все это, но ни разу не подумал о том, заслужили ли они? — Ты сейчас кошмар. Все, что извергается из твоего рта, это удары ниже пояса, Кев. К сожалению, я не могу терпеть, как ты делаешь больно мне или Дрю из раза в раз. — Это — нет, Дэй. — Закончил за Нила, Эндрю. Подобная фраза, казалось причиняет уже даже физическую боль. — Это ты сказал, что этого нет. А теперь даже не можешь нормально сказать, что вы расстаётесь со мной, не утруждай себя, нас никогда не было. Я хочу вас, но не вы меня. — Переведя дыхания и медленно осознавая, что плачет Кевин решил дополнить. — И не надо сейчас говорить свою излюбленную фразу о том, что ты ничего не хочешь. Я знаю. — Я ничего не хочу, а так же не хочу, чтобы ты пил. — На этой фразе Эндрю развернулся и молча направился к двери, за ним последовал и Нил, но остановился и обернулся последний раз с теперь стекающими по лицу слезами. — Мы хотим тебя, хотим всегда прикрывать твою спину, но всегда пока не нет, переросло в нет, как бы мы не хотели защитить тебя, Кев. Ни я, ни Эндрю не способны спасти тебя от самого себя. Mon coeur. — Дверь закрылась. глоток щелчок тьма Мрак поглощал разум, будто ничего больше не было. Вспышки не настоящей реальности, только ужасный кошмар из которого стоит проснуться и всё снова будет, как раньше. Всё вокруг не реальное, это не может быть правдой, это не может быть Кевин. Нет, он не такой разрушительный. Не может быть, сейчас стоит за что-то ухватиться и станет ясно, что все иллюзия, белая дымка спадет и будет хорошо. Тьма, к которой он так тянулся на протяжении долгого времени, впервые пугала. Когда Кевин очнулся в постели Нила забившись в угол койки, к стене, с израненными руками и увидел, тот ущерб который нанес комнате, то стал понемногу в ужасе вспоминать. Как в какой-то затянувшей его дымке агрессии и боли, начал разбрасывать вещи, а также ударил левой рукой в стену, в которой была, не надолго забытая, бутылка виски, что естественно разбилась. — Теперь ясно, откуда снова эта знакомая боль в руке,— Прошептал он сам себе в очередной раз начиная расчёсывать лицо, периодически просто растирая его ладонями. Такого сильного отчаяния Кевин ещё не испытывал, он не справится один, как бы не хотелось, но привычки Ворона до сих пор не отпускают. Именно он был тем, кто оттолкнул всех, что делать теперь? Как исправить эту разбитую реальность, возможно ли это вообще? В итоге в максимальном упадке, Кевин надеется, что наконец принимает, хоть одно правильное решение. Нащупав в кармане, во время вспышки агрессии немного поломанный телефон, он звонит по номеру, который когда-то добавил ему Эндрю, но ни один звонок ещё не был совершён. Нажимая на кнопку вызова, желудок от пережитого стресса окончательно отказывается от него и Кевина тошнит под себя. — Ало… Б-бетси? — Горло саднит, а привкус желчи начинает удваивать рвотные позывы. — Рада тебя слышать, Кевин. мрак