Тонны кофе

Ветер раскачивал ветви и скидывал на землю последние пожелтевшие листья. По мостовой спокойным шагом шла девушка. Её волосы были собраны в пучок, но не смотря на это несколько темно-русых в перемешку с розовыми прядями всё таки переодически выбивались из причёски и падали ей на лоб. Остановившись где-то на середине небольшого мостика, соединяющего две стороны дороги она взглянула в воду. Внезапный порыв ветра заставил её слегка поежиться, всё таки идти вечером в одной толстовке было плохой идеей. Сняв наушники Мишель запраила несколько прядей за ухо и на секунду застыв проднесла пальцы к губам, вернее к небольшому шраму который находился ближе к правому краю губ. Он был не таким большим чтобы его нужно было чем-то закрывать, но и без внимания не оставался. Правда внимание это было минутное и ответ обычно сопровождался звуком «Аааа» и продолжением разговора. Мишель ведь прекрасно помнит как заработала этот шрам. Ей тогда было всего восемь лет, она была маленькой и весёлой девчушкой для которой единственной проблемой могла стать сломанная кукла, либо старший брат. Эван Торрес, был старше Мишель на несколько лет и пока она играла в игрушки на заднем дворе он шлялся с группой пацанов, курил и подкатывал к одноклассницам. И не смотря на все старания Мишель и попытки наладить с ним отношения, Эван воспринимал её не более чем назойливую собачку за которой ещё и приглядывать заставляют. В основном он конечно запирал её в комнате оставляя игрушки и еду, главным плюсом их дома было то, что у каждого члена семьи была своя ванна и туалет, так что париться на счёт этого не приходилось. Но Мишель любила брата, хотя и не понимала его отношения к себе. Переломный момент случился одним летом. Торрес смутно помнит тот день, но помнит как Эван зайдя к ней в комнату без стука попросил отвести его и его друзей в заброшенный дом в котором Мишель и её друзья любили играть, и девочка с радостью согласилась. А дальше всё в тумане, следующее воспоминание это резкая боль, всё перед глазами поплыло но среди мутных пятен она смогла разглядеть свои руки, всё было в крови... Послышался топот и в комнату заглянул Тайлер, самый отбитый из всей компании Эвана. Заглянул и с криком и визгом кинулся обратно. Среди всех слов Мишель смогла разобрать только «Быстрее» и «Она не дишит!». Последнее заставило её мысленно усмехнуться, вот идиот неужели не видит как поднимается её грудная клетка? Хотя если так продумать, бледная, вся в крови, лежит и не двигается, немигая смотря в дыру на потолке откуда и свалилась. Да, пожалуй её действительно можно было принять за труп... Наконец послышался топот и в комнату вбежала остальная компания. Все они были явно напуганы, кто-то начал звонить в скорую, кто-то проверять пульс, спустя пару минут Мишель уже знатно надоел этот гомон, давайте уж либо спасайте, либо уходите! Мельком она кинула взгляд на Эвана, тот стоял у стены и явно будучи в шоке не мог оторвать взгляд от происходящего. Вот же, а ведь он вечно храбрился перед друзьями что может даже в горящее здание зайти а на самом деле... Хотелось бы сейчас выснуть язык и посмеяться над его трусостью, но увы, девочка не могла пошевелить даже одним мускулом. Взгляд упал на дыру в потолке, и где-то там в темноте чердака всего на секунду блеснули два горящих глаза и тут же скрылись. Наконец-то Мишель потеряла сознание. Очнулась она уже в больнице тут же услышав голос отца в коридоре, тот судя по всему орал на брата, что не могло не радовать. Губы сами расплылись в улыбке. После этого случая Мишель стала игнорировать Эвана как и он её. Родители, дико взбешенные такой выходкой отправили его в школу-интернат, с которой он сбежал, больше его Мишель никогда в своей жизни не видела, смогла лицезреть она лишь могилу. Тогда будучи уже шеснадцатилетней девушкой и стоя перед гробом она так же прикоснулась к шраму. Единственное напоминание о том, что когда-то произошло... Почему брат так поступил? Где он был? Почему он так её не любил? На эти вопросы Мишель никогда не получит ответа, лишь тишину старого кладбища...