Любовь детства

— Я не могу запретить ей любить его. Я не хочу и дочь потерять, — вдруг из двери появилась сама и дочь. Она подбежала к отцу и посмотрела, что он жарит. — Ваа, папа, ты как всегда лучший! У меня уже слюнки текут, — папа посмотрел на дочь и улыбнулся ей. От этой улыбки у девушки все перевернулось, она посмотрела на мачеху. — Вы что поссорились? — Нет, милая, как такое возможно? — Очень даже возможно… Надеюсь, у вас все нормально, — дочка поцеловала отца в щеку и пошла в дом к остальным. — Она очень-очень похожа на нее, — мама села за стол и стала выкладывать продукты. — Знаешь ведь, что скоро гены дадут о себе знать. — Вот этого я боюсь! — Почему? Ведь твоя жена, Юки-сан, была прекрасным человеком! — Не упоминай ее при мне, пожалуйста! — она посмотрела на него, на лице появились морщинки, обычно они не появляются, лишь только когда он сильно злиться. — Хватит злиться! Сегодня такой хороший день, а ты вон стал на бульдога похож, только щеки не болтаются, и слюни не текут. — Тебе это устроить? — он взял свои щеки и, потянув их вниз, начал пускать пузыри. — Фу-фу-фу, перестань, что будет если дети увидят?! — Ладно, давай тарелку, мясо готово, — она подала ему тарелку. В это время на кухне все работали: Лина резала лук, Комуи с женой решили отдохнуть, так как сильно тоже нельзя усердствовать из-за ребенка, Канда и Аллен от резки мяса, похоже, перешли к игре «Ножечки» — Канда привязал руку Аллена к столу и между пальцев быстро тыкал ножом, все были уверены, что если на гриле окажется случайно чей-то палец, то он был Уолкера-младшего. Лави же сидел в сторонке и чистил картофель, бывало, поглядывая на Ли. Она чувствовала, что кто-то на нее смотрит, но не хотела отрываться от работы. Тут всю тишину нарушил звонок телефона. Это был телефон рыженького, он встал со стула и пошел отвечать. Он долго не выходил из комнаты, где только было слышно: «Да», «Конечно», «Не сомневайтесь». Только где-то через час он вышел из комнаты, когда все уже сидели во дворе и ели. — Лави, ты чего так долго? — Комуи с женой подвинулись, и он сел рядом. — Мы уже начали думать, что ты сбежал. — Извините, опять из университета звонили, — отец семейства поднял голову и посмотрел на него, он сидел, о чем-то думая и, похоже, не зная, что делать. — Что-то не так? — А? — он оторвался от своих мыслей и посмотрел на спрашивающего. — Что-то не так, Лави? — А, боюсь вас огорчить, — все оторвались от тарелок и посмотрели на него. — Боюсь, мне придется уехать, и больше я не смогу снимать у вас комнату, — глаза Лины округлились, и вилка упала из рук. — Уже? Но-но, ты даже и недели не пожил! Ты же сказал, что уедешь через месяц?! — Похоже, мой график сдвинули, и мне придется улететь из Японии. — Ты улетаешь из Японии? — Лина вскочила с лавочки. — Зачем? — Я ведь историк. Недавно в Германии была найдена плита, слова на ней практически стерлись, а когда подняли, то там был только песок. Но совсем недавно было проведено исследование, и, оказывается, под этой плитой был не только песок, но и немного праха! — Праха! Праха! И ты улетаешь, так сказать на другой конец света, из-за песка, который когда-то был человеком или животным! — Лина перешагнула через лавку и рванула в дом. — Линали! — все встали из-за стола, не понимая, что происходит. Лина влетела в свою комнату, все вещи мигом разлетелись по ней, и девушка плюхнулась на кровать. Из глаз брызнули слезы. «Почему? Почему? Почему именно сейчас, когда я только хотела разобраться в наших отношениях! Хотела понять, что происходит? Хотела узнать, любит ли он меня или нет?!» Вдруг кто-то постучался в дверь — это был Лави. — Ли, можно? — она приподнялась с кровати и посмотрела на дверь. Не успела девушка что-то и сказать, как она распахнулась и в комнату шагнул Лави, на его лице было непонимание. — И что это только что было? — Не понимаю, о чем ты говоришь? — он нашел стул и сел прямо перед кроватью. — Я о том, Линали Ли, что ты только что сделала во дворе. Все в шоке! — А тебе какая разница, просто я в бешенстве оттого, что ты только въехал, но уже уезжаешь. Мы с семьей даже денег не смогли подзаработать. — Линали Ли, пусть ты и не признаешься, что помнишь меня в своем детстве, но зато я тебя помню и знаю от А до Я! Ты ведь врешь мне сейчас и не краснеешь, кроме твоих ушей, конечно, — тут она поняла, что и правда ее уши красные, она ведь и забыла, что когда лжет, то уши краснеют, даже отец и то не знал про уши. Она поднялась с кровати и посмотрела на него. — Откуда? Ты…знаешь про уши? — он улыбнулся. — Никто про них не знает. — Я же говорил, что знаю все твои привычки, все твои любимые вещи, игрушки и даже, что ты любишь поесть. Может, признаешься, что помнишь меня?! — Лина опустила голову. — Ну? — Да… — дрожащим голосом сказала она. Лави подвинулся поближе к ней так, что его голова была над ее. — Что ты сказала? Повтори! — тут она резко подняла голову, что ее голова врезалась в челюсть Лави, он же отлетел и схватился за нее. — Да, да! ДА! Я помню тебя! Я просто не хочу, чтобы ты уезжал! С моими воспоминаниями и пришли чувства, которые я когда-то спрятала! Ты мне нравишься! — Лави замер и потихонечку поднял глаза. Лина покраснела, как рак, когда осознала, что ляпнула. — Что ты сейчас сказала? Я тебе нравлюсь? — она захотела уйти, но он не дал. — Стоп, пока что не ответишь, я тебе не дам уйти! — Я сказала, что ты мне нравишься. Ты доволен? — тут он резко ее дернул, и она оказалась у него на коленках. Залившись краской, она начала задыхаться, что вот-вот пар пойдет из ушей. — Что…что ты делаешь?! — Ничего особенного. Я что, не могу посадить на колени к себе девушку, которая мне нравится, а? — сначала она не осознала, что он говорит, но потом поняла. — А? Девушка, которая нравится!