Точка отсчета счастливых дней

— Это была плохая идея, — с сомнением бубнит Даня, смотря на то, как его отец язвит Челябинску, при этом расслабленно улыбаясь — Очень плохая идея. — Да ладно, пусть налаживают отношения, — усмехается Сережа, отламывая ветки от крупного сука, притащенного Денисом — У них нет выбора, их дети встречаются. — Если они подерутся, то можно будет смело утверждать, что это была ваша свадьба, — пожимает плечами Денис, рассматривая небольшой порез на пальце, оставленный тем самым суком — Подмешаем Питеру пива, он опьянеет и мы заставим его церемонию проводить. Катя подружка невесты будет, да, Серый? — Главное, чтобы вы не подрались, — Даня вздыхает и оборачивается к подбежавшей Кате — Привет, снежок.       Даня действительно уверен, что выбираться на природу такой огромной компанией было плохой идеей. Особенно, когда в одной компании собираются Москва, Питер, Челябинск и Екатеринбург. Все это слишком сильно похоже на начало какого-то очень плохого анекдота, который закончится если не дракой, то ну просто феерическим скандалом. Нет, может, Даня немного преувеличивает в своих мыслях, но нервных клеток все присутствующие сегодня потеряют много. Все, кроме Кати, которая бегает по всей поляне и собирает то цветы, то божьих коровок.       Его с Сережей и Денисом отправили разбираться с костром, а покрывала разместили подальше в целях избежания триггеров у Москвы. И сейчас, пока Костя и Саша выкладывали из пакетов продукты и все подготавливали, Миша с Юрой бросались друг в друга колкостями и косились на лежащий чуть поодаль пакет с алкоголем. Самого Даню к разведению огня не допустили под предлогом «Ты быстрее себя сожжешь, чем костер разведешь, стой спокойно». Сопротивляться этому Даня тоже не стал, роль «Подай-принеси» его вполне устраивала. Стоишь себе, то бумагу передашь, то розжиг, то пару веточек в пока еще слабый огонь подбросишь. Вроде и ничего не делаешь, а вроде и полезный – не жизнь, а сказка. — Во, заебись, — самодовольно тянет Сережа и отходит на пару шагов от довольно высокого костра, в который под конец просто бросил весь сук целиком. Когда только успел? — Сейчас деревяшка погорит немного, угли пойдут и можно будет жарить, че мы там будем жарить. — Давай тебя сожжем, — расслабленно предлагает Денис и подмигивает воодушевленной донельзя Кате, переполненной энергией даже сильнее обычного — Сделаешь мне подарок заодно. — Не надо его жечь, — вступается за брата Катя — Попозже. Он мне еще две шоколадки должен. — Так, иди отсюда, предательница, — обиженно бурчит Сережа и мягко подталкивает сестру в сторону взрослых — Никаких шоколадок, я в глубокой обиде. Все, шуруй давай.       Даня решает тактично умолчать о желании сжечь Дениса с Сережей в одном костре и уходит за Катей, просто потому что Москва уже дорвался до пакета с алкоголем и под строгим присмотром Питера достает только коктейли, с сожалением во взгляде оставляя более крепкие напитки в пакете. Саша с Костей встречают его мягкими улыбками, но у столицы разговор короткий. Он вручает ему две бутылки с коктейлями, по пол-литра каждая, и говорит, что они сами разберутся, что и где. Только две, потому что Даня заранее предупредил, что Сережа эти коктейли не очень любит, считая слишком приторными. — Передай Денису, чтобы не налегал сегодня на алкоголь, — поучительным тоном просит Александр, и Даня, пытаясь просветить бутылки на солнце и идентифицировать их содержимое, бездумно кивает — Ты вообще меня услышал? — Саш, отстань от детей, — осаждает Миша, и Даня спешит удалиться до того, как драма примет новые повороты — Да куда ты летишь, Даня. Предупреждаю, если напьетесь, то ночевать будете здесь. Все, свободен.       Даня кивает, едва только честь не отдает, как пионер, и спешит смотаться обратно, к костру, где Сережа, кажется, действительно готов окунуть Дениса лицом если не в костер, то хотя бы в землю. Он не чувствует, как Саша провожает его легкой улыбкой, пальцем поправляя очки на переносице. — Я рад, что они дружат, — будто читает мысли Костя, и Миша громко прыскает со смеху, вспоминая то, как они с Сашей узнали об отношениях Дани и Сережи — Я сказал что-то смешное? — Не уверен, что имею право разглашать причину, — сдерживая смех, отвечает Миша, и длинно выдыхает в попытке успокоиться — Я уж думал, что Данек ни с кем, кроме Мурино и братьев общаться не будет. И уж тем более не ожидал, что заведет отношения с Магнитогорском. Я был очень удивлен. То дерется с ним, а потом… короче, удивительно. — Сережа рассказал мне, когда влюбился, — пожимает плечами Костя и косится на Юру, решая не ворошить прошлое — Чем-то они вас с Сашей напоминают.       Миша переводит взгляд в сторону костра, наблюдая за тем, как Даня отбивается от Сережи, который, кажется, все норовит усадить на него какого-то жука, и искренне не понимает, где Екатеринбург нашел сходство. А вот Саша, судя по его взгляду, кажется, понимает, но Миша решает не уточнять. Машет на все это рукой и, чтобы занять себя хоть чем-то, подходит к притихшему Челябинску, начиная второй раунд их перепалки.       А Даня, вообще-то, жуков не боится, разве что некоторых. Но перспектива, что какое-то насекомое могут запустить ему под футболку, абсолютно не радует. А Сережа, держа в руке что-то жужжащее и явно умеющее летать, именно эту цель и преследует, гоняя Даню вокруг костра. Угрозы и шантаж на него ну абсолютно не действуют, не действуют и мольбы, и просьбы, но Даня сдаваться не собирается, надеясь на то, что Сережа в скором времени просто заебется. Но его надеждам не суждено сбыться, потому что Денис резко хватает его сзади с воинственным криком «держу», и абсолютно игнорирует удары ногами.       И тогда Даня меняет тактику. Перестает вырываться и расслабляется в руках Дениса, с вызовом смотря Сереже прямо в глаза. И все предыдущие Данины угрозы уже не воспринимаются как шутка или попытка успокоить, а кажутся суровой действительностью. И Сережа, принимая поражение и отбрасывая бедного жука куда-то в сторону, точно уверен, что все угрозы Даня с садистской радостью превратил бы в жизнь. И настроение как-то портится. Денис тоже отходит на пару шагов и прячет руки за спиной, будто ничего и не было. — Это мне обижаться надо, вообще-то, — усмехается Даня, когда Сережа разочарованно садится на траву перед костром, вороша уже обугленные веточки в самом низу какой-то палкой — Два за поведение тебе, Татищев. — И что? — Сережа вскидывает голову и хитро щурит горящие глаза — Поставишь меня в угол на колени? — Ой, фу-фу-фу, фу! — вдруг включается Денис и машет рукой перед лицом, будто пытается отогнать какую-то муху — Гадость какая. Сотрите мне память, пожалуйста. — Могу головой о землю треснуть, амнезия появится, хочешь? — показательно добродушно улыбается Сережа, продолжая расслабленно возиться в костре — Иди за мясом лучше смотайся, уже можно готовить.       Денис в ответ показывает язык в абсолютно детском жесте, но все-таки уходит за мясом, засунув руки в карманы олимпийки. Как еще не запарился – остается вопросом, потому что даже Дане довольно жарко около костра. А Сережа, судя по крайне сосредоточенным виду, из последних сил борется с желанием стянуть с себя футболку. Даня лишь усмехается и берет с земли бутылку клубничного Мохито, делая пару крупных глотков. Напиток, конечно, уже теплый, но не менее вкусный. — Че-то я жрать хочу, — глубокомысленно изрекает Сережа и встает на ноги, разворачиваясь к их «поляне» — Где там этот черт застрял? — Да угомонись, он же не телепортируется, — осаждает парня Даня и кладет ладонь ему между лопаток, указательным пальцем касаясь выступающего седьмого позвонка — Что с тобой? Ты как на иголках весь.       Сережа лишь пожимает плечами в какой-то неопределенности и скользит задумчивым взглядом по остальной компании, поджав губы. Сам пытается понять, что не так, сгенерировать мысль, и Даня его не торопит. Спешить-то им все равно некуда, поэтому у Сережи есть достаточно времени, чтобы хоть немного разобрать бардак в голове и найти правильные слова. — Просто такая, ну, необычная компания, — Сережа хмурит брови и тянется в карман за пачкой сигарет — Не совсем уютно себя чувствую, на самом деле. Будто впервые с твоими родителями знакомлюсь и уже показываю себя, как приебнутого. — Не беспокойся об этом, — Даня улыбается и ползет рукой чуть выше, пальцами зарываясь в волосы на затылке — Им достаточно того, что ты не алкаш, наркоман, тиран, псих или изменник. — Да я не то чтобы беспокоюсь, — Сережа, подставляя голову Даниным касаниям, достает из пачки сигарету и зажимает ее между зубов — Но все равно было бы неприятно. Я сейчас захочу обниматься, и в твоих интересах побыстрее съебаться или притащить сюда Дениса.       Даня лишь усмехается в ответ и не отходит ни на шаг, лишь делает пару глотков из бутылки и, плотно закрутив крышку, ставит ее на землю. А Сережа смотрит так испытующе, дает последний шанс передумать, помня, что Даня вот такие вот почти публичные проявления любви не очень жалует. Но Даня, вроде, решил менять свои устои и это идеальный момент, чтобы начать. Все-таки это не просто ужин двух семей, это почти тройное свидание, пусть Челябинск в этом и не признается никогда. И все они знали, на что шли.       Сережа ждет до тех пор, пока сигарета не дотлевает до фильтра, но Даня свои решения просто так менять не привык, поэтому просто стоит и ждет, приподняв брови. И дожидается. Сережа выбрасывает окурок в костер и буквально сгребает его в объятия, ведет кончиком носа где-то за ухом и оставляет там же легкий, невесомый поцелуй. Даня тихо посмеивается, чувствуя, что на них смотрят, и ему почему-то так нравится это ощущение, что аж сердце ускоряет свой ритм. Он сцепляет пальцы в замок за Сережиной спиной и укладывает подбородок на острое плечо, прикрыв глаза. Пусть смотрят. И Челябинск, который непонятно, до конца смирился с ориентацией сына, или нет, тоже пусть смотрит. — Так, Катюха, давай, прямо в задницу тыкай, — слышится рядом задорный шепот Дениса, и Даня успевает вовремя отстраниться и повернуться задом к костру.       А вот Сережа, расслабившись в теплых объятиях вблизи огня, все рефлексы усыпил, и через секунду уже готов был сравнять Дениса с землей. А тот лишь смеялся, обороняясь шампуром с нанизанным мясом. Собственно, этим шампуром он и целился ткнуть Сереже если не в задницу, то в поясницу. Но Сережа начал разворачиваться слишком не вовремя, поэтому шампур чуть сильнее, чем планировалось, ткнулся в боковую часть бедра, прямо в шов джинс. Катя, весело заверещав, тут же унеслась к Дане, отдав ему два шампура, которые несла сама, а Денис и Сережа просто стояли и смотрели друг на друга, глупо хлопая глазами. — Мясо положи, — посоветовал Сережа, пальцами потирая место жестокого удара — Мясо, говорю, на костер положи, Даня присмотрит.       Денис послушно попятился сначала к Кате, не решаясь поворачиваться к Сереже спиной, и, забрав у нее шампуры, положил на заранее установленные по обе стороны от костра камни. Даня за всем этим наблюдал с легкой настороженностью и скептицизмом, а вот Кате, кажется, было ну очень весело. Единственный, кому стало ну абсолютно не смешно, это Сережа, уже бегущий за Денисом куда-то в сторону пролеска. — Они подерутся? — чуть более взволнованно спросила Катя, дернув Даню за футболку — Может, сходить за ними? — Не надо, не подерутся они, — Даня, махнув рукой в сторону пролеска, сел на траву, крутя шампуры — Сейчас поорут друг на друга, да и все.       Даня оказался не совсем прав, потому что, как только Денис с Сережей вышли из пролеска и вернулись к костру, Денис тут же задрал рукав олимпийки, демонстрируя довольно глубокий след от зубов чуть ниже локтя, а Сережа светил красным отпечатком ладони на щеке. Ничего критичного, парни даже не разговаривали друг с другом до тех пор, пока все, что предназначалось для костра, не было приготовлено и перенесено к основной компании. Даня считал это небольшим заслуженным отдыхом, про себя тихо смеясь с того, что Сережа просто взял и укусил Дениса, а тот в ответ влепил ему пощечину.       В любом случае, когда приготовления были закончены, уже почти стемнело и единственным источником света был большой походный фонарь, притащенный Челябинском. Мишу и Юру было решено разделить Сашей и Костей, который сидели рядом и уже пили вино из пластиковых стаканчиков, а Даня с Денисом и Сережей сели точно напротив. Катя же сидела с боку ото всех, так сказать, во главе стола, и с крайне важным видом держала стаканчик с соком. Даня тоже пока что обходился вином, а Денис радовался карамельному шампанскому, пока Сережа с Юрой в унисон стучали короткими ногтями по банке пива. — Может, тост? — с улыбкой спрашивает Саша, приподнимая стакан, чем обычные посиделки превращает в какой-то праздник — Не будем греха таить, собрались мы тут не от скуки. Все-таки, наши дети с недавних пор довольно близки, и нам бы тоже сблизиться не помешало. Так вот, давайте выпьем за то, чтобы не было никаких разногласий.       Тост поддерживают все как минимум потому, что уже плевать, за что и по какому поводу они пьют. Над одеялом тут же сталкивается шесть пластиковых стаканов и две алюминиевые банки, подкрепляя тост, и Даня наконец-то делает глоток полусладкого. Кончиком языка собирает с губ красный осадок и улыбается ощущению тепла, ползущего к желудку. А в следующий раз Москва уже в тайне подливает Дане в стакан коньяк вместо вина, а Кате торжественно разрешают попробовать шампанское. Тост никто не произносит, никто даже не чокается, потому что компания вновь разделяется на два лагеря, и у каждого своя дискуссия. Пока Юра пересказывает свой увлекательный поход в Сибирский Федеральный Округ, Катя вовсю рассказывает парням о том, как смешно папа ругается с дядей Ильей. — Так, мелочь, — улыбается Москва, и все внимание моментально приковывается к нему — Пока наша ненаглядная культурная столица все еще культурная, я тоже пару слов скажу. Дай Бог, чтобы проще было, чем у нас. Особенно у тебя, Катюха, ты совсем еще ничего не видела толком, и слава Богу. За младшее поколение.       И так стакан за стаканом, тост за тостом, и в скором времени Питер начинает требовать музыкальное сопровождение. Жаждет лирики, инструментальной музыки, а из инструментов только Сережина старая гитара, из-за которой он переругался с отцом. Его аргументы оказались сильнее, чем «Да нахер она тебе сдалась?» Челябинска, поэтому к месту встречи Сережа ехал с чувством собственной победы. И сейчас он, с более ярко выраженным видом победителя сидит, пальцами медленно и невесомо ведя по струнам музыкального инструмента, и внимательно выслушивает заказы. Классику и «Кайф ты поймала» отметает сразу, как и песню из какого-то мультфильма Дисней; частушки Сектора Газа было решено оставить на потом, для них Сереже нужно сделать еще пару глотков коньяка из Даниного стакана. И выбор песни в итоге остается за самим Сережей. — Так, в нашей концертной программе, — объявляет Сережа спустя минут пять раздумий — Наутилусы, а потом Сектор Газа. Какую песню? — Да похуй уже, — машет рукой Юра и откидывается назад, спиной ложась Косте на грудь — Ой, Александр, Екатерина, пардон. Плевать, какую хочешь.       Сережа лишь кивает и замолкает еще минуты на две, за которые Денис с Даней успевают разыграть целый диалог одной только мимикой. Смысл этого диалога они и сами не поняли, но их захмелевший мозг был уверен, что они обсуждают вещи мирового масштаба. Катя уже улеглась Дане на колени и то и дело сонно потирала глаза, но от предложения пойти в машину поспать отказывалась наотрез, очень сильно желая послушать, как Сережа будет играть на гитаре. Даня, в принципе, был не против, поэтому, продолжая немую дискуссию с Денисом, к которой подключилось их умение читать по губам нецензурную лексику, лишь машинально совсем невесомо перебирал пальцами мягкие двухцветные волосы, почти даже не касаясь их. Умиленного взгляда порядком захмелевшего Питера в упор не замечал и от занимательного диалога отвлекся лишь тогда, когда Сережа заиграл первые аккорды.

Я пытался уйти от любви Я брал острую бритву и правил себя Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь Я хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой И я буду с тобой

      Даня эту песню слышал от силы два-три раза, причем очень давно, и кроме смутно знакомого мотива ничего не помнит, тем более слов. А Сережа помнит, напевает опять себе под нос, совсем тихо, что слышит только Даня, от чего появляется ощущение, будто Сережа играет специально для него. Возможно, слышат еще и полусонная Катя, с восторгом наблюдающая за тем, как ее брат перебирает струны гитары, и Денис. Даня за этим не следит. Он следит за Сережей и краем глаза посматривает за реакцией Москвы и Питера, но понять не может абсолютно ничего. А вот Челябинск, тихо подпевая, сейчас как никогда похож на гордого папашу, как, собственно, и Екатеринбург, иногда отвлекающийся на любование Юрой. — У тебя сейчас сердечки из глаз посыплются, — слышится голос Дениса прямо над ухом, и Даня даже вздрагивает, резко повернув к нему голову — Серьезно, такое чувство, что у тебя любовь из задницы сейчас польется. — Завидуешь или ревнуешь? — язвит в ответ Даня, и Денис лишь показывает ему язык в каком-то детском жесте — Все, дай послушать.       Даня только переводит взгляд в сторону Михаила, когда Сережа доигрывает последний аккорд и оставляет мелодию плавно затухать. Катя, не выжидая ни секунды, звонко хлопает в ладоши, и Питер, греясь в Мишиных руках, подхватывает эти аплодисменты. К овациям присоединяется и Даня с Юрой, Денис лениво хлопает пару раз. Он никогда не признается, что ему на самом деле понравилось.       А Даня лишь смотрит на смущенного столь бурной реакцией Сережу, и просто улыбается. Все овации уже давно стихли, и Сережа костяшкой указательного пальца потирает кончик носа, потупив взгляд. И Даня считает этот жест абсолютно очаровательным. — Это очень красиво, Сергей, — выносит свой вердикт Питер, сохраняя свои манеры изо всех сил — Вы большой молодец. — Без комментариев, — подтверждает Москва, и Даня и сам начинает чувствовать какую-то гордость — Это было действительно хорошо. — Сразу видно, мой сын, — гордо улыбается Челябинск — А теперь частушки.       Сережа не сопротивляется, лишь отправляет Катю спать в машину, выдав ей свою кофту вместо одеяла, и начинает наигрывать знакомый всем мотив. Матерные стишки поют в три голоса – Сережа, Юра и Денис, лишь изредка вставляет свои пять копеек Москва. Александр правда старается сохранять недовольный вид и кривить губы на каждый мат, но улыбка все равно пробивается, все больше и больше с каждым четверостишьем. Даня смеется тоже, смотрит на Москву, трепетно сжимающего ладони Питера, на Екатеринбург, осторожно обнимающего Челябинск за плечи, и ему кажется, что компании лучше уже не найти. Алкоголь в крови начинает требовать лирики, и Даня просто забирает лежащую рядом с Сережей пачку сигарет, зажигалку и с особой осторожностью поднимается на ноги.       Уходит ближе к дотлевшему костру и садится на камни, спиной к остальным. Просто чтобы можно было беспрепятственно всмотреться в темноту перед собой и позволить мозгу дорисовать все, что угодно. Даня достает одну сигарету и, зажав ее между зубов, быстро подкуривает от полупустой зажигалки. Первую затяжку делает, как есть, и только потом раскусывает эту дурацкую кнопку со вкусом лесных ягод, которые по непонятной причине так любит Сережа. — Курить вредно, — звучит рядом энергичный голос, и Даня вздрагивает, едва не выронив сигарету — Да ладно, расслабься. Думаю, твой ненаглядный не обидится, если ты организуешь одну столице? — Не обидится, — подтверждает Даня и протягивает отцу сигарету вместе с зажигалкой — Что-то случилось? — Не совсем. Провожу политику улучшения взаимоотношений с детьми, — усмехается Михаил и с каким-то наслаждением делает первую затяжку — Твои братья во мне, как в отце, уже не нуждаются. Вышли, наверное, из этого возраста. А ты нуждаешься.       Даня в ответ лишь поджимает губы и смотрит на носки своих кед, чуть мокрые из-за росы. Он, вообще-то, нуждается, да. Пусть среди братьев и не самый младший, и находится к столице ближе всего Балашиха, а Даня все равно нуждается, будто маленький ребенок. И Михаил, задумчиво смотря на сына, эту нужду действительно хочет удовлетворить, хотя бы попытаться, совесть тем самым может успокоит, карму почистит. Предлогов – неизмеримое множество, а желание просто взялось из ниоткуда, и Миша не знает, что с ним делать. Возможно, это вообще какой-нибудь кризис среднего возраста, в этот период мужчины порой начинают копить на гроб и присматривать себе местечко на кладбище. Мише скорая смерть явно не грозит, а вот лирики в голове – хоть отбавляй. — Ты действительно его любишь. Я так же на Сашу смотрю, — Миша чуть склоняет голову к плечу, и Даня смущенно кивает, не поднимая головы — Он на тебя так же смотрит. Ну, сейчас не смотрит, сейчас они с Денисом дерутся пластиковыми вилками, но не суть. — А в чем суть? — спрашивает Даня из чистого любопытства и оборачивает, глядя на то, как Денис с Сережей фехтуют вилками — То есть, ну, ты же не просто решил оповестить меня о том, что Сережа иногда на меня смотрит. — Я оповещаю тебя о том, как именно он на тебя смотрит, — уточняет Михаил и почти обиженно тычет пальцем Дане в висок — Я, вообще-то, пытаюсь быть хорошим отцом, мог бы и подыграть. — Ты хороший отец, — заверяет Даня и поднимает голову, глядя прямо в голубые глаза. Чуть более насыщенного оттенка, чем у него, но чуть более тусклые и усталые из-за времени и всего пережитого — Просто у тебя много работы. В любом случае, ты лучше, чем Красноярск, если верить Сережиным рассказам.       Михаил ничего не отвечает, лишь пару раз хлопает ресницами и улыбается, взъерошивая ладонью Данины волосы на макушке. И Даня, чуть щуря глаза из-за попадающих в них локонов, улыбается в ответ. Позади слышится громкая нецензурная перепалка, щедро приправленная до смешного разнообразными угрозами, и Питер громко просит Дениса следить за своим лексиконом. А тот в ответ посылает Сережу нахуй уже более тихо, обещая найти человека, который сможет взломать издалека его компьютер и удалить танки к чертовой матери. — Я тебе глаз потом удалю к чертовой матери, — шипит Сережа и останавливается в паре шагов от Дани — Михаил Юрьевич, доброй ночи. — Добрая она будет, если ты не будешь удалять глаза, а ты, Денис, взламывать чужие компьютеры, — усмехается Михаил и щелчком отправляет окурок куда-то в сторону — Это незаконно. Так, мелочь, мое вам Благословление, совет да любовь, не деритесь. На свадьбу в качестве тамады зовем Казань. — Вы бы Питер для начала замуж позвали, — недовольно бурчит Денис, делая вид, что чешет нос, но слышат его все — И Пятигорск в качестве тамады. — Я планировал, но Пятигорск звать не буду, — пожимает плечами Москва и хлопает обалдевшего Дениса по плечу — Ты отцу не рассказывай только, но на музыке будет Махачкала.       Даня смеется, глядя на то, как Денис пытается выдавить из себя хоть слово, провожая столицу широко раскрытыми глазами, и Сережа громко хохочет в унисон его тихим смешкам. И Дане кажется, что именно этот вечер задушил под собой последние проблемы.