Не от мира сего

Знаете то чувство когда ты сперва один человек, а в другой уже не тот. Саня его прекрасно знает, потому что он сейчас лежит в собственной луже крови, а над ним насмехается или просто ужасно смеется человек с недостающими зубами. Нож которым его пронзили блестит в свете фонарей. Мда. Думает он. А ведь он уже вроде как шел домой из библиотеки, как вдруг ненормальный выскакивает из кустов и просит деньги. Он конечно сперва отказал и попытался уйти по хорошему, как этот похититель недоделанный с разбегу вонзает нож ему в спину, по самое не балуй. Именно тогда он и поменялся местами с нынешней жертвой. Вроде ситуация та же, но и вроде различается. Например он никогда не видел такие места и человека над ним. Только Саня собрался встать как в голове прошелся импульс. «Тич, грязная ты крыса.» Голос точно не его, он бы никогда не стал оскорблять кого-то, что уж поделать воспитание у него такое. Да и тем более он не знает никого по имени Тич, это типа учить по английски? «Если бы я мог уничтожить этот фрукт.» Продолжает голос. Саня переводит глаза на странного цвета фрукт, завитушки наверное были вырезаны ради украшения. Думает студент. Голос никак не стихает, поэтому он собирается выполнить то о чем он просит. Саня пытается дернуть пальцами, а затем по немногу встать на ноги. Вроде получается. Боли в спине нет, что странно, но сейчас ему не до этого. Александр спокойно отбирает фрукт у нападавшего, который в своей радости повернулся к нему спиной. — Как! — кричит этот бегемот. Сходства на лицо, только вот это самое лицо перекосило от ужаса и растерянности. — Ничего ударю еще раз! — кричит Тич, на что Саня уворачивается от удара и делает пробный укус. А что, вкус довольно неплох, гораздо лучше готовки его матери, поэтому ему не составило никакого труда съесть весь плод, оставив только черешок. Жалко только фрукт слишком быстро закончился. Может тут есть еще? — Что с тобой не так?! — возвращает его на землю злодей. Саня смотрит на него как на умалишенного. — Что в этом такого. — Саня склоняет не свою голову в бок. — Был фрукт, ну его и съел. «Это не я.» Шепчет голос. Саня фыркает. Понятное дело что это не он. Только он хотел наладить связь с таинственным голосом как вдруг некто врывается к ним. Саня может поклясться что руки у незнакомца горели и похоже это не доставляло ему никаких проблем. — Тич! — кричит огненный парень и нападает на Тича, тот сдавленно что-то кричит, но спустя секунду безвольно лежит на полу как он сам пять минут назад. — Татч! — обеспокоенно окрикивает его незнакомец и стискивает в объятиях. — Прости! Я мог опоздать, но слава ками ты в порядке. — от таких нежностей Саня слегка смутился да и вообще растерялся. Значит ли это то что голос принадлежит Татчу. «Эйс! Нужно позвать Ояджи и Марко!» Голос, нет Татч, не унимается. Эйс, значит. — Нужно позвать О-Ояджи. — странное имя для человека, нет, тут у всех имена странные. Одного зовут Учить, другого Туз. Почему ему кажется что здесь все такие, а его имя примут за экзотику. Огненный парень отпускает его и соглашаясь бежит через коридор, а он же остался с Тичом. Саня смотрит на бессознательное тело. Так не пойдет. А вдруг он проснется и сбежит, поэтому попаданец ищет веревку и находит ее в одном из выдвижных полок. Видимо это была кухня, что объяснялось огромным количеством тарелок и других столовых приборов. Он не помнил как завязывать узлы, но руки то помнили, поэтому перед ним был идеальный морской узел, какой именно он не знает, но по виду надежный. «Дай-ка мне управление.» Просит голос. Но как? Если бы можно было легко уступить место у руля он так бы и сделал, может ему стоит опять упасть, или умереть? Вообще он не был садистом и не любил причинять боль другим, но ради эксперимента попробовать стоило. Саня ищет самый острый нож в коллекции Татча и находит его. Серебристый, казалось он светился даже в полутьме, но ему некогда было любоваться им. Студент не был медиком, не знал что именно нужно резать, чтобы было не больно, но сразу вспоминаются фильмы, где подростки режут себе запястья. Саня смотрит не на свою руку и на нож. «Эй-Эй! Малец, одумайся!» Голос мужчины в его голове бьет тревогу, но сейчас он главный. Плавно и быстро лезвие рассекает кожу и плоть, а затем он потерял сознание. Он резко открывает глаза. Саня оглядывается по сторонам. Ни часов ни телефона, тем более бумажника в левом кармане нет. Слегка грустно, но он жив, а значит все хорошо. Он стряхивает одежду от песка, берет нож брошенный возле него и направляется в полицию, может ему даже заплатят. Тем временем на Гранд Лайне, командир четвертой дивизии неверующе смотрит на недавний порез, а затем и на нападавшего. — Не сон. — судорожно произносит он и катится вниз по стенке. Перед глазами стоит картина, его смерти, а затем уже самоубийства чужими руками. Что это было или кто было непонятно. Для фрукта действие слишком странное, хотя каких только способностей не существует на этом белом свете. Единственное что осталось от незнакомца это кличка Саня и его несвязные мысли. — Саня. — повторяет кок, а затем слегка ухмыляется. А еще говорил что у них странные имена, подмечает мужчина, чтобы потом встать на ватные ноги. Негоже встречать команду в таком подавленном состоянии. Татч проводит по волосам, поправляет одежду и натягивает на лицо свою ухмылку. Кем бы не был этот Саня, но он ему искренне благодарен. Наверное, если бы не это странная подмена, то он бы так и остался холодеть на полу пока Эйс не нашел его. Крики слышны даже у него на камбузе, видимо Эйс поднял немалую шумиху, но так даже лучше пусть побольше людей увидят настоящее лицо их, до недавнего времени брата. — Тич, Тич, Тич. — он качает головой. А ведь они знакомы не первый год, видимо придется выбросить все запасы вишневого пирога на складе, а ведь он готовил каждый с любовью. — Было бы лучше если бы ты никогда не поднялся на этот корабль. — шепчет кок, рана на спине отдает болью, но можно потерпеть, ради Эйса. Эта крыса была любима всеми и если кок не вмешается вину могут повесить на огненного парня. Наконец из коридора к нему навстречу выходит Ояджи, а уже за ним и все командиры. Те все еще не верят, что можно понять по их недовольным лицам, вот Изо сморщил свой носик, а Виста тянет свои усы, Марко поправляет очки. Татч трясется от смеха. Было бы упущением оставить их так рано. — Ояджи, — обращается он к самому высокому человеку в помещению. — Ты мне не поверишь. — начинает свой рассказ о странном воскрешение из мертвых командир четвертой дивизии, при это не теряя своей фирменной улыбки.