Экзистенциальная язва

С того дня, как Егор узнал о Марине и её распрекрасной Каркуше, он жил лишь с одной мыслью – поставить судьбу на колени и засунуть член ей в рот. Потому что это было несправедливо. Несправедливо после стольких лет выкинуть его на помойку по щелчку пальцев и заменить какой-то молодой фифой. В перерывах между алкоголем и подобием сна мозг судорожно пульсировал в черепной коробке, разрабатывая план по ликвидации зазнавшейся сучки. Всё, что было о Марине в интернете – это лишь пара интервью, поэтому Егор решил действовать другим методом. Филя напоминал Егору пса Альдо – его старого знакомого времён «Нержавеечки», когда они вместе выступали на сцене. Бешеный был сукин сын. Когда они пыхали на даче траву, Альдо бил своего пса всякий раз, когда он с жалобными глазами приносил ему резиновую утку в надежде поиграть. Пёс скулил, убегал, а потом возвращался всё с тем же преданным, ничуть не озлобленным выражением мокрых глаз. Так и продолжалось, пока в какой-то момент Альдо не перестарался и ударом берца отправил пса на радугу. Филя был точно таким же. Когда они вновь встретились, Егору даже не пришлось извиняться перед ним. Словно не было никаких «отъебись от меня нахуй». И вот наступает выходной, а они сидят в крохотной кухоньке на квартире Фили, смотрят друг на друга и пьют чай. — Ну что, не надоело ещё работать охранником? — спросил Егор и пригубил чашку. — Двадцать лет уж работаю… — тяжко вздохнул Филя. — Каждый день одно и то же. — Хоть бы грабитель для разнообразия наведался, — Егор положил чашку и откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Ты хоть раз пускал дубинку в ход? — А ты забыл, как пара черножопых пыталась прорваться внутрь и надрать тебе зад? — Филя усмехнулся, ясно видя перед собой картину давних лет. — Я им задал жару. И как потом Виктория Сергеевна сказала: «В Коране сказано, что свиней нельзя есть, а смотреть на них Аллах не запрещал». И Филя сипло захихикал, шлёпая ладонью по столу, да так, что комнатку заполонило дребезжание фарфора. Егор выждал, пока коллега насмеётся вдоволь, потом спросил:  — Думаешь система защиты у нас хорошая? Филя кашлянул, прогоняя остатки смеха, потом серьёзно заговорил: — На что директор не скупился, так это на защиту. А даже если какой-нибудь засранец прорвётся, все двери закрыты. А ключи от них в ящике. А от ящика нужен другой ключ. А ключ у меня… — он вдруг выпрямился, выпячивая грудь, кажется, почувствовал себя по-настоящему важным. — Ты приходишь утром, открываешь студию, а было такое, что забывал ключ? — Бывало… — Филя почесал седую щетину тяпкой из пальцев, — с кем не бывает. С тех пор ключ всегда в куртке. Без неё я-то точно не выйду. Она от отца мне досталась. — Какая именно? — Да кожанка моя. — Да-а-а, — протянул Егор, — такие вещи при должном уходе служат очень долго. У меня ведь у самого была косуха… — он замолчал на миг, потом вдруг хмыкнул, словно в озарении: — так она вроде до сих пор где-то валяется. — Это когда ты ещё рокером был?  — спросил Филя. Егор кивнул и посмотрел в окно. Внизу одна за другой пролетают машины. Люди на улице куда-то идут, у каждого свои заботы. И никто из них даже не подозревает, что совсем рядом скоро произойдёт преступление. — Ещё кружку? — спросил Егор, отрываясь от окна. — Давай…

***

Снотворное сработало как часы. Филя начал позёвывать, движения с каждой минутой становились всё более вялыми, и в тот момент, когда Егор пустился вспоминать о телемосте с Кермитом Хенсоном в далёком восемьдесят восьмом, охранник заснул, обмякнув на стуле. Через полчаса Егор стоял в лавке перед мастером, повествуя о том, как ему срочно нужно сделать дубликат ключа от квартиры для своей приезжей сестрёнки. Полный мужчина в кепке выслушал его до конца, потом взглянул на него поверх очков, съехавших на кончик носа, и спросил: — Считаете меня идиотом? — Простите что? — Я сейчас вызову полицию. Егор смерил мужика взглядом. Похоже, не шутит. И всё-таки он нашёл в себе силы сохранить спокойствие: — А в чём дело? Мастер сдвинул брови: — Видите номер? Такие ключи выпускают специально для частных компаний. Я не могу сделать дубликат без удостоверения о том, что Вы сотрудник, а также без письменного свидетельства директора. Но учитывая, что Вы уже наврали мне с три короба, я думаю, тут и так всё понятно. — Чёрт… — усмехнулся Егор, раззадоренный ситуацией, в которую попал. Окрылённый тем, как легко ему удалось вырубить Филю, он совсем не подумал о том, что могут возникнуть какие-то другие проблемы. — Все мы люди, верно? — с этими словами он достал из кармана бумажник и, отсчитав, бросил на стойку купюры. — Мало. — Мало? — Егор рвано выдохнул. Мужик начинал его нервировать. — Данные стираются каждые семьдесят два часа, — мастер мотнул головой в сторону камеры. Егор заметил её только сейчас. — Мне хватит времени, чтобы позвонить в участок. Они помолчали какое-то время. Егор потаптывал ногой, думая, что же предпринять, наконец, он решительно поднял голову: — Хуй с тобой. Сколько ты хочешь?

***

Мастер ободрал его до нитки и потому, вернувшись на квартиру, Егор не преминул заглянуть в бумажник Фили. Даже если он обнаружит пропажу, то в первую очередь подумает, что деньги взяла его жёнушка. А пособачатся они вновь, или может даже прикончат друг друга из-за нескольких бумажек – это всё не в его компетенции. Егор в последний раз взглянул на Филю, растёкшегося по стулу, с задранной к потолку головой и бессильно повисшими руками. Он легонько похлопал его по плечу: — Спасибо за службу, камрад, — прошептал он не без признательности в голосе. Он знал, что поступает, как мудак. И был благодарен Филе за то, какой он доверчивый. Но, не разбив яиц, омлет не приготовишь. И Егор, быстро развернувшись, потопал по коридору. Когда он уже натягивал на ногу второй ботинок, усевшись на тумбу в прихожей, вдруг послышался скрежет замочной скважины. Филя сказал, что Люда должна сегодня задержаться. И всё-таки это могла быть только она. Егор не испугался. Не стал вскакивать и прятаться в соседней комнате, боясь уличения своего коварного плана. Когда она открыла дверь, Егор неспешно завязывал шнурки. — Привет, Люда, — поздоровался он, не поднимая голову. Она охнула от неожиданности, выронив из руки ключи. Егор неспешно поднял и протянул их женщине, глядя снизу вверх. Люда смотрела на него с открытым ртом, совсем не обращая внимания на протянутую руку. Он тяжело вздохнул, поднялся, держась за колени, и всучил ей ключи: — Ты уронила, — холодно произнёс он и уже собирался переступить порог, как вдруг почувствовал, как запястье стискивают её крашеные ноготочки. — Не уходи, — с трудом вымолвила она и ослабила хватку. Есть только одна причина, по которой она просит остаться. Егор выдохнул, заговорил терпеливо и снисходительно: — Люда, сколько раз говорить, это было только на один раз, — и он шагнул вперёд, но вновь почувствовал сжатие её руки. Она повернулась к нему: — Но нам было так хорошо… — пролепетала Люда с благоговением. Её глаза блестели, словно она смотрела на Господа. Смотрела на Господа и хотела отсосать ему. — Тебе было хорошо, — пропыхтел он, пытаясь освободить руку, — а мне нет. — Но почему? — Может потому что ты старая тупая пизда! — прокричал он и рывком отшатнулся назад: — Да отъебись ты! Люда поддалась вперёд и теперь её красные коготки скребли ему грудь. Она дышала ему на шею, и Егор явственно чувствовал запах дешевых лавандовых духов: — Да, будь со мной грубым, мне это нравится… — простонала она и вдруг её морщинистая рука бесцеремонно схватила его за пах. Егор зажмурил глаза. Пора уходить. Эта сучка того не стоит. И всё-таки… До уха долетели слова, перебиваемые частым, сбивчивым дыханием: — У меня обвисли сиськи. Никто не хочет трахать меня. Умоляю, господин, смилостивитесь надо мной… Егор с шумом втянул воздух и со всё ещё закрытыми глазами, он положил ладонь на голову Люды, толчком опустил её на колени. Он услышал, как брякает язычок пряжки, почувствовал, как слабеет на бедрах ремень, как нетерпеливые руки хватают вставший член и начинают ходить вверх и вниз… — Спасибо, мой господин… — услышал Егор. Но это была не Люда. Он открыл глаза и увидел перед собой Пегги. Такую же молодую светлокожую блондинку со страстными голубыми глазами. Словно тот чудесный день на Мальдивах никогда не кончался. Словно она вновь ласкала его прямо на балконе, ничуть не думая о прохожих снизу. И впереди у них ещё целые часы любви и наслаждения. Мало того, длинная счастливая жизнь…

***

Придя домой вечером, Марина даже не стала ужинать, а просто грохнулась в постель от бессилия. Съёмки были тяжёлыми и выжали из неё все соки. Стёпа, за несколько лет участия в шоу, привыкший к трудностям, выглядел к концу рабочего дня всё ещё бодрым. Он видел, как устала девушка. И всё-таки не устоял перед соблазном пригласить её на чашечку кофе. Она любезно отказалась. Проснувшись ближе к полудню, Марина с улыбкой на лице осознала, что впереди у неё целый выходной, и она вольна делать всё, что захочет. Не дотрагиваясь до телефона, она встала с кровати, прошла в ванную и почистила зубы, а потом принялась готовить завтрак. Наслаждаясь едой в полном умиротворении, она и не подозревала, что пропустила несколько звонков со студии. Не знала и о том, что общественности открылся её тщательно скрываемый секрет: она – лесбиянка.