Иногда мне становится страшно

polnalyubvi - Песня последней встречи Если подумать, то такой конец вполне вписывается в картину мира сурового и беспощадного Цзянху. Любой человек, желающий прожить как можно дольше и счастливее должен подчиняться правилам и обычаям, поддерживаемым обществом. Иначе этот мир сожрёт и не подавится очередным юным революционером, желающим идти против системы. Они были абсолютно разными - любимый ученик знаменитого ортодоксального клана и пурпурная демоница из Долины призраков. Изначально они принадлежали противоположным мирам, соперничающим за место под солнцем. Он был со светлой стороны, готовый вести праведную жизнь и, возможно, в будущем этот глупец смог бы подавать пример всем семьянинам, прославившись не только как великий мастер, но и как любящий муж и внимательный отец. Цао Вэйнин, этот дурак, неспособный отличить добра от зла и который погиб от своей же юношеской доверчивости. Она же, безродная девчонка, вышедшая из-под крыла своего названного старшего брата - хозяина Долины призраков, наивная и не всегда способная прочувствовать ситуацию, готовая бороться на смерть за свою жизнь и жизни близких, коих у неё было очень мало. Двое юнцов, возомнивших невесть что, обещавших друг другу любовь до гроба и желающих разделить отведённый им срок вместе, идти по жизни рука об руку, наполнить существование смыслом и показать более яркие оттенки. Возможно, у них родились бы пухлые очаровательные дети, они бы поселились в уютном домике с красивым двором, обустроили бы огород, где у них обязательно росли бы сочные редиски и много капусты. Переодически, можно было бы услышать их споры по совершенно разным и, порой, глупым поводам, но все эти мелкие столкновения мнений очень быстро затухали бы, так как оба умели слушать партнёра и безмерно друг друга уважали. Первое время кормить семью пришлось бы Цао Вэйнину, поскольку из Гу Сян повар был такой же искусный, как из Чэнлина ездок на лошади - то есть никакой. Она занималась бы обустройством их жилища, покупкой необходимых товаров на рынке потому, что облапошить этого простофилю смог бы даже ребёнок, а семейный бюджет, знаете, не резиновый, также работала в огороде, рядом с которым обязательно цвели бы пару деревьев персика или сливы, что весной дополняли пейзаж красивыми и ароматными цветами. Они бы равноценно разделили домашние обязанности, поддерживали бы атмосферу уюта и теплоты. На Новый год они бы приезжали к многострадальной парочке обрезанных рукавов, которые к тому моменту разобрались бы со своими отношениями и перестали выносить мозги всем окружающим, хотя...кого она обманывает, эти двое заставляли бы всех краснеть и рассматривать мебель, лишь бы не напороться взглядом на бесстыдных мужчин, которые наверняка не станут никого стесняться после столь долгого периода воздержания. Чэнлину можно было бы только посочувствовать. Скорей всего, они бы даже открыли школу боевых искусств, в которой росла и училась бы толпа мелких вредителей, неспособных отличить землю от неба, но бездумно фанатеющих по своим шифу и шишу. Чэнлин со временем значительно вырос и возмужал бы, хотя про его умственные способности зарекаться не стоит, куропатка и то повоинственнее да посообразительнее будет, но прогресс определённо был бы налицо. На семейном застолье она бы наконец увидела искреннюю улыбку своего гэ, который расцветал исключительно рядом со своим А-Сюем, который лишь нежно улыбался на всю чушь, что нёс её названный старший брат, но тот обязательно каждый раз спрашивал бы её о самочувствии и не нужно ли оказывать Цао Вэйнину психологическую помощь и поддержку, потому что прожить столько лет с беспардонной девчонкой ещё надо умудриться. А та бы, уже замужняя, девушка обязательно возмущалась бы столь пренебрежительным отношением к её способностям в ведении домашнего хозяйства, всё таки ей приходилось играть роль служанки в течение многих лет. И вообще, это он попросил приготовить пирожки, она не виновата, что от одного укуса тот чуть не испустил свой дух и отправился к праотцам, но позже неизменно оценил её труды и спокойно указал на все достоинства и недостатки, хотя все признаки пищевого отравления были бы налицо. Хм, если хочет, то пускай сам готовит всё, что ему надо. Но после Гу Сян, обязательно, выслушала бы все советы от своего гэ и позже, пускай не с первого раза, но точно приготовила бы те самые пирожки и увидела счастливую улыбку своего мужа, от которой вмиг перехватило бы дыхание. Вполне возможно, что путь к сердцу человека лежит через желудок, поскольку сколько бы блюд она бы не перепробывала, ничто не сравнится с лапшой, приготовленной руками любимого человека. А навык со временем всё равно бы пришёл, они бы обменивались кулинарным опытом и вместе накрывали такие столы, что все в округе бы обзавидовались их совместно приготовленным шедеврам. Они бы вместе садились за наполненный множеством блюд стол, от аромата которых у всех присутствующих обильно выделялась слюна, потому что настолько аппетитно приготовить обычную курицу мог только второй мастер школы, в которой они все, собственно, собрались. Рыба, доуфу, рис, клёцки, пельмени и, обязательно, няньгао на удачу в следующем году - запах бы стоял просто изумительный. Они бы получили красные конверты от двух щедрых и заботливых мужчин, которые уже какой год неустанно помогали бы им вести совместный быт и быть по настоящему счастливыми с деньгами или без. Но, поскольку у них был выбор, то они смогли бы вести безбедную жизнь, полную тихой радости и удовлетворённости всем имеющимся. То самое чувство, когда ты понимаешь, что доволен и обеспечен всем, о чём мечтал. Когда у тебя есть то, ради чего ты хочешь вставать по утрам и работать рядом с человеком, который способен разделить с тобой и печали, и радости, рядом с тем, кому ты доверяешь как себе, и кто способен одной улыбкой затмить солнце на небе, поскольку все её грани высечены в твоей памяти, и ты хочешь, чтобы она никогда не угасала. Они были бы счастливы, они бы были живы, они бы просто были. Но мир полон жестоких людей, неспособных на проявление малейшей доли сочувствия в сторону других. Среди толп неприкаянных эгоистов едва ли найдётся два-три человека, которые могут понять и проникнуться чужим горем. Среди тысяч лжецов, жадных до власти, богатства и чужих слёз, не найдётся и пары людей, готовых прийти на помощь за простое «спасибо», не сыскав выгоды лично для себя, а маска равнодушия и отчуждённости навсегда закрепится на злорадном лице, которое уже и не помнит, когда показывало истинные эмоции своего хозяина. Но что делать, если она – всего лишь маленькая девочка, желавшая познать счастье семейной жизни? Как быть, если её любимый, ласковый, самый родной, принявший её со всеми недостатками и полюбивший так искренне, как только умеет любить юношеское сердце должен был погибнуть? Почему его учитель, благовоспитанный и мудрый глава клана, не смог понять глубину чувств и мыслей своего ученика? Почему этот доверчивый, глупый, преданный, очаровательный, неотступный, простодушный, наивный до ужаса, но за любимую готовый отречься от своего учителя, парень захлебывается в собственной крови, льющейся из всех отверстий, а они – бездушные, совершенно слепые к чужой потере, знаменитые мастера боевых искусств спокойно стоят и взирают на открывшуюся картину? Их разве не трогает убийство одного из лучших учеников всем известного клана? Неужели им всем абсолютно всё равно на горе маленькой девочки, возжелавшей стать кем-то большим, чем печально известной пурпурной демоницей? Лишь седой монах в белых одеждах с высоты прожитых лет понимает, что произошедшее – ошибочно считается нормой. Так не должно быть. Юнцы не должны теряться в агонии из боли и отчаяния, пока взрослые стоят и взирают на убийство одной из половинок родственных душ, в то время, как вторая половинка готова выть от безысходности и грубой глубокой печали. Так не должно быть, но это происходит. Уже мёртвое тело оседает на твёрдую землю, повидавшую множество героев, сражавшихся за свой выбор, а оглушительную тишину разрезает дикий крик, смешавшийся со звуком разорванной страдающей души, горюющей так полно и горько, что у присутствующих ползут мурашки по коже. Проклятья одно за другим срываются с её губ, жажда скорейшей расправы – единственное, что ещё держит на плаву, единственное, что побуждает тело к действию. Но сознание неожиданно затуманивается.

***

Возможно она заслужила подобную судьбу, раз небеса не дали ей шанса познать вкус супружеской жизни. Глупо скидывать всё на волю небес, ведь жестока не жизнь, а люди, но так действительно проще понять ситуацию. Проще сказать, что этому парню было предначертано умереть в столь юном возрасте, чем признать тот факт, что его – ни в чём не повинного, случайно влюбившегося в девушку из Долины, убил собственный учитель. Проще понять, но не принять, а смириться ещё сложнее. Слёзы текут по девичьим щекам, не останавливаясь, сколько бы она их не стирала дрожащими руками, те всё никак не заканчивались. Слова Е Байи ничуть не успокаивают, но сейчас навряд ли что-то сможет её успокоить, поэтому Гу Сян, собрав оставшиеся силы, возвращается обратно – туда, где лежит тело любимого, который уже никогда не подарит ей улыбку. Сколько бы раз она не ошибалась, гэгэ всегда давал ей второй шанс и ещё один, и ещё. Гу Сян была дурёхой, чья глупость могла послужить концом для её короткой жизни, но при этом упрямства ей можно не занимать. В Долине дети не выживают, если не становятся монстрами, чтобы слиться с окружающим сбродом и забыть про человечность навсегда. Но она смогла, находясь под крылом теперь уже хозяина Долины призраков, сохранить чистоту и яркость юной души. Кровь на руках не добралась до её сердца, но перечеркнула возможность на далеко идущие планы с любимым человеком. За всю жизнь Гу Сян ни разу не задумывалась о правильности своих решений, она убивала, пытала и обманывала столько раз, что уже сбилась со счёта. Но рано или поздно ей бы всё равно воздалось за все причинённые страдания в двойном размере, а то и в тройном. Другого объяснения случившемуся она придумать не смогла. Что ж, так даже лучше. Гэ смотрит так потерянно, будто до сих пор не может смириться с суровой реальностью. Гу Сян не чувствует спину, что, впрочем, не удивительно, всё таки силы Лао Мэн не пожалел, видимо, хотел нанести значительные повреждения, ведь сравнивать её уровень и учителя – бессмысленно. Под головой так заполошно бьётся сильное сердце, что ей становится страшно, как бы гэ не потерял сознание. Она уверена, крови натекло очень много, сознание начинает затуманиваться. Но Гу Сян обязана оставить своему любимому старшему брату хорошее воспоминание напоследок. С силой подняв голову, она улыбнулась и еле слышно попросила о смерти убийцы своего возлюбленного, она ему не ровня, но этот старый червяк не сравнится с её гэ, в этом она уверена. Вэнь Кэсин кивает и возможно ей стоило бы чувствовать облегчение, но ничего кроме горечи ей не остаётся. Холод пронизывает до костей так, что Гу Сян из последних сил цепляется за одежды брата и медленно закрывает глаза с робкой надеждой на скорую встречу со своим женихом. Её звали Гу Сян, в Долине слыла пурпурной демоницей, а для родных и близких она была А-Сян – маленькая девочка, мечтавшая об уютном доме и никогда его не приобрётшая. Словно мотылёк, осмелившийся подлететь слишком близко к свету и сгоревший в нём до тла. Мост Найхэ ждёт две юные души, чтобы в следующем перерождении они смогли соединиться. Они погибли, не прожив долгую и счастливую совместную жизнь, наполненную мгновениями мимолётных ярких эмоций, но ведь они были. А значит их история была короткой, возможно, неполной, но люди сами пишут свою судьбу, забудем о жестоких личностях и ужасных последствиях импульсивных действий, их запретной робкой любви было суждено раствориться с рассветом, который осветит кровавое поле битвы, и сплести две упокоенные души. Так или иначе, они любили друг друга, а значит всё было не зря.