Согрей моё сердце

      Зима в этом году выдалась на редкость снежная и на радость детям — долгая. Практически каждый день, вечером, освободившись от своих дел и во время новогодних каникул — каждый день, без вариантов, Макс гулял со своими младшими братьями и катал их на санках, сажал вдвоём на сани, запрягал Нильса —годовалого серебристого хаски, запрягался сам и вперёд, с песней! — Максик, ну погуляй, пожалуйста, со Стёпкой и Мишенькой, они уже сами оделись, стоят в прихожей ботинки напяливают, — попросила мама, заглядывая в комнату к старшему сыну. — Хорошо, мам, — Макс отрывается от просмотра странички Лены Мироновой в «ВКонтакте» и поднимается с крутящегося офисного стула, выходя из приложения и закрывая ноутбук.       Максим надевает привычную для такого случая одежду — утеплённые штаны и вязаный свитер из ангоровой шерсти, связанный заботливой бабушкой. — Макс! Макс! Мы готовы, пойдём на улицу! — запрыгали Стёпа с Мишей, увидев брата. — А ботинки правильно надели? — спросил Макс, садясь на корточки и помогая четырёхлетнему Мишеньке переобуть ботиночки. — Правильно! — звонко говорит Стёпа, демонстрируя брату работу рук своих. — Молодец!       Макс хлопает ладонью по раскрытой ладошке братика заканчивая переобувать младшего. Нильс крутится рядом, тычется носом в руку, весь в нетерпении и ожидании прогулки. Макс треплет его по загривку, приговаривая, чтобы потерпел пять минут. — Максик, молока возьмёшь? Вот деньги.       Мама суёт ему в карман сторублёвую купюру, Макс не очень охотно берёт у родительницы деньги, мысленно стыдясь своей бедности. Ничего, последний год в универе и он пойдёт работать по специальности — в аграрную отрасль, по стопам отца и деда, будет агрономом, выращивать зерновые и зернобобовые культуры, лук, сахарную свёклу, для бизнесменов.       Спустившись со второго этажа, волоча за собой санки и тёплое старенькое одеяльце, Макс выходит с мелкими на улицу, усаживая братанов на сани и запрягая сначала Нильса, в специальную собачью упряжку, а потом беря верёвку, помогая собаке тащить ездоков.              Мальчуганы сидят довольные, прося разогнаться посильнее, Макс велит им держаться крепче, так как сейчас будем отрываться от земли. Мальчики хохочут и ждут от брата чуда, что и вправду, они сейчас взлетят в небо и будут парить над Землёй на зависть соседским мальчишкам — Родиону и Филиппу Островским из сорок пятой квартиры.       Добежав до местного продуктового магазина, Макс оставляет братьев на улице, запрещая им куда-либо сдвигаться с места и самостоятельно кататься по дороге, несмотря на отсутствие машин. Те дружно кивают и встают с саней, чтобы немного подвигаться-размяться, в снежки поиграть, дожидаясь брата из магазина.       Макс пробыл в магазине от силы минут пять-семь — пока в очереди постоял, пока наслушался от молодых мамаш про декретные тяготы, подробностями которых они делились с продавщицей тётей Верой, так и время пробежало.       Первое, на что Макс обратил внимание покинув магазин — это, конечно же, отсутствие братьев, саней и Нильса около магазина. — Вот же выродки мелкие!              Выбежав на дорогу, Макс озирается кругом, выискивая глазами двух сорванцов, запевалой из которых был всегда восьмилетний Стёпка.       Где-то вдали, на соседней улице, Макс расслышал гавканье Нильса, туда-то и рванул молодой человек, что называется, сломя голову, кратчайшим путём, через гаражи и узкие тропинки, вылетая на безлюдную улицу Суворова и в буквальном смысле холодея от ужаса.       Стёпка, с диким криком, волочился по земле, за огромными белыми санями с крышей, типа королевской кареты, только с полозьями, держась обеими руками за задник саней, там был металлический поручень с витиеватыми золотистыми узорами, украшающими карету. Самое удивительное, что чудо-транспортом никто не управлял, они скользили по накатанной дороге сами по себе, как в сказке «Морозко».              Мишка бежал следом, как и Нильс — бедный пёс пытался остановить сие безумие, ухватив Стёпку за подол пуховичка, но собаке не под силу было вытащить своего маленького хозяина из передряги; четырёхлетний Мишка бежал из последних сил, с каждой секундой отставая всё сильнее и сильнее и плача всё громче и громче.       Макс всё это успел разглядеть, когда мчался на выручку Стёпке настолько быстро, насколько это было возможным по скользкой поверхности. — Миша, остановись и уйди с дороги! Я сейчас догоню Стёпку! — кричит он братику, пробегая мимо и бросая пакет с молоком на обочину.       Миша слушает его и перестаёт бежать, он уходит в сторону, продолжая плакать навзрыд и наблюдать за спасением Стёпки.       Максим добегает до саней и стучит по их боковине, чтобы водила остановился, но тот либо не слышит, либо специально так делает, издеваясь над ребёнком. Макс пытается освободить Стёпку, думая, что он зацепился за них и не может оторваться от их конструкции. — Стёпа, отпускай руки, не бойся! — Я не могу! Я прилип! — Сними перчатки! — Они твёрдыми стали!       Пока Макс, на бегу, пытался оторвать Стёпкины перчатки, сани стали медленно отрываться от земли и взмывать вверх! Нильс отпускает Стёпку, когда понимает, что в данном случае он бессилен. Теперь и Максу надо было держаться за чёртовы салазки, чтобы удержаться на них. — Стёпа прыгай, пока низко! — Максу удалось разжать одной рукой перчатки Стёпки, но самому намертво прилипнуть. — Макс, ты тоже прыгай!       Стёпа освобождает свои руки от стоящих колом перчаток и прыгает на снег, не удержавшись на ногах и теряя равновесие. К нему подбегает Нильс, подскуливая и облизывая мальчика. — Стёпа, я прилип! Идите домой с Мишей и расскажите всё маме! — кричит Макс, напрасно дёргая руками, чтобы освободиться, поднимаясь всё выше и выше в небо на злосчастной карете. Прыгать было высоко и опасно для жизни, да и не смог бы он этого сделать — его перчатки намертво прилипли к поручню.       Подтянувшись на руках, Макс садится на корточки, на нижний выступ саней, смотря вниз на удаляющуюся улицу. — Макс!!! — истеричный крик Стёпки — это последнее, что слышал Макс, прежде чем скрыться из виду, продолжая своё идиотское путешествие, но только словно в другом измерении, потому что никто из проходящих людей не видел летящей кареты, а когда она поднялась ещё выше, то и подавно.       Максу ничего не оставалось, как сидеть и ждать, когда это чудо техники остановится и тогда он от души наваляет её чокнутому шофёру и заставит отвезти его домой.       Вылетев за пределы Ставрополя, сани проходят будто через портал, воздух сгущается, словно превращаясь в желе, он становится осязаемым и Макс мог даже почувствовать, как его втягивает в незнакомое пространство и он оказывается по ту сторону дома, в совершенно незнакомой местности, где снежной пеленой была укрыта обширная территория, такая огромная, что Максу не хватало взгляда, чтобы окинуть её полностью.       Здесь были сумерки, но довольно светло из-за белоснежного снега и полной яркой Луны, отчего вся необъятное поле сверкало и переливалось, словно усыпанное бриллиантами.              Макс всё гадал и гадал, смотря на белый пустырь, что это за местность и что ожидает его дальше, когда дурацкие сани остановятся.                     Минут через пять карета начинает плавно снижаться, становится немного светлее, и вот почему: приподнявшись во весь рост Макс не поверил своим глазам — прямо по курсу возвышался ледовый дворец, точь-в-точь, как в детской книжке про принцесс, с остроконечными башенками и шпилями, с аркообразными окошками и парадной лестницей.       Сани опускаются прямо у основания лестницы на искрящийся притоптанный снег, проезжая вперёд пару метров и останавливаясь. Волшебство или хрен что, ослабевает и Макс без труда отнимает руки от металлического поручня и ступает на неизвестную территорию, огибая злосчастные сани и подходя к их двери, сгорая от нетерпения разобраться с придурком увёзшего его за тридевять земель.              Спустя секунду, белая дверь с золотым витиеватым узором отъезжает в сторону и из саней выходит странное существо, которое и человеком-то трудно назвать. Бледная кожа с синевой, бескровные губы, холодные голубые глаза, абсолютно белые ресницы и брови, и такие же волосы, длинные, убранные в высокий хвост; голову этого человекообразного существа венчал серебряный обруч с голубыми камнями. Одет был этот неформал в серебристый костюм, состоящий из облегающих брюк и космического верха с какими-то наплечниками, делая его худощавую высокую фигуру посолидней; сзади был длинный струящийся серебристый плащ, на ногах серебристые сапоги. — Тварь! Немедленно отвези меня обратно! — выкрикнул Макс, бросаясь на пришельца, хватая его за выступающие части костюма. — Да как ты смеешь, смертный! — неожиданно приятный звонкий голос и сила в руках, от которой Макс отлетает назад на добрых пару метров, приземляясь на пятую точку. — Домой меня вези, чудовище, или пусть твои сани сами меня отвезут! — проговорил нагло Макс, поднимаясь с твёрдого снега и надвигаясь на этого грёбаного снеговика. Но сделать ничего не успевает: с крыльца сбегают стражники или телехранители и набрасывают на шею Максу ошейник, который сам подстраивается под размер его шеи, не передавливая и не делая больно, но, сука, как-то было унизительно на себе его ощущать. — Эй! Мне домой надо, меня мать обыщется! — выкрикивает Макс, глядя на своего похитителя. — Отныне — ты мой раб, — спокойно заявляет «отмороженный», поднимаясь по ступенькам. — Чего???!!! Какой нахер раб?!       Двое стражников, одетые во всё чёрное шмотьё и полностью скрывающее их лица, вели Макса на поводке, не давая ему приблизиться к их господину. — Обычный. Будешь делать всё, что я прикажу. — Поищи себе другую игрушку в БДСМ клубах, уверен, там никто не будет против такой роли, а я не подхожу на эту должность. — Поговорим позже, когда мои слуги проведут комплексный анализ твоего организма. Если же ты окажешься здоров, то останешься здесь, если же у тебя найдутся болезни или инфекции, то ты отправишься домой. Всё понятно? — Не нужно меня проверять! Я не крыса! — не унимался Макс, пытаясь расстегнуть ошейник. — Уведите его! — строго приказал главарь здешних мест, страже, быстро поднимаясь по ступеням и скрываясь за ледяными дверями.       Макс начинает нервничать ещё больше, представляя какой дома переполох и что порассказывали матери мелкие, что старшего брата похитили инопланетяне, никак иначе.       Стражники завели пленника в другую дверь, менее приметную, служащую входом в лабораторию. Странно всё это — современность в сказочном замке, может это дурной сон? Сейчас прозвенит будильник и Макс проснётся, оставив этот кошмар далеко позади, выкинув его из памяти.       Но, к сожалению, это была реальность, суровая, жестокая и беспощадная. В помещении появляются ещё двое стражников, которые начинают его раздевать, бросая снятую одежду в белую пластмассовую корзину, проверив перед этим все карманы и вытаскивая ценные вещи — металлические монеты, ключи от дома и смартфон, кладя эти богатства на стеклянный столик и орошая их каким-то газом из баллончика.       Сдирают даже нижнее бельё с носками и Максу приходится стоять босиком на прохладном полу, прикрывая пах руками.       Охрана удаляется, приковав его в полулежачем положении к кушетке металлическими наручниками, зафиксировав руки и ноги.              Спустя два мгновения входит лаборант в защитном костюме, будто Макс и вправду был чем-то инфицирован.       Он берёт у него кровь из вены обычным способом, зажав жгутом руку и воткнув иглу со шприцом объёмом двадцать миллилитров. Затем он колет ему безымянный палец и собирает оттуда кровь. Анализ мочи берётся тоже естественным образом, заставляя Макса краснеть, пунцоветь и смущаться.       Далее, сменив перчатки, лаборант лезет ему в рот и проверяет зубы, постукивая по ним стоматологическим зеркальцем, приговаривая, что надо поработать с полостью рта, беря мазок слюны. Отделяемое из ушей, носа, уретры и даже заднего прохода, тоже отправляется на обследование.       Макс думает что это конец, наконец, его оставили в покое, но нет, в помещение входит красивая девушка-медсестра, без защитного костюма, в одном белом халате.       Улыбаясь Максу, она надевает перчатки и начинает возбуждать его член, массируя его одной рукой, а другой касаясь яичек. — Мне нужна твоя сперма для анализа. Пожалуйста, расслабься, — просит она нежным голоском и Макс подчиняется, сбрасывая всё скопившееся напряжение, кончая в пластмассовую баночку. — Молодец.       Улыбнувшись напоследок, медсестра накидывает на его тело простынь и отходит к столу, начиная проводить анализ, не обращая внимания на лаборанта и не разговаривая с ним.       Макс дожидается своей участи, надеясь, что у него есть какой-нибудь недуг и тогда он свалит из этого чертога и даже пальцем не тронет ледяного придурка.       Через полчаса томительного ожидания, становятся известны результаты анализа всего организма: показатели в норме, отклонений не выявлено. Макс чертыхается от такой неудачной информации, но на этом его обследования не заканчиваются: освободив его от кушетки, лаборант просит его переместиться на другую для комплексного диагностирования всего организма.       Макса помещают в капсулу и закатывают на сверхточное изучение его внутренних органов. Может быть какой-нибудь камешек в почках или аппендицит, думает про себя Макс.       Но снова облом: здоров. — Юноша, мои поздравления: вы абсолютно здоровы, — сообщает Максу медбрат, открывая прозрачную капсулу. — Да пошли вы!       Макс опрометью бросается на выход и несётся по лестнице к саням, которые никто не удосужился загнать в гараж.              Блин, бежать босиком по снегу, да к тому же голышом, не совсем кайф, но Максу всё равно, лишь бы убраться отсюда подобру-поздорову.              Двери саней поддались без труда и Макс забрался внутрь. Но каково же было его разочарование, когда ни кнопок, ни рычагов в салоне не оказалось, только два мягких удобных диванчика напротив друг друга. — Блядь! И как же они взлетают? Силой мысли что ли?       Пока Макс соображал и придумывал разные варианты, двери кареты отъехали в сторону и в него полетел тёплый плед. — Сани подчиняются только мне! — послышался знакомый голос с нотками раздражения. — Покинь карету, смертный!       Максу ничего не оставалось, как завернуться в плед и вылезти из саней, встречаясь на улице с разозлённым ледяным шефом сего долбанного дворца. — Да оставь ты меня в покое и найди себе другого раба, желательно сироту! А меня родные ждут! — проговорил Макс, переступая с ноги на ногу от холода. — Заметь: я не похищал тебя, ты сам ухватился за мои сани. — Но я же спасал своего младшего брата! — Его любопытство было слишком велико, он сам виноват, что примёрз к моей карете. — Он ребёнок, ему свойственно быть любопытным. — Мне всё равно. Тебя я никуда не отпущу, — сказал, как отрезал, ледышка, и поспешил во дворец. А к Максу подошли знакомые охранники, цепляя на ошейник цепочку и ведя как собаку в замок, всё в тот же кабинет.       Медсестра выдаёт ему хлопковый костюм: рубаху с широкими штанами и белые носки, и указывает на стоматологическое кресло. Макс садится в него и терпит около часа жужжание бормашины и процедуру отбеливания зубов.       Ну пипец! Его что, в секс-рабы готовят? Или продадут, когда наиграются?       Закончив с зубами, Макса ведут в другую комнату, как оказалось, для водных процедур. Там уже вовсю бурлило джакузи, вода в нём пенилась и пузырилась, ожидая купальщика. Но прежде чем пригласить Макса в джакузи, его сажают на мягкий пуфик и в ванную входят две девушки, в полупрозрачных платьях. Они начинают избавлять его от одежды, живо обмазывая его тело, а в точности волосяной покров, избегая головы, белой субстанцией.       Откуда-то льётся приятная музыка, а Макс сидит весь измазанный и ждёт дальнейших экзекуций. По истечении десяти минут, барышни вооружаются пластиковыми лопаточками и начинают аккуратно соскребать лишние волосы, добросовестно корпя над Максом.              Он пытается вытянуть из них информацию об этом месте, но они молчат, старательно выполняя свою работу.       Закончив с удалением волос, девушки приглашают его в ванную. Одна намыливает его тело, другая намывает его волосы, приговаривая какой он красивый, в завершении процедуры намереваясь довести своего подопечного до оргазма.       Макс был против, не давая обольстительницам притронуться к себе, его даже секс не интересовал, он сильно переживал за родных, как мать будет всю ночь бодрствовать и обзванивать знакомых, больницу и полицию. А он тут наслаждается, в ванне разлёживается, кайф ловит, находясь хрен знает где.       Выбравшись из джакузи, Макс вытирается большим белым полотенцем и кутается в махровый халат, сунув ноги в мягкие тапочки.       Его снова куда-то ведут — за ошейник, как пса, и за руку, как ребёнка, по ледовым коридорам и на этот раз следующим пунктом экскурсии по замку была кухня-столовая, с деревянным круглым столом, накрытым льняной белой скатертью, стульями, с высокими резнями спинками, с горящим камином, милыми занавесками в цветочек и без единой живой души вокруг, должно быть здесь была глубокая ночь, ведь кроме слуг и стражников никого не было видно. — Юноша, присаживайся за стол, вам надо подкрепиться. — Я не хочу есть. Дайте мне, пожалуйста, стакан воды и всё на этом. — Хорошо.       Девушки не спорят и ставят перед Максом графин с водой и стакан. Он пьёт воду, думая лишь о побеге, на чём ещё, кроме саней отсюда можно съебаться. Может тут северные олени имеются в конюшне, он бы и на них отправился в путь не раздумывая. — Если это все ваши пожелания, то нам надо идти дальше, — произносит одна из девушек, вежливым тоном.       Макс вздыхает и поднимается со стула, топая за своими провожатыми, понятия не имея, что ждёт его впереди.       Это было странное место, лёд под ногами не таял, но и не скользил, сам дворец был словно хрустальный, в нём не было слишком холодно, комфортная температура воздуха, ориентировочно в двадцать градусов.              Поднявшись по витой лестнице на второй этаж, девушки приводят его к одной из дверей белого цвета с золотистой ручкой, отворяя эту дверь перед Максом и слегка подталкивая его вперёд.       Молодой человек входит в полутёмное помещение, освещаемое полыхающим камином и обращает внимание на широкую кровать с балдахином на которой почивал его похититель, подложив ручки под щёку. Его волосы сверкали серебром, как и одеяло, будто это была снежная перина.       Да уж вот это иллюзия, и как такое возможно? — Ну и зачем вы меня привели к нему? — спрашивает Макс, обернувшись к своим провожатым. — Твоё место здесь, юноша, в кровати нашего господина. — Чего? Не буду я с ним спать!       Макс намеревается покинуть комнату, но девушки преграждают ему путь встав у входа. — Отойдите с дороги и сами ложитесь с ним! — Можно не орать? Ты знаешь, который час? — это его Ледяное Величество пробудилось. — Догадываюсь.       Макс делает попытку сдвинуть с места хрупких девок, применив силу, но те словно Терминаторы, не сдвинулись ни на сантиметр. — Смертный, ложись ко мне в постель и оставь в покое моих слуг. Если ты не будешь мне подчиняться, то я обменяю тебя на твоего брата, он будет прислуживать мне вместо тебя. Ясно?              Макс стиснул зубы на это непристойное предложение, готовый придушить голыми руками этого отморозка, что в принципе он и сделал: резкий рывок в его сторону, стаскивание с кровати и бросание на пол его тощей тушки. Макс замахивается ногами и от души пинает этого снеговика в длинной белой ночной рубашке с вышивкой. — Тревога ноль-ноль-один! Тревога ноль-ноль-один! — в один голос заговорили громко девки и одновременно с этим, вой сирен вместе с сумасшедшей светомузыкой раздался прямо в спальне.              Макса оттащили от господина появившиеся из ниоткуда стражники, охаживая его резиновыми дубинками по телу и сбивая с ног, пару раз посчитав ему рёбра тяжёлыми армейскими ботинками и задев лицо, больно ударив по переносице. — Довольно! — командует раненый командир и Макса оставляют в покое, убираясь из спальни и оставляя его один на один со своим хозяином.       Сделав знак служанкам, чтобы и те покинули комнату, Ледяной принц устало садится на кровать, обращаясь к сидящему на полу Максу, размазывающего кровь из носа рукавом белого халата. — Меня зовут король Алексис. Как я уже сказал, ты являешься моим рабом и любое твоё неповиновение будет наказываться. От тебя требовалось сегодня лечь со мной в одну постель. Я очень мёрзну и только тепло человеческого тела способно помочь мне в этой проблеме. — У тебя полный дворец красоток — спи с ними, а от меня отъебись! — с вызовом произнёс Макс, зыркнув на короля злыми глазами. — Они не люди, искусственный интеллект, бездушные машины-роботы. — Ну так украл бы себе человеческую девку и вырабатывали бы тепло каждую ночь трением! — Так тоже не годится — женщины стремятся соблазнить меня, влюбить в себя, некоторые даже пытались забеременеть, — усмехнулся Алексис. — Твои проблемы.       Макс не смотрел на этого придурка, устремив взгляд на оранжевое пламя камина. Оно, похоже, было единственным источником жизни в этом заледенелом дворце, да Макс, из-за неудачного стечения обстоятельств. — Я ещё раз повторяю: у меня не было цели похищать тебя. Я прилетел в ваш город по своим делам, а твой брат решил поразвлечься и проехаться на моих санях, когда я вышел из них в магазин. Я прогнал его и сказал, чтобы он и близко к ним не подходил и не дотрагивался, но он ослушался, схватив их сзади за поручень. Остальное ты знаешь. — А почему ты не остановился? — А зачем? Каждый проступок должен быть наказан. Сегодня ты ночуешь на полу, вместо тёплой уютной постели.       Сказав эти слова, Алексис взял с пола цепь от ошейника Макса и пристегнул к резному изножью. Затем он подошёл к зеркалу-трюмо и сел на белый мягкий пуфик, беря в руки какую-то баночку и смазывая её содержимым себе ссадины на теле, расстегнув свою ночную рубашку.       Подлечив своё побитое тельце, король ложится на кровать и укрывается своим серебристо-снежным одеялом.        — Да пошёл ты! Сосулька хуева!       Алексис больше ничего не отвечает, оставляя его колкую реплику виснуть в звенящей тишине.       Макс прислоняется спиной к боковине кровати с дурацкими беленькими рюшечками, обхватив колени руками. Всё тело болело, кровь из носа не унималась, стекая ручейком по подбородку и капая на халат, Макс все рукава замочил вытирая её, из-за этого было втройне некомфортно сидеть во влажном халате в прохладном помещении, но зато на пушистом ковре, и на том спасибо.       Откинув голову назад, Макс прикрывает глаза, на которые стали наворачиваться слёзы и молится, чтобы всё обошлось, чтобы утром он был дома, что это просто розыгрыш.        «Да-а-а, в реалити-шоу так лупить бы меня не стали, а хотя, не исключено и такое».       Посидев с полчаса, Макс подумывал забраться на кровать, но потом решил, что ещё порции дубинок за непослушание он вряд ли выдержит, его просто-напросто забьют дубинками и никто не придёт на помощь в напичканном киборгами дворце.