Дядя

      Лайла планировала проспать хотя бы до обеда, в идеале — до полдника. Но сна нет, зато в её списке быстро появляется новое имя смертника, после Диего. Злобное сопение Пятого можно услышать на телепатическом уровне, но обладай она сейчас действительно такой способностью, не разобрала бы ни одну нормальную мысль за матом.       — Можно вопрос? — сонно морщится Лайла от резкого пощипывания и шубуршения в волосах, вглядываясь в электронные часы с ярко-голубой семёркой и отражением Пятого за своей спиной.       «Ты проверял генетических родителей? Может, твой папаня — Пого?» — не успевает вывалить на напарника.       — На них нет времени, мне нужна твоя помощь.       — И ты решил попросить её у меня уже пост-фактум?       — Не хотел будить, — отмахивается от внятного объяснения, нервничая от того, что у него ничего не получается.       — Не хотел просить. Проигнорированный вопрос: что ты делаешь?       — Послезавтра приезжает Клэр.       — И?       Пятый закатывает глаза, потому что нужно что-то ещё объяснять:       — Племянница Клэр, дочь Эллисон, твоей сестры.       — Боже, я не такая чёрствая, чтобы забыть о Клэр и Эллисон. Только вот до сих пор не понимаю, что ты делаешь.       — Учусь заплетать косички, — дёргает в нервах за волосы лежащей Лайлы на скрипучем белом постельном белье, которое проминается от груди Пятого, стоящего на коленях, как перед смертным одром.       — Зачем? — глаза от перетяжки лезут на лоб, но на лице уже трезвое спокойствие и привычка к заскокам Харгривзов.       Лайла в такие моменты чувствует себя самым примерным, ординарно нормальным человеком.       — А если у Клэр расплетутся косички, что прикажешь мне делать? Если мы будем одни ходить по парку аттракционов, застрянем на колесе обозрения, и у неё расплетётся косичка. Как поступить, если мальчик дёрнет её за косичку, она расплетётся, я его прикончу, но не смогу заплести?..       — Ты такой псих… Не думал просто переместиться из этого колеса Сансары домой?       — Можешь помолчать уже?       Лайла вздыхает и замолкает, иногда шипя от прихваченной прядки. Пятый старается в колосок, естественно уже изучив механизм плетения и запомнив на века своей бесконечной жизни.       — Бантики уже завязывать научился? — подаёт голос, будто заботливо сообщая, что ещё жива и кое-как невредима.       — На тебе продемонстрировать? — Пять всё ещё в плохом настроении.       — Если ты говоришь про свои замечательные узлы, то они не в счёт, — вспоминает, как после одной жаркой «тренировки» Диего ещё час пытался разрезать и освободиться от «Параграф 6.2. Верёвки, провода, проволока и нитки — убить нельзя связать» и «Параграф 6.4. Применение подручных средств для предотвращения побега свидетеля», пройденных Лайлой в обязательном порядке.       Лайла знает, что Пять не любитель помолчать, поэтому её напрягает, вводит в ступор и тревогу надрывная тишина от оппонента, которого она практически не видит. Она проработала с ним достаточно, изучила и раз на раз доверяет. Да и Пятый по той же причине знает: она не может усидеть на месте. Такова участь апокалипсника и дочери Куратора. Её взрыв оказался ожидаем.       — Ты так никогда не научишься, — шипит Лайла, откидывая руки от волос, вставая с кровати в одной чёрной футболке и уходя из комнаты особняка.       Пятый лишь следит, как расплетается короткое подобие косички, которая плелась на свободной от подушки стороне. Он бессильно откидывается на пуховое одеяло и прикрывает лицо: плакало его эго. Чувство одиночества опускается вместе с закрывающимися веками и наступившими темнотой и тишиной.       В голове слышится детский смех из старой фантазии: он чудом окажется дома, зайдёт живая Долорес, с которой они обручатся и поженятся, а после заведут троих детей: Аделия, Оливер и Лолли в честь мамы. Но это никогда не было мечтой, просто идеальный мир, который он представлял по книгам. А теперь в этом совсем не осталось смысла: он даже косички не заплетёт ни Долорес, ни дочерям, ни Клэр, ни даже чёртовой сестре.       Пятый безнадёжен. Всё, что он горазд сделать: взять в заложники парикмахера.       Приятный ветерок от сквозняка, а Пятый уже чувствует фантомную боль в коленях и в голове от резкого удара дверью о стену. Лайла залетает с тем же шумом, с которым вышла. Она не зла и не готова к сарказму, только к решительным действиям. А вот Стэнли плетётся нехотя, хоть и самостоятельно, подкупленный балисонгом — расчёской-ножом. Лайла садится перед трюмо, Стэн подкидывает стальную бабочку в правую руку и расчёсывает колтуны, навитые Пятым.       — Учись, дядь, — усмехается Стэн подходящему Пятому для исследовательского наблюдения, — будешь девок цеплять, — у подростка, натренированного на похмельной матери, всё выходит легко и без напряжения.       — Молокосос, — хвалебно утверждает, не договаривая: «а столько умеешь» и заинтересованно вставая вровень со дважды сводным племянником.       — С тебя рукопашка, — подмигивает, подбрасывает складной в расчёску нож и роняет его, пытаясь поймать локтем. Благо дядя — киллер.       Лайла хмыкает на привычные распри без гнетущей тишины.

***

      В особняке полно народу, но балагана нет: выдержанная американская классика кантри-попа (кто вообще поставил это?) и тихие разговоры в немногочисленных группках. Пятый шагает в холл опасливо, держит руку на оружие: ленты, резинки и невидимки в кармане, в другом — леденцы, шоколадные и карамельные конфеты. У него полная экипировка с макушки до пят; он уверен в своей готовности к встрече. Но вот Клэр — нет. Ей уже мало интересны люди вокруг: она увлечена кастомной куклой от Клауса.       — Клэр, это тоже твой дядя, — поглаживает плечо дочки на ковре Эллисон.       — Космо-бой? — загорается, ожидая Лютера из туалета уже час.       — Нет, просто Мальчик, — шагает вперёд, получая вздох разочарования в свою сторону.       Пятый скалится в подобии улыбки с желанием шикнуть, но расслабляется и по своему выверенному сценарию легко испаряется, появляясь перед Клэр на одном колене и с сахарной ватой. Лайла прикрывает рот от смеха за стеной, но не свой, а невыдерживающего Стэнли. Тот готов разорваться от неловкости, Лайла и сама выглядит не лучше с надутыми краснеющими щеками от сдерживаемого хохота. Пятый ревнует и красуется, как павлин, перед мелкотнёй! Посмешище! Она будет вспоминать это до конца своей жизни.        — Не хотите сходить в Фэйр парк с дядей, принцесса? — моргает, дёргает улыбку, а Эллисон молится, чтобы тот не заревел, как ребёнок.       — А сколько тебе лет? — закатывает глаза Клэр, принимая вату и уходя с куклой за розовым портфелем с крылышками.       — Господи, под дых! — шепчет Клаус Диего.       Виктор выпрямляет сгорбленную спину, готовясь наблюдать за представлением.       — Угадай, — загадочно и нахохлившись из-за захваченного внимания, — а я угадаю твой, — на удивление семьи начинает хорошо справляться Пятый, прочитав пару книжек ночью.

***

      В парке волшебно под вечер. У всех людей болят ноги и щёки от улыбок, но они продолжают кататься, разговаривать и держаться друг за друга в толпе. Счастье дурманит, а яркие огни впитываются глазами, как гипноз. Пятый циник, он думал об этом примерно так, но и сам сейчас чувствует немного обжигающую теплоту внутри.       У Клэр не расплетается ни одна из косичек. Не то, чтобы Пятого это волновало, но это даже логично: их не пускают ни на одну весёлую горку: роста не хватает. Естественно от простого хождения, неэкстремальных качелей, каруселей единорогов и пегасов, медленного колеса обозрения ни один волосок не выпадет. Зато Клэр кажется довольной: она покаталась и на плечах, и на порталах, и на жирафе, пока никто не видел.       Эллисон отпустила их вчетвером, и пока Пятый по плану развлекает Клэр, Стэн должен развлекать Лайлу, но Лайла по призванию шпион, в отличии от Рембо Стэна.       — Лайла, — тянет опасливо Стэн, — а африканская косичка разве может просто расплестись? — наконец понимает всю суть провала, сидя на пружинистом быке.       Лайла бросает испуганный взгляд на парочку подростка и мелочи у киоска с мороженым. Действительно, у Лайлы отнюдь не такие тугие косы. Она суёт Стэнли пять баксов и толкает его к дяде.       — Иди отвлеки его, — тычет Лайла на шатёр с винтовками и проезжающими жёлтыми уточками между картонными волнами.       Сначала смело и воодушевлённо Стэн шагает к дяде, но потом замечает его взрослые движения с мимикой и тушуется. Всё это время, Пятый оплачивал, заботился, держал за руку, чтобы не потерять, менялся местами, чтобы Клэр никто не задевал, прикрывал рукой от солнца, пока не достал панаму. Стэну до боли завидно, особенно при неуместном воспоминании об отмахивающемся Диего, матери и Лайле, которая возлагает слишком много ответственности.       — Д-дядя, — заикается, будто и правда сын Диего.       Стэну почему-то в миг становится стыдно отвлекать на себя внимание, вина от греющих денег карман, потому что Пятый выглядит на его возраст, а ведёт себя так по-взрослому, как Стэн не делал. Как никто из взрослых на его памяти не поступал. И в то же время волнение до зуда в пальцах — сейчас он возьмёт настоящее оружие, а научит его стрелять настоящий киллер.       — Ты обещал, — тянет за зелёную рубашку Пятого.       — Эй, я обещал рукопашный бой.       — У тебя маразм, дядя.       Лайла, как всегда, в вечно-чёрной одежде незаметно и тихо отводит за ближайшую скамейку Клэр так, чтобы Пятый видел только тёмную макушку племянницы.       — Клэр, — расплывается в обворожительной улыбке, — попей сок. Мультифрукт, — отвлекает девочку, пока начитает стягивать резинки с двух косичек. — Ты же не в школе! Это же слишком скучно и официально. Смотри, так намного лучше, — пушит волосы, но слыша пару выстрелов, убегает, так и не распустив косички полностью.       А Пятый показывает стойку Стэнли, поправляет его положение рук, раздвигает носком его ступни, пока не чувствует, как сзади его ногу обнимают. Он оборачивается и видит пушистую Клэр с одним приплётом только до середины косички и растрёпанную со второй стороны.       — Так, целься, я посмотрю, — отдаёт приказ, отводя Клэр к скамье, сажает её, а сам залезает на спинку, чтобы вплести красные ленты.       — А что делает Стэн? — задумчиво подставляет голову, наблюдая, как он промахивается и отходит, не управляясь с отдачей (Пятый сам себя уважает, поэтому заменил по-тихому на настоящую винтовку).       — Видишь уточки падают. Он поражает их любовью.       — Ого, — тянет счастливо, не понимая, заплетают её или нет, потому что не чувствует ничего, кроме приятного массажа. — Я тоже хочу, дядя Пять, — складывает губки, копируя румяного утёнка.       — Тебя научить стрелять?       — Я хочу поразить маму! — радостно заявляет, уже представляя любимую улыбку и уголки глаз.       Пока Клэр прыгает на попе от предстоявшего урока «любви», Пятый задумчиво поднимает брови, легко заканчивая с короткими волосами племянницы, затягивая бант и подрываясь с места после нового выстрела. Стэн поворачивается, расползаясь в улыбке: он попал. В тени дерева хлопает Лайла и машет рукой. Стэн машет ей в ответ, а Пятый и Клэр, думая, что это им, повторяют.

***

      — Ну, как погуляли?       — Мама, я прирождённый Купидон! — вбегает Клэр в объятия, пока вслед за ней не заходят Пятый, Стэн и Лайла в красной краске — команды Пятого, но Клэр не сильно поняла, что пейнтбол командная игра, поэтому основные очки принёс Пятый, а она продолжала караулить его и стрелять по своим.       Во имя любви к дяде.