Красавица и Хорёк, или сказка про аленький цветочек.

1 Драко открыл дверь и переступил через порог, оказавшись в какой-то комнате. Точнее, комнату он узнал сходу: это была приемная непосредственно возле входа в менор, вот только оказаться там для него сейчас было нереально. Даже если предположить, что его туда перенёс какой-то портключ – помещение однозначно не чувствовалось, как его родовое гнездо. А уже наследник рода всегда родовое поместье мог бы узнать, как и оно его. Значит, Малфой перенесся в какой-то неизвестный ему мир, и это новый квест. Впрочем, как раз в это мгновение перед ним на столике оказался маленький пузырёк с надписью «Выпей меня», и Драко тяжело вздохнул. Если что-то он уже знал абсолютно точно и наверняка, так это, что подобные указания следует выполнять. А ещё он прекрасно понимал, что когда выпьет содержимое пузырька, все воспоминания о его собственном мире ненадолго сотрутся, и пока он не завершает свой квест, Малфой будет стопроцентно уверен, что он из этого мира, забыв собственную личность. Выбора не было, и не долго думая – в первую очередь, чтобы не передумать – Малфой осушил содержимое пузырька, проглотив зелье одним глотком. Голова мгновенно прояснилась, и теперь он знал наверняка: он – принц, живущий в этом замке. Довольно требовательный и настаивающей на определённом порядке, что для всех вокруг однозначно обозначало: вредный, злой испорченный мальчишка. А ещё, Драко прекрасно помнил уроки родителей в отношении того, кто должен стать спутницей его жизни, с кем следует общаться, а с кем – нет, да и вообще довольно много вбитых с детства нюансов. Внезапно в дверь постучали, и Малфой отправился открывать. На пороге стоял старец с длинными белыми волосами и бородой до пояса, в очках-половинках и пёстрой, но довольно потрепанной мантии. Драко понятия не имел, откуда он его знает, но был уверен в одном: это Альбус Дамблдор. Меж тем старец приложил обе руки к груди и проговорил торжественным голосом. – Мой принц, я стар и устал, – но этих словах Дамблдора «принц Малфой» насмешливо закатил глаза: можно было и не проговаривать очевидное. – Не предоставишь ли ты мне ночлег и ужин, а в благодарность я подарю тебе то, чем ты хочешь обладать больше всего на свете. – И что же я хочу больше всего на свете? – Малфой не то, чтобы жаждал это услышать от какого-то странного старика, хоть и почему-то верил ему на уровне рефлексов. Просто стало интересно. Совершенно не смутившись его ироничному тону, Дамблдор кивнул и продолжил. – Я позволю тебе сорвать самый прекрасный цветок волшебного мира за как минимум сотню лет. И я не говорю здесь просто о яркой внешности, хотя она и красавица. Но она и впрямь самое блистательное творение Магии, хоть и пришла к нам, не как плод векового отбора и не является продуктом древней крови. Но тем не менее, это капля свежей, чистой, родниковой воды для нашего болота. Малфой вытаращил глаза. Намёки старца были слишком очевидными, но он реально не мог поверить, что тот сейчас предлагает ему «сорвать цветочек» какой-то магглорождённой волшебницы. Да будь она семи пядей во лбу и действительно самая яркая звезда на любом небосклоне, предложить такие ему, наследнику древнего рода! Впрочем, даже не на глубоком уровне, даже не подсознательно, а вполне отчётливо Малфой осознавал, что имеет очень хорошее представление, на кого сейчас намекал старец. И более того, он был совершенно не против согласиться, вот только как раз в этот момент в зеркале над входной дверью Драко отчётливо различил изображения портретов отца и матери, возмущенно открывающих рот в безмолвном протесте. Тяжело вздохнув, Малфой с сожалением принялся выплёвываться вбитые в него с детства фразы. – Да как смеешь ты, старый наглец, являться в мое поместье и предлагать мне такое? Я, чистокровный волшебник в Моргана знает, каком поколении, по твоему мнению хочу жениться на какой-то магглорождённой? Пошёл вон отсюда! – Значит, это можно понимать, как «нет» по вопросу крова, ночлега и ужина? – Дамблдор насмешливо прищурился, проговаривая эти слова таким тоном, словно просто уточнял. В животе Драко что-то перевернулось в предвкушение неизбежного и ужасного, но под осуждающими и возмущенными взглядами портретов родителей, он кивнул. – А что, остались ещё какие-то сомнения? – К сожалению, нет, – совершенно лишенным эмоций голосом, кроме отчётливо звучавшей в каждом звуке насмешливости, констатировал Дамблдор. – Печально, но что делать. Итак, ты по-прежнему остаешься чудовищем. Значит, таковым тебе и быть, пока не появится та, кто сможет полюбить тебя в образе того хорька, которым ты являешься на самом деле. А потом Дамблдор вместо того, чтобы достать свою знаменитую волшебную палочку, ударил о землю все это время находившимся в его руке посохом наподобие тех, которыми пользовались волшебники в Думстранге. В следующее мгновение он растворился воздухе, словно его здесь и не было, и Малфой про себя хмыкнул: тоже мне, угрозы. А потом все его тело скрутило до ужаса знакомой болью, точную аналогию который Малфой испытал на их четвёртом курсе, когда Барти Крауч-младший в образе Аластора Муди превратил его в хорька. Только вместо того, чтобы чувствовать, как он неумолимо уменьшается в размерах, Драко с изумлением осознал, что растёт. А когда боль отпустила, давая понять, что трансформация завершилась, Малфой обернулся к зеркалу и вздрогнул, увидев собственное отражение. Кто бы мог знать, что когда своего собственного размера довольно симпатичное животное, хорёк станет таким устрашающим зрелищем, если его раздуть до размеров двухметрового мужчины. Даже пушистый хвост не разрушал устрашающий образ: вид острых зубов и злых маленьких глазок перевешивал. А ещё у него откуда-то появился нечеловеческий, поистине звериный рык, который сейчас сотрясал весь дворец. От злости хотелось ломать и крушить все вокруг, но Малфой удержался. В конце концов, он сейчас находился у себя дома и был совершенно не уверен, предоставили ему прислугу в виде домашних эльфов или кого другого. Убирать все самому, да ещё когда он не был уверен, что сможет контролировать собственные когтистые лапы, Драко был совершенно не намерен. А потом его взгляд наткнулся на стоявший в изящной вазочке по центру комнаты Аленький цветочек. Драко мог поклясться, что раньше здесь этого предмета декора не наблюдал, а приставленная к цветочку записка растопила все сомнения. «Я твоя душа, береги меня ценой собственной жизни». Всё-таки издав тот самый звериный рык, Малфой вылетел из комнаты и ворвался в помещение, прежде служившее кабинетом отца. Тут ничего не изменилось по сравнению с тем, каким его Драко раньше помнил, и новообращенное Чудовище с удовольствием разгромило комнату, годами служившую обителью отца. И в сознании даже мысли не появилось, что потом ему придётся все это убирать или восстанавливать – не дождутся! Когда злость спала или просто кончились силы – Малфой сейчас не смог бы наверняка сказать, по какой именно причине прекратил устраиваемый погром в кабинете Люциуса – и он бессильно опустился на пол, в комнате раздался насмешливый голос Дамблдора. – К слову, ваше высочество, цветочек был перемещен в библиотеку. А ещё я прикрыл его волшебным куполом, чтобы ненароком с ним ничего не произошло. Счастливо оставаться, Драко, я надеюсь, ты наконец выучишь свой урок. 2 Открыв дверь какой-то комнаты, Гермиона улыбнулась. Она перенеслась в новую реальность, которая будет очередным тестом, и словно в доказательство этой теории, перед ней на столике возник пузатый флакон с просившим выпить себя зельем. Указания, конечно же, предлагались и были написаны красивым почерком на довольно дорогом пергаменте. Впрочем, перед тем как опорожнить зелье забвенья – а это было несомненно оно, как раз в этом Гермиона не сомневалась, ведь если ты попадал в другой мир, чтобы прожить определённый сценарий в новом образе, не следовало помнить слишком много из прошлой жизни, Гермиона огляделась по сторонам. Вот только единственное, что Грейнджер смогла заключить, бегло ознакомившись с окружающей обстановкой, был тот факт, что комната очень сильно напоминала гостиную её родителей, только мебель была старого дизайна. Как и совершенно лишними казались даже на первый взгляд неудобные для сидения сундуки и лавки вдоль стен, хоть и покрытые подушками, и явно служившие вместо диванов. Что ж, подразумевалось явно не просто другое место, но и время. А потом, пожав плечами, Гермиона зажмурилась и опорожнила содержимое пузырька, и в голове все прояснилось. Когда на этот раз девушка открыла глаза, то с удивлением увидела себя все в той же комнате, только рядом с ней стояли Рон Уизли и Гарри Поттер. Гермионе даже не пришло в голову осведомиться, что они здесь делают: присутствие обоих казалось предсказуемо и довольно органично. Они должны были здесь быть. А потом дверь в комнату отворилась, и в помещении вплыла Минерва МакГонагалл. Правда, одета она была в такой же сарафан, как и сама Гермиона. А при вторичном осмотре оказалось, что Гарри и Рональд теперь облачены в светлые косоворотки и широкие штаны, заправленные в красные сапоги до колена. Белые рубашки, вокруг горла вышитые красными нитками, были подпоясаны ремнями в тон сапогам. «Прям, два добрых молодца из русских сказок», - вполне могло пронестись в голове начитанной Гермионы, если бы в этот момент её мозг воспринимал образы друзей не как само собой разумеющиеся. – Я уезжаю по делам, дети мои, – произнесла Минерва, обращаясь сразу ко всем троим. – Какие гостинцы вы бы хотели, чтобы я привезла вам их путешествий? – Привези мне, матушка, зеркальце, – первым заговорил Рон. – Чтобы смотрел я в него и видел себя умным, богатым, знаменитым и признанным! – Зеркало Еиналеж, – кивнув, произнесла Минерва само собой разумеющимся тоном, сделала пометку на кусочке пергамента и обернулась к Гарри. – А ты, мой мальчик? – Я хотел бы, чтобы в мире больше не осталось тёмных волшебников. Чтобы наконец наступил мир и благополучие, – Гарри решительно поджал губы. – Тебе что-нибудь приходит в голову, матушка? – На самом деле, да, – выражение лица Минервы осталось абсолютно серьезным. – Пособие для поступления в школу Авроров. По-моему, это самый лучший первый шаг к достижению твоей цели, Гарри. А тебе что привезти, моя дорогая девочка? Моя гордость и буквально во всех отношениях, вплоть до долгих размышлений об основных и характеризующих чертах твоего характера шляпой, миниатюрная копия меня? – Честно говоря, я поддерживаю Гарри, – Гермиона серьёзно кивнула головой. – Только хотела бы ещё прибавить, что хочу, чтобы в мире было равноправие всех волшебных существ и не было дискриминаций. – Так и запишем, Аленький цветочек, – кивнула Минерва с таким видом, словно только и дожидалась подобной формулировки, спрятала свой пергамент в карман сарафана, обняла всех троих и покинула комнату. Впрочем, напоследок она обернулась и тем самым своим приказным тоном, который всегда использовала для общения с учениками, произнесла. – А теперь, всем спать. Утро вечера мудренее.