Мне было пятнадцать. Тебе тоже

Мне было пятнадцать. Тебе тоже. Мы, словно дети, бегали по траве, разгоняя стаи пестрых бабочек. Ты всегда ходил со мной на пятый этаж апартаментов чтобы вызвать Меган и поболтать с бедной девочкой. Мы вместе исследовали дом, вместе пугались от неожиданностей и радовались новой раскрытой тайне. Ты, невзирая на страх, пошёл со мной в Храм под апартаментами, где воздух пропитался смертью и кровью. Ты касался руками моего тела, заставляю сердце биться быстрее и вызывал табуны мурашек. Ты целовал мои губы и изуродованные щеки с нежностью, не пугаясь. Ты подшучивал над Нилом и Тоддом, а потом прижимался ко мне. Мы смотрели фильмы, сидя в твоей комнате: то ужасы, то мелодрамы. Ты держал меня за руку и обнимал. Мы бродили по вечернему лесу и разговаривали о мелочах. У тебя были дурацкие и глупые шутки, а у меня вообще не было чувства юмора. Мы вместе ходили в школу, а там ты защищал меня от нападок Трэвиса. Ты не учил математику, давая мне возможность рассказать тебе новую тему. Когда мы ходили в заброшенные здания, ты держал меня за руку, чтобы не потерять. Ты говорил, что я лучше любой Эшли, даже с таким лицом. Ты всегда слушал про мои кошмары и переживания, поддерживал, и успокаивал. Ты рисовал мои портреты, с гордостью увешивая ими стены и называл своей музой. Ты пугал меня, выскакивая из-за угла, а потом обнимал. Ты всегда шутил, по поводу моего роста. Ты носил меня на руках и дарил цветы — вялые, выдранные с корнем, но цветы. Ты обожал сладкое и постоянно пытался накормить им меня. А я всегда был против. Я мог часами сидеть в домике на дереве и слушать твоё тяжелое дыхание. Ты постоянно дарил мне парные вещи и радовался, когда я их надевал. Ты говорил, что хочешь быть со мною вечно. Я чувствовал тоже самое. Я постоянно забывал куртку, когда было холодно, — ты шутливо отчитывал меня и всегда делился своей. Я не часто получал от Лизы — ты всегда брал всю вину на себя, не смотря на мои протесты. Ты называл меня «гномиком», а потом долго извинялся. Мы сбегали из дома ночью и гуляли по округе, рассматривая ночное небо. Ты задавал дурацкие вопросы типа «какой твой любимый цвет?», «какая еда тебе не нравится?». Когда я нехотя отвечал, ты выглядел поистине счастливым. Ты шептал мне нежные слова и говорил, что я красивый несмотря ни на что. Ты любил меня за то, что я — это я. Ты давал мне послушать хеви-металл, который так любил. Ты был упрямым, вздорным и глупым. Но ты был для меня всем. Мне уже семнадцать. Я убил всех жителей апартаментов, чтобы спасти их от скверны. Сделал ли я правильно? Не знаю. Я сижу в камере, ожидая смерти. Эшли сказала, что я болен, но врач не подтвердил. Судья вынес приговор: скоро меня казнят. Я не боюсь смерти, не боюсь боли. Я остался один на один с одиночеством, окружавшим меня последнее время. Сколько я уже здесь? Часы? Недели? Годы? Иногда мне кажется, что я схожу с ума, сидя в камере. Тишина бьет по ушам, а мысли проедают мозг. Иногда я вижу силуэты. Они шепчут мне гадости и хрипло смеются, а потом растворяются. Но бывает и так, что они молча смотрят на мир, вторя ледяной тишине. Это хуже всего: мне хочется кричать, биться в истерике, а если это не поможет — разорвать себе горло. Но я сижу, в ответ сверля их взглядом. Я очень скучаю. Мне часто не хватает тебя. Глупого, вздорного и упрямого. Тебя, которому до сих пор пятнадцать.