Преимущества принятия себя не чересчур серьёзно

Первый день в истории “Как жизнь Коула превратилась в один гигантский взрывной дерьмофест“ начался как и любой другой. Он проснулся, умылся, сделал обычную утреннюю зарядку и направился на завтрак, чтобы поесть. В столовой он обнаружил, что Ния, Джей и Зейн уже приступили к трапезе и он с радостью присоединился к ним. Появление Кая и Ллойда не заставило долго ждать и пока ничто и никто не указывает на то, что сегодня будет что-то иное, кроме как обыденный, рутинный день. Это была медленная долго-тянувшаяся пара-тройка недель, и город постепенно процветал в их скуке. Их обсуждение очередного стандартного взлома, о котором сообщалось несколько дней назад, прерывается внезапным появлением Сенсея Ву, плотно прижимающего огромный свиток к своей груди. Хриплая речь слышится из под густой бороды. “Ниндзя! Пришло время найти свою судьбу. Бла-бла-бла. Вы должны найти вековечную звездчатую фиалку, спрятанную в самых глубоких недрах джунглей острова Намонс. Только самый сильный, самый умный и самый привлекательный из ниндзя сможет найти ее!“ Что-ж, возможно, говорил он чуть по-другому и его воспоминания слегка неточны. Но, в качестве его защиты, было около 8 утра выходного дня! Всё это приводит к тому, что он, Джей и Зейн с ярым нетерпением собирают свои вещи, чтобы получить шанс отправиться на этот отдаленный необитаемый остров с почти полностью уникальной флорой и фауной, дабы найти цветок, который, согласно свитку, можно добавить в экстракт, с помощью которого возможно заглянуть в само будущее. Ллойду, Нии и Каю приходится остаться дома и продолжить патрулировать заурядные улочки Ниндзяго на случай, если произойдет что-то, требующее немедленной реакции. Пока всё проходит неплохо. Они отправляются в путь, используя небольшую парусную лодку, чтобы не вызывать никаких ненужных подозрений, но займёт дорога намного больше времени, чем могла бы с помощью некоторых из их более продвинутых технологий. Однако это не первый раз, когда им приходится провести много времени в море, да и у ниндзя не так уж много свободного времени, чтобы попусту тратить его на беспокойство по поводу длительности морского путешествия. Весь день он пытается справиться с управлением лодки, помогая только ветру (и Джею), а с приближением ночи Зейн держит всё под контролем, пока Коул и Джей сопят на своей импровизированной койке, убаюканные долгими днями напряженной работы под неумолимым солнце. Способность Зейна обходиться без достаточного количества сна, чтобы убедиться, что они все накормлены в течение дня, а затем справиться со всем в одиночку ночью — это находка для экономии времени. (И хотя бы потому, что два парня постпубертатного возраста неудобно теснятся в маленькой каюте, которую они с преувеличением называют “спальней“). Коул никогда не чувствовал себя полностью комфортно в море, ему не хватало ощущения земли под ногами. Становление земным ниндзя только укрепило это чувство. Обычно он может чувствовать землю, как будто это невидимая и неотъемлемая часть его тела. Это как ток, что-то типа магнитного притяжения, которое всегда с ним. Здесь, посреди океана, чувство теряется и куда-то пропадает. Иногда интересно, всегда ли другие чувствуют себя такими опустошёнными, редко контактируя со своими элементами. Поездка туда тем не менее совершенно блекла и почти так же скучна, как и пребывание дома. Можно сказать, что это даже подозрительно легко, если не считать их менее оптимального и достаточного жизненного пространства и того факта, что его кожа уже на второй день начинает чувствовать себя тонкой и почти прозрачной благодаря количеству солнечных ожогов. В скором времени Коул начинает подозревать, что их троих послали скорее потому что Ву хотел разделить их и выпихнуть из дома хоть на какое-то время, а не из-за опасного характера миссии. Джей либо совершенно ничего не понимает, либо просто искренне обожает море. Наконец, впервые почти за две недели увидев что-то кроме темной воды, он испытал такое облегчение, что издал победный возглас! К чему с радостью присоединяются Джей и Зейн, будучи явно не менее довольными видом. Остров выглядет точно так же, как и любой другой, видимый с берега. Твёрдые серые каменные пляжи, оставленные мягкими плавными изгибами после тысяч лет проведённых в сантиметрах от воды, толкающей и тянущей всё, до чего только могла дотянуться. Вблизи кусты, выглядывающие из трещин в каменистой почве, ярко-оранжевого цвета, и густой лес, покрывающий большую часть земли, имеет признаки такого же оттенка. Звуки громкого пения местных животных уже слышны, хищники практически отсутствуют, поэтому у них нет причин прятаться или быть осторожными относительно того, кто может их услышать. Без надлежащей гавани добраться до берега немного сложновато. Обычно нужна лодка меньшего размера, чтобы подобраться достаточно близко, не разбив корабль о подводные скалы. Вот правда, “обычно“ у вас нет на борту ниндзя-мастера-стихий. Коул делает глубокий вдох и уже ощущает притяжение грязи на кончиках собственных пальцев, наконец, достаточно близко, чтобы снова почувствовать пульс. Боже, он скучал по этому. Затем он отбрасывает энергию, и вода уступает место совершенно новому каменному пирсу, морские звезды и кораллы смущенно держатся за борта или падают в воду, когда понимают, что прорвались. Высота идеальна для Коула, чтобы просто перепрыгнуть через перила и выйти на берег. Что он и делает, самоуверенно, не обращая внимания на то, как болят мышцы его рук от резких движений. То, как работают их стихийные силы, довольно странное и таинственное явление. Солнце низко в небе, но все они полны накопившейся энергии и волнения после нескольких недель бездействия, посему они решают разделиться и попытаться охватить как можно больше территории, прежде чем станет слишком темно, чтобы что-то видеть. Через два часа они вернутся на корабль, чтобы обсудить результаты. Поскольку к тому времени, когда они прибыли, наступил вечер, парни будут разбивать лагерь лишь до завтра, независимо от того, найдут ли они то, за чем прибыли сегодня вечером, или нет. Однако чем быстрее они его найдут, тем быстрее они смогут вернуться домой и принять действительно долгий и полноценный душ. — Будьте там осторожны. В отчетах упоминается, что существа этого острова могут быть агрессивными, когда дело касается их территории. - предостерегает Зейн, надевая пару толстых перчаток и застегивая молнию на кожаной куртке, которая выглядела бы круто, если бы не использовалась в качестве защитного костюма. Коул фыркает, одетый только в футболку и шорты до колен и даже не собираясь переодеваться. Ночью жарко, а из-за высокой влажности одежда прилипает к коже. — Думаю, у нас все слажено. Сомневаюсь, что они когда-либо имели дело с обладателями острых, как у ниндзя, рефлексами! - он отвечает с заслуженной уверенностью, в шутку сгибая руки, чтобы донести свою точку зрения. Зейн только пожимает плечами и продолжает надевать костюм, который должен быть слишком жарким, чтобы кто-то мог даже подумать о том, чтобы надеть его находясь в тропическом климате. Джей же, однако, усмехается в знак согласия и делает такой же жест, как и он сам. От этого ему становится немного легче. Зейн двигается на север, Джей прямиком на юг, а Коул направляется прямо в джунгли. Он чувствует себя уверенно. Он вернулся с землёй под ногами и с новым запасом энергии в надежде достичь своей цели. Найти цветок будет проще простого. Примерно через полтора часа Коул сердито хромает обратно к пляжу без цветов и с укусом от рассерженной белки-переростка. Благодаря тому, что Зейн предвидел именно это и упаковал аптечку, его нога будет в порядке. Ну а его гордость? Тут уже спорно. Силуэт Джея виднеется вдали, идущим по пляжу уже через несколько минут после того, как Коул промыл рану. На каждом шагу его ноги тонут в песке. На лице толстый слой пота, а сами изгибы лица выражают глубокое разочарование, ну а цветка в поле зрения не видно. Коул зовет его, когда он приближается. — Неудача? - спрашивает мастер земли, уже заранее зная примерный ответ на свой вопрос. — Ну, всё, что я нашел, это рой очень злых комаров. - Джей кисло стонет, указывая на ярко-красную шишку на лбу, которой раньше не было. Своей формой она отдаленно напоминает сердце. — Да, у меня тоже не густо. - избегая упоминаний о том, что ему надрала задницу белка, добавляет он. Джей только гримасничает и вздыхает, падая рядом с Коулом на выброшенное на берег бревно, которое, по их мнению, является хорошим местом для ожидания. Он слегка шатается, и Коул придерживает его, хватая за предплечье. — Эй, чувак, ты в порядке? Мы пробыли там не так уж и долго. - голос Баккета звучит ровно, но долька волнения в самом конце всё же слышна. — Д-да, кажется, меня просто немного лихорадит. Наверное, мне нужно немного воды… — Что? У тебя может быть аллергическая реакция на этот укус, друг! Мы должны понять, что именно с тобой не так! Коул накрывает рукой лоб Джея, прикрывая ладонью след от укуса, чтобы почувствовать температуру. Его сердце падает. Блядь. — Черт возьми, ты горишь! Почему ты не сказал?! - Коул опускает теперь уже трясущуюся руку и снова смотрит в глаза Джею, чтобы увидеть, как его радужные оболочки светятся розовым, прежде чем былой цвет исчезает так быстро, что Коул задается вопросом, не просто ли ему это показалось. Он выглядит немного запыхавшимся и смущенным, когда смотрит в ответ, а сердцебиение Коула теперь ускоряется из-за страха. Парень ни хрена не смыслит в медицине. Что бы он ни сделал, это может убить Джея! Вместо внятного ответа, Джей то и дело открывал и закрывал рот, словно пытаясь подобрать нужные слова. Затем его язык высовывается, медленно облизывая губы. Предательски неудачно сердце Коула спотыкается, когда он подсознательно следит за происходящим глазами. Вместо того, чтобы с лёгкостью заметить явно сверлящего его взглядом Коула, лицо Джея расплывается в мягкой улыбке. — Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя красивый смех? Сердце берёт паузу. Его разум пуст. Класс. Этого он точно не ожидал.   Идеально вовремя, Зейн зовет их прямо в этот момент, и Коул поворачивается, видя, как робот использует свою рубашку как импровизированную корзину, чтобы нести охапку цветов. Благослови Зейна. Коул с благодарностью принимает “предложение“ отвлечься от происходящего и делает вид, что не чувствует взгляд Джея на своей шее, когда подбегает, чтобы помочь Зейну с цветами и позволить им поменяться местами. Всё происходящее просто стали слишком странным для него, чтобы иметь с ним дело в эту минуту. Зейн делает полное сканирование жизненно важных органов Джея, но, кроме чуть завышенного пульса, ничего не происходит и не меняется. Его лихорадка, кажется, внезапно спала. Коул клянется, что ему это не показалось, даже если двое других просто пожали плечами и, похоже, их не смущает скачущая температура Джея. Это заставляет Коула чувствовать себя немного смятенным, из-за чего он возвращается в спальню на корабле (ну, единственную комнату), чтобы бредить об этом до конца ночи. Нет, ему точно не привиделось. Либо остров играл с его сознанием, либо же Джей попросту морочил ему голову, и в любом возможном случае ему это не нравилось. Когда ты единственный, кто думает, что что-то не так, невольно начинаешь чувствовать себя дураком и трусом. Кратковременный побег, по крайней мере, дал ему возможность незаметно остыть и отойти после американских горок, что недавно испытывали его чувства последние пару часов. Видите ли, Коул никогда особо не заморачивался с ярлыками. Он знал, что для некоторых они были важны, создавали чувство собственного достоинства и принадлежности. Может быть, всё было именно так из-за того, что он рос так близко к шоу-бизнесу и встречал всевозможных неконформных людей в юном возрасте, но ведь и не все были так спокойны, как он, в этом вопросе. Даже его друзья, хотя они и желают добра, время от времени имеют привычку оступаться. Но он никогда не чувствовал необходимости придавать этому большое значение — ему нравились те, кто нравился, и этим все сказано. (По крайней мере, так было до недавнего времени.)   За всю его жизнь было не так уж много людей, действительно привлекших внимание мастера. Большинство из них были просто детскими увлечениями — теми, от которых его руки потели, а в животе порхали бабочки, но, тем не менее, они позволяли ему двигаться дальше без какой-либо сердечной боли — но даже в этом случае прошло уже много времени с тех пор, как у него было время сосредоточиться на чем-то другом, кроме спасения мира или всего в таком роде. Так что дело всё в том, что он не смог бы точно сказать вам, как долго в нём живут эти чувства, даже если бы захотел. Он мог бы предположить, что всему виной случай, как, однажды, когда они обыденно садятся есть, его костяшки пальцев случайно скользят по тыльной стороне руки Джея, и на секунду дыхание перехватывает. Или он может предположить, что однажды Джей оглянулся на него через весь спортзал (он даже не понял, что наблюдал за ним с самого начала) и улыбнулся, а сердце Коула, казалось, замерло на больше, чем десять минут. А может и вспомнить о тех мимолётных моментах, когда Джей обнимает его после одной из их несложных миссий, и вдруг его кожа начинает гореть там, где они соприкоснулись, а ночью это всё, о чём он может думать, пытаясь заснуть. Поэтому, когда он, наконец, понимает, что происходящее — не просто какой-то странный постстрессовый эффект и слишком много бессонных ночей, это бьет его даже сильнее, чем, к примеру, удар под дых. И он не собирался рассказывать Джею об этих чувствах. Никогда. Справедливости ради, не потому, что он думает, что Джей будет возражать или что-то в этом роде, просто это наверняка сделает все вещи... неловкими. Как бы вы на это ни смотрели, это обязательно хоть как-то изменит их отношения, а Коул очень-очень этого не хотел. Он дорожил их дружбой и тем, насколько они сблизились. И он знал, что Джей не чувствовал того же, так зачем рисковать?   Просто знать, какое решение будет наиболее адекватным и рациональным, — это одно, а заставить его сердце согласиться отпустить его — совсем другое. Вот почему теперь он прячется в постели, а не ужинает с друзьями. Это, а также его странный опыт ранее заставляли его колебаться, оставаться ли на острове дольше, чем это было необходимо. То, что на первый взгляд казалось приключением, быстро стало понимать пугающий вид, когда дела пошли не так. Он не испуганный котёнок. Ему просто нужно немного передохнуть, прежде чем вернуться на пляж. На мгновение он мог поклясться, что увидел… Затем в комнату проскальзывает Джей, нескромный в своих тяжелых ботинках. Коул тут же закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, стараясь казаться спящим. Он слышит, как Джей шуршит позади него, и Коул предполагает, что тот собирается спать, но Джей внезапно решает после более чем недели в море, в потной, тропической влажности и жаре, что объятия теперь являются оптимальным и привычным способом сна. В таких миссиях они всегда спали близко друг к другу, даже Ния — это помогало нормально сохранять тепло и не замерзнуть. Да и размер самой комнаты не оставляет им особого выбора. Однако этой ночью Джей поднимает это на совершенно новый уровень, когда он не только сталкивает их футоны вместе, но и врывается прямо в пространство Коула до такой степени, что они практически делят подушку. Коул, ощущающий каждое дыхание Джея на своей шее, не знает, что и сказать на это внезапное развитие событий. И если отбросить фактическую абсурдность ситуации, очень трудно притвориться спящим. Потому что все его чувства сейчас сияют на его лице. В прямом и переносном смысле. Поэтому, естественно, он ничего не говорит. Он просто ждет, пока дыхание Джея выровняется и он начнёт тихонько храпеть. Затем он, наконец, оборачивается, глядя на расслабленное лицо Джея — слишком близкое и слишком темное, чтобы чётко разглядеть его черты, однако его теплое дыхание касается его кожи в ровном ритме. Темп немного напоминает колыбельную. Это был долгий день. Понимание и ощущение того, что Джей так близко, кажется слишком жарким и странным, но не обязательно плохим. Наконец сон берет верх.