Ночь перед грозой

Утро наступило довольно рано для всех в семье Агацума. Китоёки вернулся со своего задания, отрубив последнюю голову демона в своей карьере. Он собирался уйти в отставку, чтобы заботиться о своей дочке, Миютсаки, и жене. Мужчина отворил дверь калитки поместье. Где-то на веранде его уже ждала его маленькая Мию. Она спрыгнула с веранды и побежала к калитке, узнав знакомую фигуру отца.       — Отец! — прыгнув в объятия Китоёки, крикнула Миютсаки. Её маленькие ладошки легли на его форму, а точнее на его хаори с молниями на рукавах. Этому маленькому чуду было всего лишь три года, но она уже чувствовала себя самостоятельной и принимала решения как взрослые.       — Давай лучше зайдём в дом. На улице хоть и июнь, но всё равно прохладно. Я не хочу чтобы ты простудилась — мужчина понёс девочку в их поместье, где уже готовила завтрак Хара — его жена.

***

Прошёл ещё год, и скорее всего он был самым сложным для Миютсаки. Впервые за четыре года она услышала как её родители ссорятся, а точнее её мать. Уже какой месяц она всё пыталась выбрать будущее дочери сама: Мию должна выйти замуж за красивого богатого человека, построить семью с детьми и без какой-либо крови, драк, боёв с демонами. Хара не хотела такую дочь, которая будет бороться за жизни, в первую очередь ей важна была её жизнь, но Миютсаки была другого мнения.       — Китоёка, если ты хоть ещё один раз скажешь за своих демонов и охотников, я вырву тебе язык! Я не хочу слышать что-то подобного «это традиция и она переходит из поколения в поколение, даже если рождается дочь, а не сын». Я хочу, чтобы наша дочь выросла аккуратной, спокойной и любящей девушкой, а не убийцей демонов. Это грязная работа! — Хара всегда была вспыльчивой и невозмутимой, но эта ситуация пробила в Китоёке чувство отстоять права дочери.       — Я не за то, чтобы прямо сейчас её бросить на произвол судьбы. На сражение с демонами, я дам ей шанс на выбор, зачем делать вид будто твоё дитя это и есть твоя собственность? Она тоже личность, которая хочет чего-то достичь. — Китоёки в таких ситуациях был более рассудительный и спокойный, в этом заключался его характер. Крики прекратились, значит Миютсаки могла выйти из комнаты и прийти к родителям на кухню. Она бежала по коридору вдоль всего поместья, пока не дошла до комнаты для готовки. Девочка увидела покрасневшую от ярости мать. Отец, отстранённо стоял от неё.       — Я...я слышала всё то, что вы говорили. Почему вы так со мной?.. — девочка уже была готова заплакать от такого отношения к ней. На больших жёлтых глазах выступила первая слеза. — Я всегда хотела стать охотником на демонов, мама, мне всегда хотелось размахивать клинком как мой отец, носить красочное хаори, получать задания, не от того, что это забавно, а потому что я хочу помогать людям! Мир несправедлив со слабыми, слабым нужно помогать. Так мне говорил отец… — крики девочки разносились по просторной кухне. Китоёки и Хара взглянули на Мию. В матери разрывалась каждая нервная клетка после сказанного её дочери.       — ДА ТЫ МЕРЗАВКА! Я ТЕБЕ ХОЧУ ВЫБРАТЬ КАК ЛУЧШЕ, А ТЫ ВЫБИРАЕШЬ ТО ЧТО КОГДА–ТО ГОВОРИЛ ТВОЙ ОТЕЦ? — Хара просто набросилась на свою дочку с кулаками, схватив за аккуратный низкий хвост, она потянула девочку на улицу. Мию моментально крикнула от боли и начала плакать навзрыд.       — ХАРА, ПОСТОЙ! Что же ты вообще творишь? — мужчина побежал за своей разъярённой женой. Женщина кинула свою дочь на траву совсем не жалея, видимо эмоции овладели ею больше, чем она сама. Неужели она так ненавидела Мию? Маленькая девочка же уже валялась на траве с синяком на руке и уже покрасневшим место на щеке от пощёчины. Ей было так больно, и физически и морально, пока слова не дошли до этого разговора было всё хорошо. Миютсаки просто хотелось зарыться в землю, стать какой-нибудь мышью, которую ничего не заботит.       — Ох зачем я тратила свои силы на то, чтобы родить такую неблагодарную дочь как ты, ДА ЕСЛИ БЫ НЕ Я, ТЫ БЫ… — Китоёки закрыл ей рот, пока, она не сказала чего лишнего и оттащил назад. Хара кричала, кусала ему руку. Сейчас его жена была хуже любого демона.       — Я прошу тебя, Хара, успокойся. Я дал Мию выбор, она его сделала, не приходи в ярость из-за этого, я не хочу навредить тебе — мужчина пытался вывести женщину в сознательное состояние, чтобы она осознала свои слова и действия в общем. Миютсаки всё также лежала в подавленном состоянии на траве, наблюдая картину как её отец пытается успокоить её же мать, которая наговорила ей достаточно, чтобы нарушить равновесие в ментальном здоровье. Эти слова ударили ей прямо в сердце, где и отпечатались крупным ожогом. Наконец-то Китоёки заметил дочку. Ему хотелось прямо сейчас броситься к ней, успокоить, притянуть к сердцу, заглушить боль, да что угодно сделать. Всё-таки он сделал свой выбор. Он отпрянул от своей жены и подбежал к дочке, её заплаканное лицо, синяк и распущенные волосы вызывали…грусть…да, это была именно грусть. Китоёки прижал Мию крепко к себе, прислушивался к её сбитому дыханию из-за которого она будто бы икала.       — Я всегда буду рядом с тобой, когда тебе это будет нужно. Я смогу помочь тебе, я всему тебя научу, не беспокойся, ты будешь в безопасности. — поглаживая по голове проговаривал Китоёки. Хара всё также была невозмутима от слов Мию, но её сознание уже пришло в себя. Единственное, что сейчас хотела сделать женщина, просто съехать от своего мужа и дочери. Не думаю, что любой бы женщине захотелось бы сделать так, но нервы Хары были на исходе, она не хотела терпеть ещё одного охотника в доме. Она ушла в их комнату с Китоёки и начала собирать вещи, возможно уже завтра и духа от неё не будет в этом доме, а может и уже этой ночью.

***

Прошло довольно много времени с того момента, как Хара покинула поместье Агацума, никто не знал куда она ушла. В ту ночь Мию осталась с любящим отцом под одной крышей. Было довольно непривычно и по сей день не видеть Хару в доме, даже не осталось ее запаха.       — Мию! Ты чего там задумалась? Сейчас же чай остынет, нам, а точнее тебе, надо побыстрее попить чаю и приступить к тренировке. — её отец всё равно оставался оптимистом и лучшим наставником.       — Бегу, уже не терпится заняться тренировкой, это так волнительно — отозвалась Мию. Они выпили чаю на краю веранды. Была осень, в их дворе уже оголилась глициния и некоторые кустики покрылись оранжевой и красной краской, это было прекрасное зрелище, даже для девочки четырех лет, такое явление было что-то из рода прекрасного. Мию пришлось рано повзрослеть, встать на планку выше, её детство рухнуло, ещё в три года. Сейчас уже всё иначе, когда она выучит техники дыхания, отец отдаст её на финальный отбор и может потом, она станет столпомкак Китоёки раньше