Я бы хотел убежать

Когда я был маленьким, мне часто снились кошмары. Маме приходилось петь колыбельные каждую ночь, успокаивать мои плачи и гладить по голове, бормоча невнятные песни. Один из кошмаров запомнился мне на всю жизнь. Я иду по тёмному коридору. Вокруг никого — только я. Некая злобная, но могущественная сила тянет меня к приоткрытой двери, заглянуть в которую я смертельно боюсь. Дрожу, и зло смеётся, приказывая идти дальше, невзирая на мерзкую вонь, красноватые пятна на полу и стоны боли, песней мученика летящие из комнаты. Испуг сжимает горло, и я совсем не могу кричать. Но это и не нужно. Предательские руки открывают жуткую дверь с номером «216», и я вижу юного парня, стоящего на краю…греха, как сказала бы мама, а я скажу — на краю отчаяния, на краю собственного ада, собственного мира. Сжимаю рот себе рукой и чувствую холодные слёзы. Парень смотрит безжизненно, лежит на кровати и даже грудь его вздымается лишь едва-едва. Рядом шприцы. Какой ужас! Я всегда боялся уколов. Неужели парню нужно колоть так много лекарств? Это жизненно необходимо для него? Но почему тогда он хрипит, почему его вены все в синяках, а взгляд просит прощения? Я отхожу на шаг назад, на два… Парень приподнимается на локтях и шепчет: «Прости меня, Джо». Но теперь я кричу. Истошно кричу, бьюсь в припадке и умоляю меня забрать, бегу из комнаты прочь, не оборачиваясь. Пытаясь найти светлый выход, я набредаю только на закрытые двери. Из них слышен смех, смазанный, расплывчатый, а после стоны, но не боли, как того парня, а блаженства. Хотя некоторые превращаются в крики, медленно переходят в свирепую битву, я понимаю, что там, за дверями одному хорошо, а второй страдает, подчиняется, но кому? Я не знаю и знать не хочу. В коридоре разбитые бутылки с остатками по- странному знакомой мне жидкости. Её запах притягивает, кроме того, я чувствую запах сигарет, хотя никогда в жизни не пробовал их. Внезапно я просыпаюсь в другом месте. Светло, солнце только встало, незнакомый мальчик лежит на чистой постели и потягивается. К нему подходит его мама и щекочет под мышками, играет во что-то лёгкое, и он целует её в ответ со всей нежностью любви, на которую способен лишь маленький сын. Ему хорошо. Мальчик не подозревает о той жестокости мира, что царит далеко от этого дома. Пусть смеётся —настанет день, и он будет плакать, вспоминая это утро, когда он был ещё не один. Содрогаюсь от этих мыслей. Так я думаю только во сне, а в жизни я совершенно другой. Неожиданно мальчик поворачивается в мою сторону и, не отрываясь, смотрит прямо на меня. Спустя несколько секунд я поворачиваюсь и мчусь, куда глаза глядят, только бы меня не поймали. Всегда я просыпаюсь на этом месте. Каждый раз вскрикиваю и стучу по стенам моей комнаты. Иногда приходит не мама, а чья-то тень, и пытается уложить меня обратно в постель, невзирая на мои попытки отбиться от неё. Она не слышит моих мольб и желает досмотреть сон вместе со мной, а я трусливо падаю в обморок, боясь упасть в темноту навечно. Сейчас мне 20. Джо Тралт, продавший собственную жизнь за шприцы, полные «лекарством», за запах травки и обжигающую рот и сознание жидкость. Я идиот. Теперь я понимаю, что значил тот кошмар. Мама всегда говорила, как я похож на отца. Наверное, и жизнь закончу, спрыгнув с крыши, вколов непосильную дозу героина. Я уже умер, осталось только смириться. --- Хей, Джо, интересует лишние шприцы? Штука греет не хуже, чем рыбья чешуя от Гренла! Я проверяю свой кошелёк — хватит на несколько паршивых пародий симуляторов кайфа, на хорошие от Гроя --- нет. Грой глядит через спину и шепчет: --- Не переживай, старому другу скидку сделаю, ты ж столько раз меня выручал. Мрачно гляжу на него. Кто я? Самоубийца, придурок или жертва? Озвучиваю вопрос вслух. --- Для придурка слишком поэтичен, для жертвы знаешь, что будет дальше — самоубийца, не желающий отвечать. Так теперь- то ты будешь брать, фиолетовый полутруп? --- Да, буду. Сейчас он звучал грубее. Ему нужны деньги, и я его прекрасно понимаю. Люди быстро меняют маски, какими бы они не были, но вот внутренности… Они похожи на наши кишки, такие же противные и тошнотворные. Аж смешно… В моём дряном рюкзаке лежат шприцы и бутылка грязного пива, денег хватает только на одну ночь в клоповнике, наполненном мусором, бомжами и наркоманами, моими братьями по судьбе. Беру ключи, открываю номер «216», прохожу. Всё кончено, Джо Тралт, больше я тебя не увижу, и слава всем небесам. Надеюсь, я окажусь в аду. Беру иглу, ввожу наркотик в вену и жду. Кто-то зашёл. Слегка поднимаю голову и вижу себя маленького, чуть ли не кричащего и обливающегося слезами. Подняв уголки губ, шепчу ему «Прости меня, Джо». И отрубаюсь. Прощай, поганая жизнь --- я всё испортил. Я просыпаюсь в светлой комнате на мягкой и удобной кровати. Я что, так быстро умер? И где же долгожданный мир грешников? --- Привет. ---Кто ты? Я даже не пугаюсь. Может, это ангел, а может, демон. Мне неведомо, и хорошо. --- Это ты тот мальчик, что смотрит на меня через окно, а стоит мне обернуться на него, так он сразу убегает? --- Да. А ты тот самый, играющий с мамой? --- Так точно. Я взглянул на него. Нелепый юноша в очках, явно младше меня. Клетчатая рубашка немного помялась, джинсы потёрлись, длинные каштановые волосы взлохмочены, зелёные глаза бегают по мне сверху вниз, снизу вверх. Кажется, он смущён. --- Не бойся меня, я не страшный. Если хочешь убедится, можешь хоть поцеловать. —я фыркнул. Со мной явно никто целоваться не станет, так что шутка удалась. --- Оу… Д-давай… --- Хей, я пошутил! Судя по всему, он сумашедший. Но и пусть. Зато он мой спаситель, причём очень красивый и милый. Надеюсь, именно так и начнётся моя новая история. Порою кошмары спасают нас, и я это понял, принимая чай с лимоном от Гарри и грызя овсяную печеньку. Я бы хотел убежать, но не сейчас.