Да, господин Кацкий.

—Ты снова в юбке? - Кацкий неодобрительно смотрит на своего слугу. —А? Ох, да... Вам не нравится? Я могу её снять! - он оборачивается и улыбается. —Н-нет, не надо, - Кацкий отвёл взгляд в сторону. Он надеялся всё-таки выведать секрет, почему младший носит юбки, а называет себя мужчиной. —Ох, ладно, - мальчик продолжает бережно вытирать только что вымытые стаканы. —Просто... Я их с детства ношу. Мне удобно в женской одежде, учитывая моё телосложение. Да и...она мне нравится! Сначала это было "просто так", а потом я перестал одеваться, как парень. Нет, я, конечно, могу носить брюки и рубашку, но это если вам нужно будет. В повседневной одежде у меня они тоже есть, но юбки... Когда мама нашла у меня женскую одежду она удивилась, ведь тогда мне было всего двенадцать лет. Но потом она нашла косметику, заколки... И с тех пор её любовь ко мне остыла. Мама возненавидела меня. А отец принимал таким, какой есть. Он всегда так хотел дочку... А моя любовь к юбочкам лишь забавляла его и напоминала о старых мечтах. Потом меня изнасиловали, - парнишка понизил тон, его голос стал печальнее. —Компания школьных хулиганов, которые тоже ненавидели меня, называли педиком и прочими...нехорошими словами. Я пришёл домой весь в слезах. Отца дома не было, мне не к кому было идти. Я ушёл в свою комнату и пролежал там до рассвета, плача и моля бога о смерти. В четыре утра я заставил себя встать и выйти из комнаты. Я прошёл на кухню и взял со стола нож. Тогда передо мной встал выбор: продолжить жить или умереть сейчас. Я стою здесь, думаю, очевидно, что я выбрал. Да и к тому же, почему я должен страдать? Жизнь продолжается, она и так короткая, а тут эти суицидальные мысли... Я твёрдо решил жить дальше, ничего не меняя. Это моя жизнь, я ей хозяин и я решаю, что хочу и что буду делать. - Йозеф лучезарно улыбнулся Виктору. За его улыбкой скрывалось много боли и страданий, Кацкий видел их, но он был поражён тем, какой его малыш, оказывается, сильный. — Зато, теперь я живу у вас и вполне счастлив, ведь у меня есть такой добрый хозяин, как вы! Светловолосый выдержал паузу. Потом как-то виновато опустил взгляд, продолжая протирать посуду. —Ой, я что-то заговорился, да? Сейчас же вернусь к работе! - он отвернулся и стал усерднее делать свою работу. Кацкий ещё какое-то время постоял в ступоре. Услышанное привело его в шок. Потом он сошёл с места, подошёл к Йозефу и крепко обнял его. —А? - мальчик поднял голову, чтобы увидеть лицо хозяина. —Господин Кацкий, всё хорошо? Темноволосый не мог сдержать слёз. Он уткнулся носом в блондинистые волосы, тихо плача. Руки его прижимали хрупкое тело к груди, невольно поглаживая по животику. —Ты...такое пережил... А я тебя в постель затащил... - Виктор погладил слугу по рукам. —Ну, и что? Мне ведь понравилось, - Нойманн улыбнулся ему, протянул руку и погладил бледную щёку. —П-понравилось? - и ещё один шок на сегодня. —Да. —Но...ты ведь злился на меня... —Да, я злился. Но вы ведь не со зла, да? Вы делали вид, что злитесь, хотя на самом деле этого не умеете. И душа у вас мягкая и ранимая, вы не такой, каким кажетесь сначала. Видно, это от отца вам досталось. —Тебе-то откуда о моём отце знать? —А вы думаете, кто был вторым создателем компании? —Герман Нойманн, кто ж ещё! Хороший знакомый моего от... Погоди-ка... —Моя фамилия - Нойманн, мой отец - Герман. И у него был хороший друг с фамилией Кацкий. —А... - и третий шок на сегодня. —Значит, ты сейчас там, где должен быть. А как ты оказался в приюте? —Папа умер. И мать решила со мной не заморачиваться. Сдала в приют и всё. А потом меня вы забрали. Кацкий взял его на руки и посадил на стол. Йозеф непонимающе смотрел на него. Дыхание темноволосого обожгло коду на шее. Горячие губы коснулись её, спускаясь вниз, к плечу и ключицам. Тёплый язык скользит вверх, оставляя влажный след. —В-вы что д-делаете, госп-подин Кацкий? - даже в такой ситуации Нойманн обращается так, как было велено. Его голос дрожит от мгновенного возбуждения от этих невероятных ощущений. —Ты ведь тоже хочешь, не так ли? - бросив мимолётный взгляд на бугорок на юбочке спросил Виктор. —И... Пока мы будем это делать, называй меня по имени, хорошо? —Хорошо, г... Виктор, - смущаясь и потея от возбуждения, промямлил парень. Кацкий сня с Йозефа футболку и прильнул губами к твёрдому соску. Блондин шумно выдохнул. —А...можно вопрос? - Нойманн положил ладонь на голову ласкающего его Вити. —Можно, - брюнет взглянул на него, тряхнул кудрявыми, чёрными, как смоль волосами и опустился на колени, снимая со своего малыша юбку. —Вы делали такое...с девушками? - Йози свёл ноги вместе, не желая, чтобы на его голые бёдра так нагло пялились, хотя это и не скрывало их. —Приходилось, - отстранённо проговорил хозяин дома. —Ошибки молодости. Девушки...сделали мне больно. Я не хочу ничего общего с ними иметь. —Вы поэтому со мной...? - внутри мальчишки всё оборвалось и обломками рухнуло в бездну. —Нет. Ты... И не девушка, и не парень. Ты именно то, что мне нужно! —Я парень! Просто юбки ношу... И вообще-то, было обидно... —Прости, я совершенно не умею выражать мысли, - Виктор впервые искренне извинился перед ним, а голос его прозвучал виновато. Йозеф улыбнулся ему и погладил по голове. Оба больше ни слова не проронили. Виктор стянул с него трусики, освобождая налитый кровью член Йозефа. Он коснулся языком основания и поднялся к головке, потом втянул орган в рот. Йозеф, не вынося этого, застонал в голос, сжав кудрявые волосы в кулаке. Кацкий брал больше, двигая головой и водя языком по члену слуги. Нойманн зашипел, когда язык хозяина надавил на дырочку в головке. Кацкий ухмыльнулся, видя, как его рот, губы и язык сводят младшего с ума. —Виктор, п-прекратите... Я сейчас... Ах... - Йозеф зажмурил глаза и по его щёчкам потекли слёзы внеземного удовольствия. Кацкий отстранился. Он не собирался доводить его до оргазма так быстро. Он хотел подразнить его и помучать. В хорошем смысле. Темноволосый взял мальчишку на руки и понёс к своей комнате. Йозеф прижался к любимому телу, сейчас невероятно горячему и напряжённому от возбуждения. Хрупкие ручки стали осторожно массировать плечи старшего, и тот томно простонал. Виктор повалил своего мальчика на шёлковые простыни. Йозеф зарылся в пуховое одеяло и захихикал. —Достань смазку, она прямо у тебя над головой, - Кацкий резко развёл его ноги в стороны, устраиваясь между ними. Блондин протянул руку и, нащупав пузырёк лубриканта, протянул его старшему. Потом, обнаглев, вдруг упёрся изящной ножкой в пах Виктора. Тот слегка согнулся, поскольку младший надавил слишком сильно. Нойманн двигал ногой, через одежду массируя твёрдый стояк хозяина. Мордашку его украсила похотливая, наглая ухмылочка. Виктор знал: стоило ему начать действовать, и эта его активность пропадаёт, как и не было. Парень шлёпнул своего слугу по ляжке. Йозеф громко вскрикнул и убрал ногу. —Вот так-то, - Виктор властно встряхнул волосами и стал раздеваться. Штаны и нижнее бельё полетели на пол. —В-вы же будете нежны? - Йозеф посмотрел на член Кацкого, во много превосходящий его собственный. Дрожь пробрала его тело, когда в голове всплыли моменты их первой ночи. —Несомненно, дорогой, несомненно, - Виктор избавился от рубашки и опустился, целуя животик Йози. Его губы касались разгорячённой кожи, опускаясь то к паху, то к груди. Йозеф вздрагивал и покрывался мурашками. Когда губы старшего касались его члена, он выгибался и хватал ртом воздух, изнемогая от желания. Младший поёрзал. —Ты чего-то хочешь, малыш? - Виктор в любой ситуации оставался властной, строгой фигурой. Его взгляд пронзал насквозь, глядел в самую душу. Широкая ладонь накрыла паховую область Йозефа. —Не бойся, попроси. —Я хочу вас, хозяин! Возьмите меня, нежно и с ласками, но отымейте так, чтобы я кричал от удовольствия, прося ещё и ещё! Возьмите меня за волосы, сожмите в кулаке и делайте мне приятно, умоляю! - Йозеф подскочил, становясь перед хозяином на колени и наклоняясь так низко, что грудью коснулся теплой от собственного тела простыни. —Ты же понимаешь, что я просто так ничего не делаю? - Кацкий схватил его мягкие, блондинистые волосы и сжал в кулак. «Вообще-то, делаете, господин Кацкий, - Нойманн опустил голову, чтобы старший не увидел его улыбки. —Ради меня вы многим пожертвовали...» С жалобным взглядом, Йози поднял голову, глядя на хозяина. Он знал, что от него хотят. Кацкий потянул его волосы, не желая больше ждать. Йозеф обвёл головку языком и взял в рот. Хозяин надавали на его голову, насаживая возлюбленного на свой член. Почему возлюбленного? Потому, что Кацкий понял, что уже никогда с этим мальчишкой не расстанется, что сойдёт с ума, потеряй он его. Он понял, что влюблён. Йозеф покраснел от того, что дышать стало нечем. Толчок выбил из него весь воздух. Благо, Виктор дал ему вдохнуть, а потом снова стал нежно, но активно иметь ротик мальчишки. Йозеф едва успевал вытирать стекающую по подбородку слюну, тихо постанывая. «Его щёки... Такие бархатистые изнутри... А язык... Такой...» - Виктор терялся в своих мыслях, утопал в эйфориях от ощущений, то и дело сглатывал густую слюну, чувствуя, как в глотке стучит сердце. Йозеф поглядывал на него, одновременно наслаждаясь и страдая. Дышать было нечем, он задыхался, но при этом всём ему чертовски нравилось то, что хозяин с ним делал. Виктор вдруг издал тихий стон и оттолкнул партнёра на подушку. Йозеф мягко приземлился и взглянул на своего актива. Тот уже выдавил смазку на пальцы и ввёл один в него, положив свободную ладонь на хрупкое колено. Нойманн вскрикнул и дёрнуся, будто током шарахнули. Не самое приятное чувство. —Ты чего это? Боишься? - Виктор и сам напугался и взглянул на него. —Ты...ту ночь вспомнил...? —Н-нет, просто...неприятно немного, - блондин улыбнулся. —Продолжайте, господин Кацкий. Викто улыбнулся и покачал головой, услышав такое обращение. —Ой! - младший понял свою ошибку. —Простите... —Всё хорошо, - Кацкий грубо засадил в него второй палец, разводя их в стороны. Йозеф откинул голову назад и громко простонал. Пальцы вошли в его анус глубоко и стали ласкать тонкие стеночки. —В-викто-о-ор... - слащаво протянул Йози, извиваясь под старшим. А ведь это всего-навсего пальцы. —Да, сладенький, я сейчас же начну, - брюнет заулыбался и вытащил пальцы. Приподняв ноги Нойманна, он резким, но нежным толчком вошёл в него. —А-ах! Глубже, господин Кацкий, глубже! - слуга вцепился в плечи хозяина. —Ещё, я хочу большего! Эти молитвы заводили старшего всё сильнее. Он, подобно послушной собачке, выполнял все желания своего пассива, входил глубже и поглаживал по ногам, иногда ненароком царапая. Виктор вошёл в Йозефа полностью и наклонился к нему, чуть ли не ложась на хрупкую грудь. Не ожидая приказа, он стал двигаться, вдалбливая мальчишку в кровать, то и дело ударяя по простате. Нойманну в умелых руках хозяина оставалось только стонать в голос от постоянно разливающегося внутри тепла. Ему хотелось избавиться от приятной тяжести внизу и одновременно растянуть прибывание в возбуждённом состоянии. Виктор же разбавлял моменты чистой похоти поцелуями и ласками. Рука его спустилась вниз и стала ласкать член младшего. Йозеф невольно царапал спину и плечи хозяина, выпуская громкие стоны при поцелуях ему в рот. Толчки становились всё активнее и активнее. Оба уже перестали прислушиваться в любви звукам, кроме собственного дыхания, шлепков плоти о плоть и бешено колотящихся сердец. Йозеф первым почувствовал, что на пределе. Он громко выкрикнул имя любимого хозяина и кончил тому прямо на живот. Викто излился следом, успев покинуть любимое тело. Они долго пытались отдышаться, глядя друг другу в глаза. Потом Виктор свалился рядом со своей любовью и уткнулся носом в худое плечо. —Господи, ты всё-таки невероятен... - довольный, как кот, наевшийся сметаны, Виктор улыбнулся и прикрыл глаза. —Я посуду не домыл, - виновато проговорил Йозеф, выдержав паузу. —Нойманн, чёрт тебя подери! Не порти момент, - он нахмурился. Блондин в ответ лишь тихо хихикнул. —Не беспокойся об этом. Посуда иногда и сама себя моет, - и Виктор, крепко обняв любимого мальчика, провалился в сон, прижимаясь к Йозу, будто дитя. Йозеф погладил его по голове и сам уснул, не в силах больше сопротивляться чарам Морфея.