утонуть во сне.

— что мы делаем на автобусной остановке? — только сейчас приходит в себя бессмертных и начинает задавать миллион вопросов. а сережа лишь ухмыляется и, отключая разум, засматривается на ваню. картина спереди завораживает: в тонах городской однотипности ваня как что-то инородное, но слишком приятное для восприятия. русые волосы развиваются на ветру. поток теплого ветра поднимает локоны, заставляя их падать на глаза. неприятное ощущение, из-за которого приходится прерваться от долгого монолога о том, какой же пешков дурак и зачем оторвал его от очень нужного полива всего живого в теплице. но тот будто не слышит не единого слова, лишь смотрит, впиваясь своими карими глазами в нутро. посмотрев на этот взгляд, невозможно выбраться. и ваня остановился, не продолжая выпытывать что-то из пешкова. ведь знает, бесполезно. он все равно не услышит, только продолжит впиваться своими дьявольскими глазками во все, что попадется под их взор. хорошая тактика — просто смотреть и не отвечать на вопросы. но ване все равно уже, ведь подъехал, кажется, их транспорт. русый парень продолжает втыкать в пустоту, пока кареглазый уже подошёл к открытой двери автобуса. оторвать ваню от просмотра старой лавочки смогла только теплая рука сережи, которая появилась на тонкой изящной кисти внезапно. в ответ руку не потянули на себя, а наоборот, притянулись всем телом на встречу. пешков опешил от данного действия, ведь зеленоглазый никогда в жизни бы не прижался туловищем к руке, более нежной и уже чуть подрагивающей от внезапности. — ты чего так смотришь? мы идём или нет? — вырывает из сознания уставший голос вани. обессиленный. не просто так. на сегодня было более пятнадцати заказов. спасибо сереже, который так вовремя решил явиться на работу после двух несогласованных выходных. он конечно помогал, как мог, но видел же, как тот устал. зачем тащить его в непонятное место? все же, по мнению кудрявого, ему как минимум должно понравится. стараний в сегодняшний "план" вложено не мало. кудрявый со вчерашнего дня перерыл весь сайт гугл точка ком. в истории открыто более пятидесяти сайтов с одним смыслом. нашел. и более чем гордится собой. в мыслях после такого каменная стена между ними должна обрушиться. или сережа просто не замечает давно протянутые на встречу руки? если пункт назначения не кровать, застеленная мягкими простынями, так манящими лечь на них ведь это сейчас жизненно необходимо, то бессмертных будет в ярости кидать горшки только привезенных в теплицу гортензий. в смазливое и ухмыляющиеся постоянно лицо пешкова. почему сейчас это лицо наоборот, притягивает к себе? хочется поцеловать каждую морщинку, которая появляется, когда пешков улыбается. разглядывать по-детски светящиеся глаза и проводит пальцами вдоль темных кудряшек, заплетая пальцы вглубь. его улыбка — букет самых изящных роз, которые рука не поднимется срезать и отдать другому человеку. их можно лишь навсегда оставить, украшать сад и своей красотой. наполнять прохожих мимо людей до краев очарованием и иметь лишь одного обладателя — ваню. но так же розы — довольно опасные растения. шипы на их ветках ранят сердце хозяина, который при этом остаётся рядом, разрывая этим свою кожу.

полюбить розу — убить себя

транспорт оказывается полупустым. мысли о том, что ваню сейчас украдут и никто не поможет, заполняют голову ровно до того момента, пока взгляд вновь не падает на пешкова. он на ребенка похож. кожа молочно-белая на ощупь бархатная, а в карамельных кудряшках не запутаны неприятные мысли. там лишь детская наивность и удовлетворённость в жизни, несмотря на миллион проблем, которые навалились на это хрупкое тело. рядом с этим человек и правда становится спокойнее. осматривая обшарпанные временем сиденья, можно увидеть от силы двух людей. одна из них - это женщина пожилого возраста с корзинкой яблок. выглядит, будто вылезла из сказки братьев гримм "белоснежка и семь гномов". в голову вливается, как сладкое молоко, образ бабушки, в которую превратилась злая мачеха, дабы отравить девочку, да ещё и эти яблоки. картина собрана, бабка раскрыта. от этих сравнений. и из сережи выбрался. неразборчивый человеческому уху смех. нет, он не громкий, но больше похож на набор звуков, сопровождающейся непроизвольным качанием головой и тремором рук. в такие моменты бессмертных начинает волноваться за состояние кудрявого, потому что со стороны он не смеётся, а проживает последние минуты жизни в муках. — все хорошо? может, попросить остановиться? — и эта реакция вполне естественна человеку, который первые в жизни становиться свидетелем истерического смеха сережи. в ожидании он технически положил пальцы на бедро и чуть повернулся всем телом, для большего понимая, что тут вообще происходит. все же со временем пешков успокаивается, и ваня этому искренне рад. из старого поношенного портфеля, который он носит с собой, куда бы ни пошел, бессмертных достает небольшую бутылку воды и подаёт парню, снова начиная разговор. — успокоился? теперь можешь объяснить, что это было? — уже более спокойным и все так же уставшим голосом произнес бессмертных, разрушая прекрасное царство тишины, которое длится с момента остановки истерики кудрявого. люди в транспорте косо поглядывают на парней, но сейчас не до этого, хоть присутствует волнение, что о них подумают другие. ваня всю жизнь подстраивался под общество, идя по их законам и не выходя за рамки возможного, обращая все свое внимание на мнение посторонних и не думая о том, что хочет сам. с самого детства на него положили очень много всего: "ты должен быть лучше, чем другие" а ваня иначе не знал и искренне в это верил. — да-да, вань, не переживай — со слезами на глазах проговорил сережа, делая очередной глоток чистой воды. на что русый улыбнулся и большим пальцем вытер выступившую на ресницах влагу, от чего пешков чуть не выплюнул всю жидкость, которую не успел глотнуть. "неожиданно" пронеслось в мыслях обоих. а ведь даже с опухшими глазами и мокрым подбородком он красив. и ваня влюбляется во всего пешкова: в угольные кудри, карамельную радужку, которая нежно расплывается в белоснежном белке, и пухлые губы. на них так идеально падает яркий свет обеденного солнца из открытого окошка. приятно осознавать, что такой человек сейчас рядом, может поддержать и успокоить, если сам с ума не сойдёт от своих же мыслей. ехать, похоже, долго, поэтому сережа достает из кармана старенькие наушники и предлагает бессмертных взять один, он с лёгкостью принимает, не хочет сидеть сорок минут угнетающей тишине. разглядывает открывшийся вид через испачканное маленькими отпечатками детских ручек стекло. одновременно довольно мило, но чистота поверх всего, не так ли? на улице красиво. они проезжают обыкновенные многоэтажки, которые во всей этой атмосфере выглядят необычайно красиво. посаженные деревья вдоль тротуара и много-много спешащих куда-то по своим делам людей. русый замечает, что в плейлисте только успокаивающие и приятные треки, хотя весь сережа такой противоположный им, живой, шумный, постоянно в компании людей. а эта музыка - как зеркало в душу пешкова. звуки смешиваются воедино: шум колес об тертый асфальт, рычание мотора и гул жизни города. все это контрастирует с песней из динамика.

счастье — нервы

тянет в сон. спасает лишь то, что путь довольно длинный и можно поместить на теплом плече кудрявую макушку в поисках чего-то мягкого. а ведь знает, что тот ничего не скажет. наоборот, может мимолётно поцеловать куда-то в волосы, вдыхая приятный запах яблочного шампуня. потом сидеть, улыбаться как дурак, в ожидании тихого сопения под ухом в ответ. но кареглазый не упустит возможность оставить мимолетный поцелуй на горячей коже. теплое дыхание сережи чувствуется славно в районе шеи. спокойствие разливается горячим чаем по нервным клеткам, доходит до сердца и ровным пульсом пробивает по всему телу в поисках умиротворения. через время, наконец, слышится умиротворённое сердцебиение. пока сверху прикрывают кистью руки красное лицо и смотря в окно в надежде, что люди сейчас не решат резко повернуться, посмотреть на двух милых парней на самом заднем сиденье. лучшие художники мира, все ценители искусства сейчас бы завидовали картине, которую могут наблюдать пассажиры транспорта: сережа сладко спит на плече русого, который, в свою очередь, рукой у окна прикрывает острые лучи солнца, соприкасающиеся с прикрытыми и подрагивающими во время сна веками. мило. когда выходить, парень понятия не имеет, поэтому придется будить спящую красавицу. аккуратные поглаживания вдоль спины не помогают, столь нелепые, но такие нежные. он пытается не причинить боль и легонько тянет за палец на правой руке, придерживая голову. — доброе утро, ванюша, — все. это конечная. ваня поплыл и, как и улыбка на его лице, смотрит в пустоту, пока в голове тысячу раз колокольным звоном и капслоком при смехе пробивает "ванюша". да ударить легонько за такую форму имени хочется. да не сможет он. растаял, как айсберг во время глобального потепления. теперь стыдно ему. злость или смущение. он ничего не различает. белый шум и робкое прикосновение ярко ощущается на коже. скажете, что это глупо? как можно так реагировать на собственное имя. взрослый человек никогда бы так не сделал. но та нищенка на ване в эту минуту, секунду, в эту частичку световых лет сейчас правит миром. просто забудьте обо всем, что было до этого, полностью погрузитесь в того бессмертных, который сейчас слов вымолвить не может. это приступ. нет. это влюбленность, осознание чувств и ужасная чувствительность к голосу. пешкова. комбо. все довольно просто. как в тумане они, наконец, вышли из этого автобуса и с новыми силами, (которых нет) идут вдоль какой-то трассы. на самом деле, если всматриваться в детали, то все кажется очень красивым. летнее небо голубым цветом остаётся в болотных глазах и памяти хочется поставить за запись и видеть этот момент каждый раз, когда погружаешься в сон. пока пешков рядом, не обращая внимание на камни под ногами, пересчитывает облака. слишком скучно считать, что мягкие светлые комки ваты - всего лишь скопление газа и чудо, сделанное ветром. намного веселее каждый раз видеть разные формы и цвет. темнее, светлее. текстура тоже разная. некоторые как будто снесли с холста и аккуратным мазком перенесли на небо. — на кота похоже — спокойно проговаривает кудрявый томным голосом, поднимая руку к небу и указывая на один из белых кусочков неба. бессмертных ухмыляется, а в голове проносится "и правда похоже". далее кончается трасса, и сережа за руку тянет на какую-то безумно красивую, цветущую разными цветами тропу. зелёные глаза переполняет любопытство и недоверие к происходящему, которое поселилась на кончике носа, словно бархатная бабочка. но омут, напротив, лишь одним взглядом вселяет некую надежду на хороший конец в этой пугающей сказке. сердце бьется в такт чужому, пока малиновые губы напротив, расплываются в одной из чудесных улыбок. хочется потеряться в колодце дворов, чтобы не ощущать этого магнитом притягивающего к себе пешкова. так уж и быть, то самое недоверие слетает, как только перед ним открывается потрясающий вид. от яркого лавандового цвета глаза готовы выйти и утонуть в нем. рядами аккуратно посаженные цветы, которые бессмертных буквально каждый день упаковывает в прекрасную обёртку. но насколько же они чудесны тут, на фоне усталого заката и заплетенными в прекрасном танце между собой. русый будто имеет в глазах старенький полароид и пытается запечатлеть все, что попадает под взгляд. каждый лепесток, жёлто - коричневую пчёлку, которая упорно работает днём в ожидании похвалы за свой тяжкий труд. все это и сережу. стоя прямо перед ним, его хочется не только в памяти, а оставить рядом с собой. навечно в этом моменте с приторно кислым запахом лаванды и сиреневым кусочком неба в волосах напротив. у вани губы со вкусом малины, залитой медом. терпко, сладко, и они идеально подходят под кисло - виноградную горечь. от электронки на языке пешкова. ваня это понял только сейчас, когда смог распробовать вкус сережи. поцелуй получается нежным, аккуратным. более чем чувственный.

это не любовь. это в разы больше.