С днём рождения!

Поцелуй меня, поцелуй меня с закрытыми глазами,

Шепни, что показывает твоё сердце.

Всё, чего я хочу — это ты.

      Цветение сакуры в этом году выпало на конец июня, а потому в июле опавшие лепестки продолжали укутывать поляну. Отсрочка столь прекрасного и не менее знаменательного события была связана, прежде всего, с погодными явлениями, а именно постоянными дождями, которые не прекращались вплоть до начала лета, а также с холодами и практическим полным отсутствием солнца.       Лепестки падали, медленно, кружась в изящном танце. Сейчас же, когда цветение уже подходило к концу, и на деревьях оставались одни листья, давно опавшие, которые когда-то были изящными и белоснежными лепестками, а сейчас лишь путались под ногами, мешая идти в нужную путникам сторону.       Тем не менее, символ весны, красоты и обновления не мог кто-то назвать ужасным, пускай от него осталось лишь название, а лепестки больше не вызывали былого уважения и обожания лежащими на земле и медленно тлеющими. Хотя такого почёта, как прежде, в июне, более не было. И, наверное, не будет впредь до следующего сезона цветения. Ведь цветы прекрасны лишь в момент своего пика, а юные нераскрывшиеся бутоны, а уж тем более давно опавшие лепестки, не нужны никому. Их время либо ещё не пришло, либо уже давным давно закончилось.       Не смотря на уже давно завершённое цветение, Се Лянь до сих пор, проходя по усеянным лепестками тропинкам, поднимал лепестки, всматривался в них, а иногда даже поднимал их вверх, ближе к солнцу. Такие же опавшие, как и он. Такие же пережитки прошлого. Такие же никем более не почитаемые. Его слава, как и красота лепестков, уже давно прошла. И вернуть её было тяжело. Да и было ли необходимо возвращать её вообще.       С такими мыслями Се Лянь в который раз в его долгой жизни встречал день рождения. Хотя, какое уже там день рождения. Скорее день повторения редких улыбок тех, кто вообще помнил о его дне рождении или же о нём, как небожителя в целом. А так — совершенно обычный день, ничем не отличающий от череды других. Просто красивое название.       Такие вещи, как празднование, приглашение друзей, подарки больше не волновали наследного принца. Он уже был давно далёк от всех давно позабытых торжеств. У него были дела и поважнее. Например, лечь под ближайшее дерево, укрыть лицо большой бамбуковой шляпой и скоротать время до окончания дня. И интересно, и важно, и полезно. А самое главное — без всяких проблем и косых улыбок в его сторону, которые, кстати говоря, уже давно его не задевали. Недолго думая, Се Лянь всё же лёг под самое высокое дерево сакуры, от которого исходила огромная тень и под которым было не так жарко, как на улице. И уснул. Сон пришёл на удивление быстро, сказывалась длительная дорога и усталость.

***

      Открыл глаза Се Лянь уже ближе к вечеру. Солнце уже начинало садиться за горизонт, жара успела спасть, а тень под деревом уже не казалась такой большой, какой была раньше. Да и тропинки рядом не было. Деревья отличались не только по высоте и по размеру. Это был более не сад сакур, а самый обыкновенный лес с елями и соснами, которые на удивление росли на достаточно приличном расстоянии друг от друга. А небесный купол, который очень редко открывался в лесах, был доступен для полного обозрения.       Рядом было расположено озеро непередаваемой красоты. Оно было не столь огромным и величественным, каким должно было казаться издалека. Оно было небольшим, прозрачным и множеством самых разных обитателей. Озеро посреди леса, да и ещё такой красоты — довольно редкое явление, хотя вполне возможное.       Но Се Лянь отчётливо помнил, что уснул он вовсе не посреди леса, а под самым большим деревом сакуры. В его памяти до сих пор рядом лежало огромное количество лепестков. И было чудно оказаться в свой же день рождения на другом конце страны, а возможно, даже и мира. Кто же мог знать, куда его могло чудесным образом занести.       И пока Се Лянь отрабатывал в голове множество самых разных причин его появления в лесу, позади послышались неспешные шаги. Парень обернулся, уже держа наготове жоё, как вдруг чьи-то тёплые ладони коснулись его лица, полностью прикрывая глаза. Не ожидав такого поворота событий, Се Лянь уже приготовился к бою, но его успел остановить мягкий бархатный голос. Знакомый голос. Голос, который до сих пор оставался в его разуме, даже спустя несколько месяцев разлуки. — С днём рождения, гэгэ!       И тёплые объятия, последовавшие дальше. Волосы, от которых исходил запах сакуры и хвои. Странная смесь, но Се Лянь уже мог догадываться о её природе появления. — Ты не рад? — присел рядом Хуа Чен в привычном облике Сань Лана. Его весёлые, задорные глаза в один миг превратились в невероятно грустные, печальные. А иначе на Се Ляня и нельзя было взглянуть, по его лицу было понятно, что подобного рода подарок его вовсе не обрадовал. — Не то чтобы я не рад, но позволь объяснить, что ты делаешь здесь? И что самое главное. Что здесь делаю я? — Как что? — лицо Хуа Чена вновь просияло. — Смотришь на мой подарок. — И какой же твой подарок? — посмел спросить Се Лянь.       В ответ Хуа Чен лишь развёл руками, указав на место, в котором они находились. На озеро, в которое падали лучи уже садившегося солнца. На деревья, от которых исходил чудный запах. А затем и вовсе на себя. — Я подумал, раз уж тебе совсем нечем себя занять, раз уж ты в пик жары спишь под деревом сакуры, то тебе понравится прохладное и невероятно красивое место. — Мягкая улыбка, за которой последовал смех. — Вот и пришлось тебя похитить. — Но ведь похищение — это далеко не подарок? — удивился Се Лянь. — Если не нравится, могу похитить тебя в другое место.       Тяжёлый вздох. Мысль: «Ещё лучше» покрутилась в голове наследного принца, затем он покачал головой и улыбнулся в привычной для себя манере. — Мне всё понравилось, только прошу заранее предупреждать до таких подарков.       Хуа Чен положил голову на плечо Се Ляню, тяжело вздохнул и пробормотал про себя: — В следующий раз перенесу тебя на цветочную поляну. — Что ты говоришь? — не расслышал с первого раза Се Лянь. — Говорю, что в следующий раз буду тебя предупреждать. — рассмеялся Хуа Чен, прильнув к Се Ляню ещё ближе.       И, может быть, Се Лянь и не понял до конца намёк друга, но суть уяснил: спать под деревьями ему больше не следовало. Но произнесённая во второй раз фраза приятно задела его чувства. Ведь впервые за несколько сотен лет кто-то всерьёз поздравил его и даже подарил подарок, пускай и спецефический. — С днём рождения, мой дорогой гэгэ!